В Истории
Часть 3. Как депрессия стала биполярным расстройством
Часть 1. Конец и начало
Часть 2. Дьявол, диван и Роберт Де Ниро
— Почему вы так волнуетесь? У вас прекрасная болезнь, болезнь Пушкина. А вообще нет никакого биполярного расстройства, есть только биохимические нарушения мозга, просто психиатрам надо как-то договариваться между собой.
Это мой доктор Илья Андреич, он наблюдает меня уже год. За этот год я сменила три работы, диагноз и кучу психотропных препаратов, а Илья Андреич остается чем-то стабильным в моей жизни. Еще есть психоаналитик Надя. Лежа на кушетке, я говорю, что они мои мама и папа. Мой базис, моя почва, мое сейчас. Поэтому я так тяжело переношу критику в свой и их адрес. Близкие и друзья часто говорят мне: «Бросай таблетки!», «Может, тебе сменить врача?», «Они тебя залечат!», «Нельзя доверять докторам!», «Со мной тоже такое бывает, просто заставь себя!» и так далее.
Когда я писала прошлую колонку, я думала, что у меня прошла депрессия.
— Вы три раза выходили от меня в полной уверенности, что вылечились, — говорит доктор. — Пора перестать упражняться с антидепрессантами, переходим к стабилизаторам.
Так в моей жизни появляется еще что-то стабильное, оно так и называется — стабилизатор! Это такая штучка, которая сделает мою жизнь более ровной. Дело в том, что будни биполярщика напоминают синусоиду. У кого-то она более выраженная, у кого-то менее. До того как я начала лечиться, меня частенько кидало вниз и я подолгу жила на нижней точке кривой, отделенная от мира коморкой своего черепа. Когда мне назначили антидепрессанты, все стало куда интереснее — на месяц меня выкидывало наверх, я с интересом общалась с людьми и узнавала мир вокруг меня. Как в детстве, мне хотелось говорить незнакомым «Куку», и теперь некому было меня за это отругать. Во время последнего подъема я сменила работу, завела роман и купила параплан. Самое странное, что сделала, — отвела одного мальчика на первом свидании к своему доктору за компанию. «Никогда не был в психушке?» — «Пока нет, и сомневаюсь, что буду этим хвастаться».
Я не успела насладиться ничем из этого как следует, потому что вскоре все рухнуло. И вот я снова ползу к врачу — без сил все это пережить, без любопытства, с апатией и отчаянием. Я уже не верю, что когда-нибудь снова смогу справиться самостоятельно со своей жизнью. Мое состояние усугубляет тревога. Нестабильность на работе и в личной жизни: директор сбежал, а бойфренд отказывается со мной видеться — подтачивают мои хилые силенки.
Наверное, в такие моменты люди и начинают верить в бога, чтобы было с кем поговорить. Перспектива уверовать меня пугает. «Просите, что хотите, как в супермаркете!» — как-то сказал доктор. Если бы цинизм выпускали в таблетках, я бы попросила восьмушку три раза в день.
За год я одинаково устала от депрессий и антидепрессантов. Жить в постоянно приподнятом состоянии оказалось нелегко. Все, чего я хочу сейчас — это спокойствия. Поэтому я тихо радуюсь стабилизаторам.
— Ближайшие три недели вы не требуете от себя ничего, — говорит доктор. А мне нужно домонтировать трехчасовое видео, разбить его на маленькие ролики, вставить перебивки. И снять еще два не менее сложных.
— У вас третья депрессия за этот год, хватит упражняться.
А я все упражняюсь. Поехали! Проспав больше двенадцати часов, я, как обычно, приплелась на работу. Сначала на меня снизошло невиданное до сих пор спокойствие. К черту работу и бойфренда, говорила я. Но вечером ревела в ванной и писала ему о своей любви и одиночестве. То, что мы виртуально расстались пару недель назад, меня не останавливало.
«По дороге к озеру Пангонг на перевале Чанг-Ла рядом с воинским постом находился самый высокий в мире — 5289 метров! — туалет» («Индия. Записки белого человека» Михаила Володина). Сколько ни сравнивай себя с теми, кто больше умеет и знает, туалет все равно выше. Так я себя успокаивала в минуту сомнений. Я уже не верила, что справлюсь с работой и с собой, но мне стало все равно.
Три дня назад я стала буддистом. Вот мои привязанности — безответная любовь и видео-продакшн, киноиндустрия, фотография и журналистика. Ку-ку, привязанности! — говорю я им, но они куда-то уплывают по моим нейронам, а гребец Стабилизатор зачерпывает веслом серое вещество. Вместе с ними уплывает все, что формирует мое «я». Я никуда не стремлюсь, ничего не жду, я чистый лист. Все мои социальные роли становятся мне безразличными, все мои надежды и отчаяния кажутся бессмысленными. Мне хочется бросить работу, продать параплан, сесть на гору и смотреть, как туман обнимает пейзаж. Обязательно с ароматной чашкой чая. Вкус и запах — это все, что меня соединяет с действительностью. По ночам я не могу уснуть, потому что ощущаю, как колышутся тысячи частиц, формирующие то, что что я привыкла считать собой. Тысячи пациентов моего доктора, переходящие с антидепрессантов к стабилизаторам, ощущают нечто подобное или совсем другое. Это скоро пройдет. То есть, я не ступлю на Срединный путь. Я буду принимать лекарство три года, а потом стану обычным человеком, со взлетами и падениями, но без мании и депрессий. Пока, Будда, привет, Стабилизатор.
https://snob.ru
Метка: преодоление
Miten vähentää mielenterveysstigmaa?
Joka toinen suomalainen kokee elämänsä aikana jonkun mielenterveyden häiriön. Stigma eli häpeäleima vaikuttaa siihen, että mielenterveyden ongelmista on vaikea puhua. Jopa 70 prosenttia masennuspotilaista salaa tilansa, usein erilliskohtelun ja syrjinnän pelossa.
Stigma tarkoittaa asenteita ja arvoja, joiden mukaan mielenterveyden ongelmat ovat häpeällisiä. Stigma voi olla sisäistä eli itsensä leimaamista, ulkoista eli toisten tuottamaa tai sosiaalista eli yhteisön tuottamaa.
Lisäksi puhutaan rakenteellisesta syrjinnästä eli tahattomista tai tarkoituksellisesti syrjivästi vaikuttavista käytännöistä esimerkiksi mediassa, terveyspalveluissa tai oikeusjärjestelmässä.
Stigman konkreettinen ilmentymä on stigmasta johtuva syrjintä, jota esiintyy esimerkiksi terveydenhuolloissa. Useiden tutkimusten mukaan mielenterveyden häiriöitä kokevat saavat laadultaan heikompaa hoitoa somaattisiin terveysongelmiinsa. Tämä myötävaikuttaa siihen, että mielenterveyden häiriöistä kokevien elinajanodote on lyhyempi kuin muun väestön.
Mielenterveyden häiriöt ovat kansanterveydellinen haaste ja suurin työkyvyttömyyden aiheuttaja. Työkyvyttömyyseläkkeen saajista 50 prosenttia on mielenterveysperusteisella eläkkeellä.
Mielenterveyden häiriöihin liittyvät faktat
Mielenterveyden häiriöistä yleisimmät ovat masennustilat ja ahdistuneisuushäiriöt. HÄIRIÖITÄ ovat myös esimerkiksi riippuvuudet, persoonallisuushäiriöt, syömishäiriöt ja psykoosit. Häiriön tunnistaminen ei ole yksiselitteistä.
Mielenterveyden häiriöt voivat koskettaa ketä tahansa suoraan tai läheisen, työtoverin, ystävän tai tutun kautta. Häiriö näkyy harvoin päällepäin. Jokaisen elämässä tai lähipiirissä voi esiintyä mielenterveyden häiriöitä tai itsensä leimaamista, vaikkeivat muut siitä tietäisi.
Haastavat elämäntilanteet tai kriisit vaikuttavat mielen hyvinvointiin. Kriisin keskellä mielialakin voi muuttua apeaksi. Tämä on normaali reaktio kriisiin, mutta alakuloisuuden jatkuessa tai toimintakyvyn alentuessa voi kyseessä olla masennustila.
Mielenterveyden häiriön kokeminen ei automaattisesti tarkoita toimintakyvyttömyyttä, vaikka se voi olla yksi seuraus erityisesti pitkittyneessä häiriössä.
Mielenterveyden häiriö sinänsä ei poissulje hyvinvointia. Häiriöstä on mahdollista parantua tai voida paremmin pidempiä aikoja. Paranemiseen vaikuttaa muun muassa omahoito ja saatu apu. Parannuskeino ei ole ahkeruus, tahdonlujuus tai itsekontrolli.
Nykyään mielenterveyden häiriöiden hoito perustuu toipumisorientaatioon. Oireista huolimatta voi toipua täysipainoiseen ja mielekkääseen elämään. Toipumiselle tärkeätä on toivo, omien voimavarojen löytäminen ja hyödyntäminen, osallisuus, vastuu omasta elämästä, mielekäs arki sekä sosiaaliset suhteet ja niistä saatu tuki.
Mielenterveyden häiriöihin liittyvät myytit
Masennustilaan liittyy myytti, että kokija olisi laiska ja hänen pitäisi ottaa itseään niskasta kiinni.
Fakta: Mielenterveyden häiriöt ovat sairauksia, joihin kuka tahansa voi sairastua. Mielenterveyden häiriöitä voidaan ennaltaehkäistä ja hoitaa. Apua on mahdollista saada.
Psykoosista ajatellaan usein, että sitä kokeva olisi vaarallinen tai väkivaltainen ja olisi vaikea ennakoida, mitä hän tekee.
Fakta: Harhaluuloja kokeva ihminen ei lähtökohtaisesti ole vaaraksi ympäristölleen. Jos vaikuttaa siltä että henkilö on vaarallinen itselle, on syytä ohjata hakemaan apua.
Mielen lääkkeisiin liittyy myytti, että niitä käytetään turhaan ja liian paljon.
Fakta: Myytti voi estää lääkkeitä tarvitsevaa käyttämästä niitä. On totta, että lääkkeitä käytetään ja määrätään joskus liikaa ja kevein perustein. Yleistystä tulee silti välttää, sillä lääkkeistä voi myös olla apua oikein käytettäessä.
Stigma vähenee kohtaamalla
Stigmaa voi tutkitusti vähentää kohtaamisilla, lisäämällä oikeaa tietoa ja korjaamalla väärää tietoa sekä julkisilla vastalauseilla epäkohtia ja vääryyksiä kohtaan. Ei-leimaava puhe on ennakkoluulotonta, avointa, asianmukaista ja faktatietoon perustuvaa.
Mielenterveydestä puhuminen arkipäiväisesti on tärkeää, jotta yhä useampi pyytäisi ja saisi apua kun sitä tarvitsee.
Kohtaaminen onnistuu ilman erityistaitoja
Kohtaaminen on arkipäiväistä ja hiljaisuutta rikkovaa.
Mitä sinulle kuuluu? Miten voit? Miltä sinusta tuntuu?
Jokainen arkipäiväiseltä tuntuva mielen ongelma on keskustelun arvoinen asia.
Miksi tunnet näin? Mistä arvelet asian johtuvan? Oletko kokenut aikaisemmin tällaista?
Voiko asialle tehdä jotakin yhdessä? Oletko puhunut asiasta kenellekään?
Onko sinulla suunnitelmia tilanteen ratkaisemiseksi tai avun saamiseksi? Minkälaisia asioita olet yrittänyt?
Kysyminen auttaa keskusteluyhteyden ylläpitoa. ”Pääset yli”- tai ”ota rennosti” -neuvojen sijaan voi kysyä, mitä voi tehdä.
Olen pahoillani, ettet voi hyvin. Olen huomannut, että olet allapäin. Miten voin auttaa?
Toisen rajoja ja yksityisyyttä tulee kunnioittaa, mutta kuulumisten kysyminen ei vahingoita ketään. Apua voi tarjota uudelleen, vaikka toinen olisi siitä aikaisemmin kieltäytynyt.
Miten voit tänään, mitä nyt kuuluu? Haluaisitko nyt puhua?
Mielenterveyden häiriöihin liittyviä kokemuksia on toisinaan haastava ymmärtää. Harhoja kokeva voi kertoa olevansa vainottu tai poliisin tarkkailevan häntä. Harhat voivat tuntua kokijasta todellisilta, pelottavilta ja uhkaavilta. Kokemusta voi kunnioittaa ja oman hämmennyksensä ilmaista, vaikka kyseenalaistaisi kuulemansa todenperäisyyden. Jos ei ole varma miten reagoida asiaan tai millaisesta haasteesta on kyse, voi asiaan suhtautua oman ymmärryksen kautta. Jos tilanne vaikuttaa kokijalle stressaavalta, voi kysyä onko henkilö saanut apua tilanteeseen tai kertoa auttavista tahoista.
Tuo kuulostaa pelottavalta. Miten voin auttaa?
Sanat luovat todellisuutta
Sanoilla on merkitystä stigman vähentämisessä, mutta väärinkäytettynä myös sen ylläpidossa.
skitso > ihminen joka sairastaa skitsofreniaa
hullu > ihminen, joka kokee mielenterveyden haasteita
sinä olet sairas > sinulla on sairaus
juoppo > ihminen, jolla on riippuvuussairaus joka tarvitsisi hoitoa
Rikosasioissa on tärkeä välttää olettamuksia
Käsitys siitä, että vaikeasti ymmärrettävät pahuus ja väkivallan teot liittyisivät mielenterveyden häiriöihin, on virheellinen. Henkirikoksen tekijöistä noin 90 prosentilla ei ole todettu mielenterveyden häiriötä. Vuonna 2011 Suomessa henkirikoksen tehneistä 11 prosenttia todettiin alentuneesti syyntakeisiksi (3%) tai syyntakeettomiksi (8%). Häiriötä kokeva on alttiimpi joutumaan rikoksen uhriksi.
Vuonna 2017 Tukholmassa tapahtuneesta terroriteosta kerrottiin ”hullun ihmisen tekona”. Myöhemmin osoittautui, ettei tekijällä ollut mielenterveyden ongelmia. Sama koskee Norjan Utøyan vuoden 2011 iskuja, joiden yhteydessä otaksuttiin, että tekijällä olisi ollut vaikea mielenterveyden häiriö. Tutkimukset osoittivat, että näin ei ollut. Olettamusta rikoksentekijän mielenterveyden häiriöstä ei tulisi tehdä, ennen kuin asia on selvitetty.
Stigmatisoivaa ja ennakkoluuloista puhetta voi kumota korjaamalla väärän tiedon ja tarjoamalla luotettavaa tietoa. Asioita joilla ei ole faktapohjaa, voi kyseenalaistaa.
Mistä kuulit tällaista? Mihin tietosi perustuu?
Itsemurha-ajatuksista voi puhua ja kannattaa kysyä
Itsemurha-ajatuksia voi olla haastava kuunnella avoimesti, sillä puheet voivat järkyttää. Itsemurha-ajatuksista tai -suunnitelmista kuullessa on tärkeä kuunnella ja keskustella asiasta rauhallisesti. Itsemurha-aikeista kysyminen ei tutkitusti lisää itsemurhariskiä tai yllytä tekemään itsemurhaa.
Puhuminen voi päinvastoin auttaa itsemurhaa harkitsevaa näkemään muitakin vaihtoehtoja ja miettimään asiaa tarkemmin.
Onko sinulla konkreettinen itsemurhasuunnitelma?
Leimautumisen pelko, häpeä tai syyllisyys voi vaikuttaa itsetuhoisten ajatusten salaamiseen. Yli 90 prosenttia itsemurhan tehneistä on kokenut mielenterveyden häiriöitä. Itsemurha-aikeisia ajatuksia kertovaa on tärkeä rohkaista etsimään apua ja ymmärtämään, että apua on mahdollista saada.
Vuonna 2015 Suomessa tehtiin 731 itsemurhaa.
Auttavat tahot ovat jokaista varten
Apua tarjoavat terveyskeskukset ja niiden päivystykset, kriisikeskukset ja Kriisipuhelin: 010 195 202. Hätätilanteessa soita 112. Lisätietoa ja yhteystietoja:
Mielenterveystietoa ja -taitoja voi vahvistaa
Mielenterveys on Maailman terveysjärjestön (WHO) määritelmän mukaan hyvinvoinnin tila, jossa ihminen pystyy näkemään omat kykynsä ja selviytymään elämään kuuluvissa haasteissa sekä työskentelemään ja ottamaan osaa yhteisönsä toimintaan. Mielenterveyttä voi oppia vahvistamaan, vaikkei häiriötä olisi.
Suomessa ei ole kansallista antistigma-hanketta, mutta maassa tehdään paikallista työtä stigman vähentämiseksi. Suomen Mielenterveysseura pyrkii korjaamaan väärää tietoa ja viestimään stigman poistamiseksi. LAPINLAHDEN LÄHDE -hanke pyrkii luomaan Helsinkiin kaikille avoimen diagnooseista vapaan alueen.
Vuodesta 2016 lähtien mielenterveyttä vahvistavia sisältöjä opetetaan myös peruskoulussa.
Lue lisää: LAPSET JA NUORET
Suomen Mielenterveysseuran järjestämien MIELENTERVEYDEN ENSIAPU -KOULUTUSTEN myötä kansalaisten ja ammattilaisten on mahdollista vahvistaa mielenterveysosaamistaan.
Maailmalla toimii useita antistigma-hankkeita. Uuden-Seelannin LIKE MINDS LIKE MINEoli ensimmäinen systemaattinen ja pitkän aikajänteen kansallisen tason ohjelma maailmassa. Iso-Britanniassa Skotlannin SEE ME oli ensimmäinen antistigma-hanke Euroopassa ja Englannin TIME-TO-CHANGE on laajuudeltaan maailman suurin. Ruotsissa toimii HJÄRNKOLL ja Tanskassa EN AF OS (ONE OF US). Kanadassa on toteutettu useita antistigma-hankkeita: MENTAL HEALTH COMISSION
Lue lisää
- KOHTAAMINEN HAASTAA MIELENTERVEYSONGELMIEN STIGMAA
- STIGMAA VASTAAN TIEDOLLA JA KESKUSTELULLA – 7 TAPAA, JOILLA POISTAMME MIELEN ONGELMIIN LIITTYVÄN HÄPEÄN
Katso videot
Koala-ryhmän kokemusasiantuntijat kertovat ajatuksiaan stigmasta:
Mielenterveysseuran kehitysjohtaja Kristian Wahlbeck kertoo stigmasta:
Toimittanut: Siiri L’Ecuyer
http://www.mielenterveysseura.fi
Анастасия Дергачева. Боль и кайф: как я живу с биполярным расстройством.
В рубрику Истории
Почти месяц я живу, как под наркотиками. Одно но — я не принимаю наркотики. За это время я завела новых друзей, в третий день отпуска получила легкое сотрясение, а в последний — сделала татуировку. Если не знать, что у меня биполярное аффективное расстройство (БАР), можно подумать, что я просто веселый и немного странный человек. Зачем же я лечусь?
Я достаю старые рецепты из коробочки и раскладываю их, как пасьянс: «Прозак», «Эглонил», «Зилаксера», «Симбалта», «Триттико», «Фенотропил», «Ламиктал», «Финлепсин», «Тебантин», «Церепро», «Амитриптилин», «Трифтазин», «Анафранил», «Трилептал», «Галоперидол». Похоже на фильм «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», но это не наркотики. Это антидепрессанты, нейролептики, нормотимики и ноотропы, которые я принимала в течение последних двух лет. Сейчас я принимаю нормотимик, который должен постепенно выровнять мои колебания из одной фазы в другую.
Год назад мне диагностировали биполярное аффективное расстройство, однако, по моим воспоминаниям, я живу с ним всю жизнь. Почти два года назад — депрессию. Об этом я пишу в своем блоге, который прервался на год.
БАР — это нелегко. Но мне очень повезло. Не потому, что я чувствую больше, чем другие. Я не считаю себя «особенной», не романтизирую свою болезнь (Александр Пушкин, Винсент Ван Гог, Стивен Фрай, Курт Кобейн — мои товарищи по заболеванию).
Мне повезло, что у меня более «легкая» разновидность — БАР 2 типа. С БАР 1 типа во время маниакальных эпизодов рано или поздно попадают в психушку. У меня более легкие, гипоманиакальные фазы. Во время гипоманий я очень много разговариваю, пишу десятки сообщений своему врачу, знакомлюсь с людьми на улице, в такси и в очереди в аптеке, а также испытываю кайф, как будто я приняла наркотики, хотя я их и не принимаю.
Из центра головы по рукам бегут мурашки, я испытываю блаженство, прикрываю глаза и улетаю куда-то в другой мир. Даже если день назад я ударилась головой и подвернула ногу, меня укачивает и больно ходить.
«Вы такие офигенные, я вас люблю!», — говорю я своим новым знакомым. Я собираюсь сделать еще четыре татуировки. Срочно покупаю пять томов Бродского, а после закрытия книжного ношусь в поисках Пушкина. Пушкин нужен мне сию минуту, однако через пару часов я забываю о нем.
Раз все так офигенно, зачем лечиться?
Год назад во время гипомании я заняла у мамы довольно приличную для меня сумму денег и купила параплан. Потом у меня началась депрессия, и я на нем так и не полетала.
Мои гипомании длятся от трех недель до полутора месяцев, депрессии — много месяцев. Они не такие тяжелые, как у людей с клинической депрессией, но пережить их непросто. А главное, кажется, что фаза будет длиться вечно.
Стоит заметить, что работать тяжело как в депрессии, так и в гипомании, но на препаратах гораздо легче. Работа меня стабилизирует.
Самое изматывающее во время депрессии — это отсутствие сил и апатия. Во время прошлого отпуска я сдала билеты на самолет и неделю просто не выходила из дома. Я спала по 20 часов, либо целый день смотрела в стену или в потолок. Выход в магазин в середине недели по сложности напоминал экспедицию в открытый космос.
Во время депрессии сил нет вообще ни на что, особенно на общение с людьми. А значит, я теряю социальные связи. С утра до ночи меня преследуют тревога и стыд, и если на это нет причин, я их найду. Каждый день я думаю о том, когда меня уволят.
Но больше всего мою жизнь усложняет то, что во время смены фаз я теряю идентичность. В каждой фазе я начинаю мерить себя мерками этой фазы, а потом мне приходится отстраивать восприятие себя и мира заново.
Во время гипомании мне кажется, что это и есть настоящая я — я могу пробежать 7 километров в дождь, купить коньяк без паспорта по рецепту на антидепрессант и найду язык с любым человеком. Но стоит мне только привыкнуть к веселой общительной девушке, как в нее будто вселяются похитители тел. Все мои планы, увлечения, интересы и знакомые проваливаются в черную дыру.
Я теряю навыки, и мне приходится учиться всему заново. Несколько лет назад я с нуля училась писать, по одному предложению, по одному абзацу. Недавно я заново училась дружить. А сейчас мне, киноману, предстоит по-новой научиться смотреть не только кино, но и сериалы.
Гипомания — это тоже нелегко. Множество очень мощных желаний одновременно раздирают меня в разные стороны. В итоге я впадаю в ступор, не могу сконцентрироваться на чем-то одном и довести это до конца. Сейчас я пишу этот текст благодаря пузырьку «Галоперидола», который всегда со мной. Доктор ласково называет его галчонком.
Рамок общения во время гипомании нет никаких, порой я бываю агрессивной. Когда мне весело, я кричу «Жопа!» на всю редакцию, а также предлагаю «Галоперидол» заместителю главного редактора. Слава богу, я видео-продюсер, а не юрист.
Еще один признак гипомании — это сексуальное влечение, которое некуда деть. В этом мне более-менее удается себя контролировать. Мой лайфхак — фотографироваться обнаженной. Хорошо, что я не придумала что-то более изобретательное.
Однако самое веселое — это смешанные эпизоды и быстрые циклы. Вчера мое состояние менялось, как минимум, шесть раз. Я не всегда могу осознать, что же именно я чувствую, потому что испытываю несколько очень мощных чувств одновременно. Я «под кайфом» или мне больно? И то, и другое. В таких состояниях особенно тяжело работать, потому что я очень легко «улетаю» в какой-то другой мир и потом не могу собрать себя. Я реву и чувствую, что проваливаюсь в какую-то сладкую черную бездну.
Почему люди с БАР не хотят лечиться?
Среди биполярщиков есть такой мем: I hate being bipolar it’s awesome — «Я ненавижу быть биполярным, это потрясающе». В гипомании я плачу от красоты, хочу обнять самолет после посадки и залезть в киноэкран. Я еле сдерживаю себя, чтобы не говорить людям в метро: «Вы прекрасны».
Все чувства у человека с БАР преувеличенные, гораздо более мощные. Он все время несется на американских горках — то вверх, то вниз. Вне гипомании биполярщику просто скучно. Но в аффекте нельзя летать на параплане, а из-за колебания настроения я не могу доделать многое из того, что хочу, не могу даже с уверенностью сказать, что я буду делать завтра.
К сожалению, многие биполярщики имеют негативный опыт лечения, в итоге бросают или лечат себя сами. Многие уверены, что БАР неизлечим. По словам моего доктора, БАР лечится с любой стадит. Он дает мне прогноз от трех лет.
В моменты сложных состояний наша переписка с врачом напоминает военные сводки: три капли, одну каплю, еще каплю, пять капель, 150 грамм, еще 150 грамм, 600 грамм. Он терпеливо переносит атаки сообщений, когда я не могу сдержать порывы к общению. Он, наверняка, видел и не такое: «Пять капель галоперидола, или вы сдерживаетесь и работаете».
Сдерживаться очень тяжело, когда ты круглосуточно несешься в сладкую бездну, как герой фильмов Дэвида Линча и песен Ланы дель Рей. Мне не нужны наркотики, чтобы выйти за пределы привычного мира. Но мне так тяжело вернуться обратно, что люди, которые принимают наркотики, кажутся мне идиотами.
Доктор говорит, что лечение у психиатра похоже на путешествие со сталкером. Я не знаю, куда иду, и порой мне очень страшно. Лечение для меня — это как подготовка к высадке на незнакомую планету. Я хорошо знаю себя в гипомании и в депрессии, но совершенно не помню себя в психически нормальном состоянии — в интермиссии. Поэтому я не могу отделить свою личность от болезни. А вдруг у меня ее просто нет?
А вдруг в интермиссии скучно? А вдруг я потеряю себя? А вдруг мне просто нравится быть чокнутой, чтобы не быть такой, как все? Но невозможно прожить всю жизнь в фильме Линча — как минимум, это очень утомительно.
Если открыть зонтик в ветреный день, спицы могут не выдержать, и зонтик вывернет наизнанку. Я борюсь с зонтиком, который ведет себя, как параплан в неумелых руках ученика. Я ору и плачу. Но стоит мне сложить зонтик, как я замечаю, что ветер не такой уж и сильный.
Нормотимики должны постепенно выровнять порывы ветра. Но впереди у меня еще несколько лет такой борьбы. Я шучу, что чувствую себя немного буржуа, потому что езжу в «психушку» с работы на такси. Я шучу, что когда выйду в интермиссию, набью себе молекулы «Анафранила» и «Трилептала». Ну или наконец расчехлю параплан.
https://snob.ru
