«Я принимала предписанные антидепрессанты и очень благодарна им за то эмоциональное пространство, которое они мне дали, пока я собирала свои ресурсы. После трех недель антидепрессанты начали действовать. Это повлияло на качество моей депрессии, но не изменило ее сущности. Что они мне дали – так это некоторое душевное пространство, маленькую, но критически важную дистанцию между мной и ужасом. Как отряд полиции по противодействию беспорядкам, они отодвинули мои ночные кошмары, шумно требовавшие моего внимания. Это дало мне узкую санитарную полосу, в которой можно было двигаться, некоторое пространство для дыхания».
Будучи поэтом, она смогла найти хороший образ для описания действия антидепрессантов: «Это выглядит точно так же, как если за вашей машиной ночью вдруг неожиданно появился кто-то, кто включил свои фары на дальний свет. Вы находитесь на узкой проселочной дороге, поэтому вы не можете его пропустить (он – местный и знает каждый поворот дороги), поэтому вы включаете антибликовое устройство на вашем заднем стекле. Хам, как и депрессия, не ушел, он заставляет вас свернуть или же вести машину быстрее, чем это позволяют соображения безопасности, но его главное оружие – свет — было уже ослаблено».
Гвинет Льюис
Метка: размышления
Стресс как пусковой механизм депрессии.
Бывают такие полосы в жизни, когда от сильного горя и усталости либо от странности положения здоровый и умный человек как бы теряет сознание. Для всех окружающих, да и для себя, он все тот же: так же и ест, и пьет, и разговаривает, и делает свое дело, плачет или смеется,- ничего особенного и не заметишь: а внутри-то, в разуме и совести своей, он ничего не помнит, ничего не сознает, как бы совершенно отсутствует. Так бывает со многими вдовами, с женихами на свадьбе, с полководцами во время отступления; так же, пожалуй, бывает с плохими, останавливающимися часами, которые некоторое время надо подталкивать рукою, чтобы шли. Очень часто из этого опасного состояния возвращаются к жизни, даже не заметив его и не узнав, как не узнается опасность за спиною; но бывает, что и умирают, почти неслышно для себя переходят в последний мрак.
Леонид Андреев. Сашка Жегулев.
Переживание глубочайшего одиночества — один из симптомов депрессии.
Каждый из нас одинок в этом мире. Каждый заключен в медной башне и может общаться со своими собратьями лишь через посредство знаков. Но знаки не одни для всех, а потому их смысл темен и неверен. Мы отчаянно стремимся поделиться с другими сокровищами нашего сердца, но они не знают, как принять их, и потому мы одиноко бредем по жизни бок о бок со своими спутниками, но не заодно с ними, не понимая их и не понятые ими. Мы похожи на людей, что живут в чужой стране, почти не зная их языка; им хочется выразить много прекрасных, глубоких мыслей, но они обречены произносить лишь штампованные фразы из разговорника. В мозгу их бурлят идеи одна интересней другой, а сказать эти люди могут разве что: «Тетушка нашего садовника позабыла дома свой зонтик».Уильям Сомерсет Моэм
