Опубликовано — Оставить комментарий

Татьяна Лазарева: «Дороги назад не существует».

Татьяна Лазарева: «Пора найти силы и вылезти из муравейника»«Ты должен», «так надо» – внушали нам с детства. Как часто эти слова мешают проживать собственную жизнь и следовать своим желаниям. Вот и ведущая Татьяна Лазарева лишь в 50 лет осмелилась задуматься о том, что она и кому должна, чего хочется ей самой и как важно иногда сойти с привычного пути.

Мне кажется, у каждого бывает такой момент в жизни, когда понимаешь: назад дороги нет. И тогда человек идет вперед, потому что не видит другого выхода.
Помню такой момент: лето, жара, дача под Москвой. Я, сильно беременная Софьей, средней дочерью. Впереди бежит Степан, ему года три. Ужасно жарко, у меня в руках две огромные сумки, да еще Софья в животе. И я понимаю, что сейчас упаду в обморок. Такое со мной иногда случается.
И вот я уже присматриваю стеночку, чтобы по ней сползти, а в глазах темнеет. Я краем глаза замечаю, что машин нет, со Степой все в порядке, и позволяю себе ненадолго отключиться. Но именно в эту секунду Степан спотыкается и падает – раньше меня. Голые коленки, голый асфальт, крик. Даже не крик, а визг поросячий.
И я тут же даю своему организму другую команду: «Встала и пошла! Какой еще обморок?» Я встаю и иду. С сумками, животом – как ни в чем не бывало.

Сейчас эта ситуация, когда дороги назад просто нет, повторилась для меня и в профессии. Я поняла, что должна искать что-то новое, а не оглядываться назад. И для меня это совершенно очевидно.

Я поняла, что должна искать что-то новое, а не оглядываться назад

Но этот момент не всегда бывает понятен. Иногда нужно потратить какое-то время, прислушаться к себе: можешь вернуться или уже нет? Если можешь, надо с такой силой оттолкнуться, чтобы ты уже не мог вернуться. Потому что дорога назад легка, мы ее хорошо знаем, это наш тыл. Вперед шагнуть сложнее, страшнее. Потому что придется покинуть зону комфорта. Это словосочетание такое обманчиво-позитивное. Вроде бы комфорт – хорошо. На самом деле это просто ситуация, к которой мы привыкли.
Представьте, что вы сидите на муравейнике. Сидите так долго, что никаких неожиданностей уже не ждете. Угнездились там, к укусам привыкли, все нормально, даже можно иногда расслабиться. Зачем куда-то еще идти? А вдруг в другом муравейнике будет хуже, больнее?
По-моему, это очевидно: меняя жизнь и двигаясь вперед, мы растем, поднимаемся. Когда стоим на нижней ступеньке, горизонт ограничен. Встали на ступеньку повыше – кругозор уже шире, а стереотипов меньше.

Родителям с детства внушали: «ты должен делать так и только так», и они нас так же воспитывали

У поколения наших родителей жизнь в основном шла по инерции – учеба, работа, пенсия, огород, внуки, телевизор. Им с детства внушали: «ты должен делать так и только так», и они нас так же воспитывали: «ты должен», «так правильно».
Пытались форматировать удобных детей, чтобы их можно было, как стул, взять и переставить. Многие из этих детей до сих пор не умеют говорить «нет», потому что боятся, что их осудят. И во мне этот стереотип заложен – «ты должна». Пришлось дожить до 50 лет, чтобы осмелиться подумать о том, что мне хочется делать на самом деле, о своей миссии, как бы пафосно это ни звучало.
Хотя многие давно считают меня храброй женщиной. Часто говорят: а чего ты такая смелая? Ты что, ничего не боишься? Да нет, говорю, что-то не боюсь. Думаю, это ощущение внутренней свободы, чуть большей, чем у других, появилось уже в детстве, потому что у нас с сестрой какие-то стереотипы были разбиты изначально.

У нас с сестрой какие-то стереотипы были разбиты изначально

Наш отец незрячий. Инвалид с детства. После войны он, семилетний, жил в Воронеже, и там, как и во многих городах, пацаны находили на земле останки мин, патроны и бросали их в костер. И вот папа тоже подобрал запал, а тот у него прямо в руках взорвался. У папы оторвало правую руку и обожгло глаза. Никто в те времена не собирался ему зрение спасать, и оно к 14 годам угасло совсем.
Когда он пошел в школу, там дети через одного были инвалидами. У кого глаза нет, у кого ноги – обычное дело. А в новосибирском Академгородке, где мы с сестрой росли, отношение к увечьям было уже совсем другим. Слепых там было человек пять всего.
И для большинства наших сверстников иметь отца-инвалида было чем-то ненормальным, из ряда вон. А мы с сестрой на этой модели выросли, и другого папы у нас не было.
Так в нашей семье сбилась хотя бы одна настройка, и эта сломанная норма помогла мне немного выйти из общего ряда, быть не такой как все. По крайней мере, я всегда была дико неудобным ребенком. Может, поэтому и сейчас все время куда-то лезу, все мне надо.

Приходится много усилий прикладывать, чтобы ломать собственные стереотипы

Хотя по-прежнему приходится много усилий прикладывать, чтобы ломать собственные стереотипы. Не жалеть тратить время на себя. Не бояться быть счастливой. Знаете, как в самолете говорят: наденьте маску сначала на себя, потом на ребенка. Будет хорошо тебе, и всем рядом с тобой будет хорошо.
Раньше мне часто приходилось общаться с людьми, которых называют токсичными. Сегодня я с ними не общаюсь совсем. При этом я вовсе не отрицаю тех, кто мне неприятен. Просто позволяю себе идти своей дорогой и не пересекаться с ними. Дорог-то много разных, всем хватит.
Татьяна Лазарева

Об авторе

Татьяна Лазарева – актриса, телеведущая, лауреат телевизионной премии «ТЭФИ». Член попечительского совета благотворительного фонда «Созидание».
Статья подготовлена по мотивам ток-шоу Татьяны Лазаревой, которое прошло в рамках ее программы «Выходные со смыслом» 20 мая 2017 года.
Опубликовано — Оставить комментарий

Марина Линдхолм. Русский национальный невроз, депрессия и другое.

Картинки по запросу Марина Линдхолм.В коллекцию Видео о депрессии
Беседа с Мариной Линдхолм, известным российско-шведским психотерапевтом. Психология наций и психология вообще.

Опубликовано — Оставить комментарий

Габриэль Гарсиа Маркес. Молитва.

Фото Katja Nygard.«Проси у Господа мудрости и силы…
Если бы на одно мгновение Бог забыл, что я всего лишь тряпичная марионетка, и подарил бы мне кусочек жизни, я бы тогда, наверно, не говорил всё, что думаю, но точно бы думал, что говорю. Я бы ценил вещи, не за то сколько они стоят, но за то, сколько они значат. Я бы спал меньше, больше бы мечтал, понимая, что каждую минуту когда мы закрываем глаза, мы теряем шестьдесят секунд света. Я бы шёл, пока все остальные стоят, не спал, пока другие спят. Я бы слушал, когда другие говорят, и как бы я наслаждался чудесным вкусом шоколадного мороженного. Если бы Бог одарил меня ещё одним мгновением жизни, я бы одевался скромнее, валялся бы на солнце, подставив тёплым лучам не только моё тело, но и душу. 
Господь, если бы у меня было сердце, я бы написал всю свою ненависть ко льду и ждал пока выйдет солнце. Я бы нарисовал мечтой Ван Гога на звёздах поэму Бенедетти, и песня Серрат стала бы серенадой, которую я бы подарил Луне. Я бы полил слезами розы, чтобы почувствовать боль их шипов и алый поцелуй их лепестков…
Господь, если бы у меня ещё оставался кусочек жизни, я бы не провёл ни одного дня, не сказав людям, которых я люблю, что я их люблю. Я бы убедил каждого дорогого мне человека в моей любви и жил бы влюбленный в любовь.
Я бы объяснил тем, которые заблуждаются, считая, что перестают влюбляться, когда стареют, не понимая, что стареют, когда перестают влюбляться! Ребёнку я бы подарил крылья, но позволил ему самому научиться летать. Стариков я бы убедил в том, что смерть приходит не со старостью, но с забвением. Я столькому научился у вас, люди, я понял, что весь мир хочет жить в горах, не понимая, что настоящее счастье в том, как мы поднимаемся в гору.
Я понял, что с того момента, когда впервые новорожденный младенец сожмёт в своем маленьком кулачке палец отца, он его больше никогда его не отпустит. Я понял, что один человек имеет право смотреть на другого свысока только тогда, когда он помогает ему подняться. Есть столько вещей, которым я бы мог ещё научиться у вас, люди, но, на самом-то деле, они вряд ли пригодятся, потому что, когда меня положат в этот чемодан, я, к сожалению, уже буду мёртв. Всегда говори то, что чувствуешь, и делай, то что думаешь.
Если бы я знал, что сегодня я в последний раз вижу тебя спящей, я бы крепко обнял тебя и молился Богу, чтобы он сделал меня твоим ангелом-хранителем. Если бы я знал, что сегодня вижу в последний раз, как ты выходишь из дверей, я бы обнял, поцеловал бы тебя и позвал бы снова, чтобы дать тебе больше.
Если бы я знал, что слышу твой голос в последний раз, я бы записал на плёнку всё, что ты скажешь, чтобы слушать это ещё и ещё, бесконечно.
Если бы я знал, что это последние минуты, когда я вижу тебя, я бы сказал:
Я люблю тебя и не предполагал, глупец, что ты это и так знаешь.
Всегда есть завтра, и жизнь предоставляет нам ещё одну возможность, чтобы всё исправить, но если я ошибаюсь и сегодня это всё, что нам осталось, я бы хотел сказать тебе, как сильно я тебя люблю, и что никогда тебя не забуду.
Ни юноша, ни старик не может быть уверен, что для него наступит завтра. Сегодня, может быть, последний раз, когда ты видишь тех, кого любишь.
Поэтому не жди чего-то, сделай это сегодня, так как если завтра не придёт никогда, ты будешь сожалеть о том дне, когда у тебя не нашлось времени для одной улыбки, одного объятия, одного поцелуя, и когда ты был слишком занят, чтобы выполнить последнее желание. Поддерживай близких тебе людей, шепчи им на ухо, как они тебе нужны, люби их и обращайся с ними бережно, найди время для того, чтобы сказать: «мне жаль», «прости меня, пожалуйста» и «спасибо», и все те слова любви, которые ты знаешь.
Никто не запомнит тебя за твои мысли. Проси у Господа мудрости и силы, чтобы говорить о том, что чувствуешь. Покажи твоим друзьям, как они важны для тебя. Если ты не скажешь этого сегодня, завтра будет таким же как вчера. И если ты этого не сделаешь никогда, ничто не будет иметь значения. Воплоти свои мечты.
Это мгновение пришло».