Знакомо ли вам такое: вы были не слишком деликатны и кого-то обидели, и воспоминание об этом событии мучает вас спустя годы? Блогер Тим Урбан об этом иррациональном чувстве, для которого он придумал специальное название – «ключность».
Однажды отец рассказал мне забавную историю из своего детства. Она была связана с его отцом, моим дедом, ныне уже ушедшим, – самым счастливым и добрым человеком, какого я когда-либо встречал.
Как-то раз в выходной дед принес домой коробку с новой настольной игрой. Она называлась Clue. Дед был очень доволен покупкой и предложил моему отцу и его сестре (им было тогда 7 и 9 лет) поиграть. Все расселись вокруг кухонного стола, дедушка открыл коробку, прочитал инструкцию, объяснил детям правила, раздал карты и приготовил игровое поле.
Но не успели они начать, как раздался звонок в дверь: соседские дети позвали папу и его сестру поиграть во дворе. Те, не раздумывая, сорвались с места и побежали к друзьям.
Сами эти люди, возможно, не страдают. С ними не случилось ничего ужасного, а я почему-то до боли переживаю за них
Когда они вернулись спустя несколько часов, коробка с игрой была убрана в шкаф. Тогда папа не придал значения этой истории. Но время шло, и она то и дело вспоминалась ему, и каждый раз ему было не по себе.
Он представлял себе, как дедушка остался один за опустевшим столом, растерявшись от того, что игра так внезапно отменилась. Может, он посидел немного, а потом начал собирать карты в коробку.
Почему вдруг отец рассказал мне эту историю? Она пришлась к слову в нашем разговоре. Я пытался объяснить ему, что по-настоящему страдаю, сопереживая людям в определенных ситуациях. Причем сами эти люди, возможно, вовсе не страдают. С ними не случилось ничего ужасного, а я почему-то переживаю за них.
Отец сказал: «Понимаю, о чем ты», – и вспомнил историю про игру. Меня это ошеломило. Мой дед был таким любящим отцом, его так воодушевляла мысль об этой игре, а дети так его разочаровали, предпочтя ему общение со сверстниками.
Мой дед был на фронте во время Второй мировой. Наверное, он терял товарищей, возможно, убивал. Скорее всего, сам был ранен – теперь уже не узнать. Но меня преследует одна и та же картина: дед медленно складывает детали игры обратно в коробку.
И разве такие истории – редкость? Недавно Twitter взорвал рассказ о мужчине, который позвал в гости шестерых внуков. Они давно не собирались вместе, и старик очень ждал их, сам приготовил 12 бургеров… Но приехала к нему лишь одна внучка.
Та же история, что и с игрой Clue. И фото этого печального мужчины с гамбургером в руке – самая «ключная» картинка, которую только можно вообразить.
Я представил себе, как этот милейший пожилой человек отправляется в супермаркет, покупает там все необходимое для готовки, и душа у него поет, ведь он предвкушает встречу с внуками. Как потом он приезжает домой и любовно делает эти гамбургеры, добавляет туда специи, поджаривает булочки, стараясь, чтобы все получилось идеально. Он своими руками готовит мороженое. А потом все идет наперекосяк.
Представьте финал этого вечера: как он заворачивает несъеденные восемь гамбургеров, убирает их в холодильник… Каждый раз, доставая один из них, чтобы разогреть для себя, он будет вспоминать, что был отвергнут. А может, он и не станет их убирать, а сразу выбросит в мусорное ведро.
Единственное, что помогло мне не впасть в отчаяние, когда я читал эту историю, это то, что одна его внучка все-таки приехала к деду.
Понимание, что это иррационально, не облегчает переживание «ключности»
Или другой пример. 89-летняя женщина, нарядно одевшись, отправилась на открытие своей выставки. И что же? Никто из близких не пришел. Она собрала картины и отвезла домой, признавшись, что чувствовала себя глупо. Вам приходилось с таким сталкиваться? Это чертовски «ключно».
Киношники вовсю эксплуатируют «ключность» в комедиях – вспомните хотя бы старичка-соседа из фильма «Один дома»: милого, одинокого, непонятого. Для тех, кто сочиняет эти истории, «ключность» – всего лишь дешевый трюк.
Кстати, «ключность» вовсе не обязательно связана со стариками. Лет пять назад со мной приключилось следующее. Выходя из дома, я столкнулся с курьером. Он топтался у входа с грудой посылок, но не мог попасть в подъезд – видимо, адресата не было дома. Увидев, что я открываю дверь, он рванул к ней, но не успел, и она захлопнулась у него перед носом. Он крикнул мне вслед: «Не могли бы вы открыть мне дверь, чтобы я занес посылки в подъезд?»
Мои переживания в таких случаях превышают масштаб драмы, наверное, в десятки тысяч раз
Я опаздывал, настроение было ужасное, я уже отошел шагов на десять. Бросив в ответ: «Извините, спешу», двинулся дальше, успев краем глаза взглянуть на него. У него было лицо очень милого человека, удрученного тем, что мир к нему сегодня безжалостен. Даже теперь эта картина стоит у меня перед глазами.
«Ключность» вообще-то странный феномен. Мой дед, скорее всего, забыл про инцидент с Clue уже через час. Курьер через 5 минут не помнил обо мне. А я чувствую себя «ключно» даже из-за своего пса, если он просит поиграть с ним, а мне некогда и приходится его отталкивать. Мои переживания в таких случаях превышают масштаб драмы, наверное, в десятки тысяч раз.
Понимание, что это иррационально, не облегчает переживание «ключности». Я обречен всю жизнь чувствовать себя «ключно» по самым разным поводам. Утешает разве что свежий заголовок в новостях: «Грустный дедушка больше не грустит: к нему на пикник пришли тысячи людей».
Частые депрессии приводят к уменьшению размера гиппокампа. Впрочем, скорее всего, повреждения этой зоны мозга обратимы, считают исследователи.
Депрессия – многие с готовностью ставят себе или окружающим этот диагноз, ассоциируя его с плохим настроением, мрачным характером, печальным выражением лица и даже любовью к меланхоличной музыке. Но все не так просто… Психотерапевт Синтия Любоу помогает понять, в чем различие между медицинским диагнозом и негативными эмоциями.
