Опубликовано Оставить комментарий

19.09.2017

Сегодня состоялась очень интересная и достаточно активная беседа

  • о снах, кошмарах, галлюцинациях.

Можно проговаривать их, анализировать, записывать и записанное даже потом сжигать. Интересно ответить на вопрос «А сколько времени длится на тебя влияние увиденного? Насколько долго ты попадаешь под впечатления и выбит из колеи?»

  • о терроризме

Что такое теракт?
Теракт — идеологическая установка, манифест, привлечение внимания, массовое причинение вреда, «справедливое возмездие», психические проблемы, неожиданность.
Почему мы боимся терроризма?
Относительно новое глобальное явление, непредсказуемость, неожиданность, обманут привычный стереотип полагаться на защиту государства, нарушается социальный договор и страдает базовое чувство безопасности, отчего повышается общий уровень стресса и тревожности, ломаются ожидания, растут ксенофобия и расизм (не ждем «от своих», ждем «от чужаков»), начинают появляться мысли и опасения «Это очень людное место, надо ли туда идти? Не станет ли этот спуск в метро или концерт последним?», развивается агорафобия и др.
Как помочь себе преодолеть страх?
Собирать информацию, как вести себя в чрезвычайных ситуациях и как оказывать первую помощь, просматривать в том числе сайты выживальщиков, работать с общим страхом смерти, с тревожностью и паническими атаками и т.п.
Спасибо всем участвовавшим за преинтереснейший разговор.
Тема следующей встречи 26.9.2017 — продолжение разговора о терроризме.

Опубликовано 2 комментария

Депрессия: таблетки или психотерапия?

altАнтидепрессанты значительно облегчают симптомы депрессии. Но могут ли они заменить психотерапию?

Больше 25 лет назад появились «таблетки счастья», которые полностью изменили наше отношение к депрессии.
Антидепрессанты в США и Европе уже давно стали частью жизни множества людей. Россия движется в том же направлении: примерно треть россиян, утверждают наши эксперты, хотя бы однажды прибегали к помощи успокоительных препаратов и антидепрессантов. Препараты нового поколения обречены на успех: побочных эффектов у них стало меньше, а людей с симптомами депрессии, которые не справляются с повседневным стрессом, – значительно больше. Означает ли это, что без психотерапии теперь можно обойтись?

Облегчить состояние

Антидепрессанты и анксиолитики – решение часто необходимое. Если пациент приходит с жалобами на депрессию, врач прежде всего спрашивает: «Что вы имеете в виду под депрессией?» Обычно он слышит в ответ: «Я все время чувствую себя усталым, у меня нет энергии, я очень плохо сплю, у меня пропал аппетит». Возможны и более серьезные жалобы: «Я ничего в жизни не достоин, меня одолевают очень мрачные мысли». После одной консультации такой пациент обычно уходит с рецептом, поскольку у него наблюдаются шесть из характерных симптомов, перечисленных в «Диагностическом и статистическом руководстве по психическим заболеваниям»*. На этом основании может быть выбрано медикаментозное лечение. «Возможно, такому пациенту также необходима психотерапия, которая сделает эффект лечения более глубоким и устойчивым, – говорит руководитель Клиники психотерапии и психиатрии Европейского медицинского центра (ЕМС), психиатр Наталья Ривкина. – Современный стандарт лечения депрессий, тревожных расстройств, реакций на стресс – это комбинация лекарственной терапии и психотерапии».
Тому, кто находится в угнетенном состоянии, не имея ни сил, ни желания работать с психологом, антидепрессанты могут оказать неоценимую помощь. Понемногу, когда его самочувствие улучшится, на фоне постепенной отмены препарата он сможет начать работу с психологической причиной своей депрессии. «Основное показание для назначения курса антидепресcантов – депрессия, но также они помогают тем, кто активно живет, много работает и не справляется с постоянными перегрузками, – уточняет психиатр-психотерапевт Александра Ялтонская. – Препараты облегчают симптомы, а психотерапия, работа с психологом помогает вскрыть внутренний конфликт, который привел к психологическим трудностям, и добиться стойкого эффекта».

Вернуться к жизни

Некоторые люди, даже страдая депрессией, категорически отказываются принимать лекарства. У одних есть иррациональный страх перед ними, кто-то считает неприемлемым воздействие «химии» на его личность, для других в приеме таблеток, снижающих тревожность, раздражение, агрессивность, есть что-то унизительное. Это непросто – зависеть от лекарства, которое позволяет чувствовать себя психологически лучше. Поэтому более приемлемый, освобождающий путь – это курс психотерапии. Некоторые психотерапевты также возражают против приема антидепрессантов, не учитывая органическую природу психологических проблем своего пациента. Для них оскорбительна мысль, что они не могут решить проблему пациента без таблеток. И только когда психиатр и психотерапевт занимают взаимно открытую позицию, ценят друг друга и понимают смысл общих усилий, это идет на пользу их пациентам, помогая найти выход из тупика.
Думающие и ответственные врачи и психотерапевты единодушны: психоактивные препараты – это частичное решение, которое будет эффективнее в сочетании с терапией. «Я честно говорю пациентам, что лекарства – это мост между «я чувствую себя плохо» и «я чувствую себя хорошо», – признается клинический психолог Рональд Пайс (Ronald Pies). – А перейти от одного берега к другому человек должен сам».

* Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (DSM-5) (American Psychiatric Publishing, 2013).

Психотропные препараты: для чего они?

Транквилизаторы (или анксиолитики)
Обладая противотревожным действием, снимают напряжение, чувство беспокойства. Некоторые имеют еще и снотворный эффект, другие нет (дневные транквилизаторы). Прием этих препаратов более месяца может вызвать зависимость. Группа бензодиазепинов (феназепам, теместа, диазепам); алпразолам (ксанакс).
Снотворные
Повышают длительность и качество сна. Ускоряют процесс засыпания или делают сон более крепким. Препараты нового поколения не вызывают утренней сонливости, не влияют на память, решают проблему ночных пробуждений. Их можно принимать длительное время. Зопиклон (имован, стилнокс); золпидем (ивадал, санвал); донормил (доксиламин); флунитразепам (рогипнол); триазолам (сомнетон, хальцион).
Нейролептики (или антипсихотики)
Оказывают лечебный эффект при нарушениях восприятия, галлюцинациях или бреде. Их назначают и для лечения тревоги, колебаний настроения, бессонницы. У препаратов есть побочные эффекты: трудности координации, увеличение веса, тремор. Категорически нельзя принимать их самостоятельно, без врачебного контроля. Хлорпромазин (аминазин); трифтазин (трифлуоперазин); оланзапин (зипрекса); рисполепт (рисперидон, торендо); кветиапин (сероквель, гедонин); эглонил (сульпирид, бетамакс)…
Антидепрессанты
Применяются не только при депрессии, но и при панических атаках, хронической боли, нарушении пищевого поведения. Положительный эффект наступает после 10–14 дней. Назначаются обычно не менее чем на 3–6 месяцев. Повышают устойчивость к стрессу, выносливость, улучшают настроение. Применение некоторых препаратов может нарушать концентрацию внимания, снижать либидо. Паксил (пароксетин); ципралекс, золофт (сертралин, стимулотон); прозак (флуоксетин); феварин (флувоксамин).
http://www.psychologies.ru
Опубликовано Оставить комментарий

Jus­si Val­tonen. Keiden tarinat kuulemme?

Keiden tarinat kuulemme?Ta­pasin ih­misen, jon­ka ta­rina on ällis­tyt­tävä. Se sai mi­nut miet­timään, kuin­ka kaava­maisiin tari­noihin olemme tot­tuneet.
Nev Jo­nes on Ya­len ylio­piston lääke­tie­teel­lisen tiede­kunnan pro­fes­sori, jo­ka on aiem­min työsken­nellyt Stan­for­dissa ja Felton-ins­ti­tuutin tutki­mus­joh­ta­jana. Hä­nen eri­tyi­sa­laansa ovat psy­koosit. Hän on esi­mer­kiksi osoit­tanut, et­tä käsi­tyk­semme ää­nien kuule­mi­sesta ovat usein kar­keita ja virheel­lisiä. Hän kou­luttaa mielen­ter­vey­salan työnte­ki­jöitä ja on laa­tinut op­paita psy­koosien hoi­dosta. Ta­pasin hä­net psy­kiatrian filo­sofiaa käsit­te­le­vässä tieteel­li­sessä konfe­rens­sissa, jos­sa hän oli toi­sena pääpu­hu­jana.
Nev Jo­nes on osannut ky­syä hy­viä kysy­myksiä psy­koo­seista epäi­le­mättä osin sik­si, et­tä hän on sairas­tanut psy­koosin myös it­se. Ku­ten filo­sofi Ed­mund Hus­serl pai­notti, ulko­puo­lisen näkö­kulma toi­sen mielen­ti­loihin on ai­na rajoit­tunut.
Mut­ta Nev Jo­nesin ta­rina toipu­mi­sestaan ei ole se, jon­ka olemme tot­tuneet kuu­lemaan.
Sairas­tuttuaan Jo­nes jou­tui jät­tämään väitös­kir­jansa filo­so­fiasta kes­ken. Kun hän – hoito­työn­te­ki­jänsä keho­tuk­sesta – ker­toi vaikeuk­sistaan, hän sai pot­kut koulu­tu­soh­jel­mastaan ja hä­nen sti­pen­dinsä kat­kaistiin. Hän ker­too tä­män ol­leen trau­maat­ti­sempaa kuin mi­kään hä­nen oi­reistaan. Hä­nen mielen­ter­vey­tensä ro­mahti, ja hän jäi sosiaa­li­sesti eris­tyksiin.
Onnel­li­sesti päätty­vässä mielen­ter­veysd­raa­massa näh­dään täs­sä koh­dassa yleensä hoito­hen­ki­lö­kunnan pelas­tava väliin­tulo: avut­to­mana riu­tuvan po­tilaan pe­lastaa – vii­mein! – oi­kea diag­noosi, lää­kitys, te­rapia tai vähin­täänkin vii­sas klii­nikko, jo­ka lo­pulta sa­noo oi­keat sa­nat. Me psy­ko-am­mat­ti­laiset pi­dämme näis­tä tari­noista, ja myös toimit­tajat näyt­tävät mie­lellään kirjoit­tavan juu­ri näi­tä draa­man­kaaria.
Nev Jo­nes kui­tenkin ker­too, et­tä vaik­ka hoito­työn­te­ki­jöistä oli apua, hoi­to ei es­tänyt hän­tä vajoa­masta sy­vään masen­nukseen, toivot­to­muuteen ja työky­vyt­tö­myyteen. Hän viet­ti päi­vänsä tui­jottaen sei­nää jak­saen tus­kin syö­dä tai pe­seytyä.
Pro­fes­sori Jo­nesin mu­kaan kulttuu­rinen ymmär­ryk­semme psy­koo­seista on vahin­gol­li­sesti kapeu­tunut. Histo­rial­liset, kulttuu­riset, taiteel­liset, kauno­kir­jal­liset ja hengel­liset yh­teydet merki­tysten löytä­mi­seksi äärim­mäi­sistä koke­muk­sista on Jo­nesin mu­kaan kat­kottu. Kulttuu­rimme pato­lo­gisoi ar­motta kai­ken min­kä voi luoki­tella psy­koot­ti­seksi, Jo­nes sa­noo, ja ava­rampi, moniää­ni­sempi ja rik­kaampi kulttuu­rinen dis­kurssi on kado­tettu. Jo­nesin mu­kaan psy­koot­tisten koke­musten integ­roi­minen omaan minä­kuvaan on teh­ty mahdot­to­maksi, vaik­ka yk­silö it­se pi­täisi nii­tä merki­tyk­sel­li­sinä.
Jo­nesin koke­mukset ei­vät mah­tuneet nii­hin ”köyh­dy­tet­tyihin tukku­kä­sit­teisiin ja -luo­ki­tuksiin”, joi­hin ammat­tiaut­tajat yrit­tivät nii­tä hä­nen mu­kaansa pa­kottaa. Hän ei ko­kenut saa­neensa apua lääki­tyk­sestä, ja psy­koo­seihin sovel­letun kogni­tii­visen psy­ko­te­rapian hän ko­ki vahin­gol­li­seksi. Te­rapian pato­lo­gi­soiva ydin­sa­noma oli, et­tä hä­nen ta­pansa aja­tella oli perus­ta­vasti virheel­linen, lähtö­kohta jo­ta hän ei – edel­leenkään –fi­lo­so­fi­sesti hy­väksy.
Mi­kä Jo­nesin sit­ten pe­lasti? Tar­jous tu­tulta pro­fes­so­rilta teh­dä väitös­kirja psy­ko­logian koulu­tu­soh­jel­massa, jos­ta oli yl­lättäen vapau­tunut paik­ka. Jo­nes ker­too, et­tä luen­noille mene­minen oli kuin ih­me. Hä­nen odo­tettiin käyttäy­tyvän ku­ten huippu­lah­jakas opis­ke­lija, jo­ten niin hän te­ki. Vaik­ka psy­koot­tiset oi­reet ei­vät hä­vinneet, opinnot ope­tus­vel­vol­li­suuk­sineen vei­vät niin pal­jon ai­kaa, et­tä hän ei eh­tinyt enää mä­rehtiä oi­reitaan.
Nev Jo­nesin elä­män­ta­rina ei toti­sesti hi­vele mei­dän psy­ko-am­mat­ti­laisten itse­tuntoa. Eh­kä sik­si mei­dän ei ole help­poa kuun­nella täl­laisia näke­myksiä – edes Ya­len pro­fes­so­rilta.
Toi­saalta: jos lu­kee vaik­ka Tšehovia tai Tols­toita, tu­lee he­ti muistu­te­tuksi, et­tä elämä on ai­na ol­lut moniää­ni­sempää ja kiinnos­ta­vampaa kuin yh­teen ka­peaan draa­ma­malliin mah­tuu. Ja tä­mä tie­tysti oli myös pro­fes­sori Jo­nesin point­ti.
Jus­si Val­tonen
Kirjoit­taja on kirjai­lija ja psy­ko­logi.
http://www.potilaanlaakarilehti.fi