Когда-то вместе с Валентиной Морозовой мы придумали термин «разлагаться», это означало устроить себе максимально непродуктивный день: не делать ничего полезного ни по работе, ни по дому.
Это не так просто, как может показаться, встроенная опция думать о пользе либо рождает не всегда эффективную суету, либо чувство вины, если на какое-то время удается зависнуть, например, в не особо интеллектуальном сериале.
Целый день разлагаться нам во время рабочего, неотпускного графика, пока не очень удавалось, но хотя бы несколько часов непродуктивного времени давали силы, восстанавливали, даже заряжали. Поэтому мы и поддерживали друг в друге право на «разложение».
Мы живем в эпоху, где фраза «я ничего не успеваю» стала соотноситься с идеей: «я плохой человек». Культ эффективности захватил нас настолько, что даже в свободное утро, лежа в постели, мы чувствуем фоновую тревогу. Вроде бы выходной, но внутренний голос уже шипит: «Опять валяешься? А мог бы…».
И это не просто перфекционизм, а глубинное смещение самоценности, привычка, ставшее нашим чье-то требование или образ жизни. Мы как будто уважаем себя только если провели день с пользой.
Есть Я (моя личность, мои чувства, мое существование), а есть моя ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ (рабочие и домашние задачи, галочки в ежедневнике). Но культ продуктивности убедил нас, что это одно и то же, и если мы активно и непрерывно не генерируем пользу, то наша самоценность почему-то начинает стремиться к плинтусу.
Так мы превращаем себя в приложение к своему функционалу, отучаясь просто быть. И несмотря на то, что, разумеется, в пользе нет ничего плохого, проводить дни исключительно полезным способом не эффективно для нашей психики, потому что идеи пользы рождаются лишь в нашей голове, без учета всех остальных психических процессов.
А чтобы услышать себя самого иногда нужна пауза, внутренняя тишина, медитация, скука, созерцание, что значительно легче сделать, если вы смогли отвлечься от череды дел.
Сложно отойти от идеи, что отдых — это не награда за упаханность, что передышка — не то, что нужно «заслужить», выжав себя до капли. Это базовая потребность, такая же, как сон или еда.
И между «я ленюсь», «личностно разлагаюсь» и «я нуждаюсь в восстановлении» лежит пропасть. Ругать себя за то, что двигатель не заводится без топлива, бессмысленно и жестоко.
Восстановление часто не содержит продуктивного компонента и далеко не всегда лечится сменой одной полезной деятельностью на другую.
Для восстановления, например, часто нужно отсутствие входящих задач, даже если это приятные задачи.
Вот поэтому, если вы очень устали, стоит ехать в знакомое, а не новое место, лучше не смотреть новый фильм или сериал, посмотрите старый, проверенный, любимый. Так эмоции вы испытаете, но от новой информации отдохнете.
Это не деградация, а психическая гигиена. День, прожитый без единой вычеркнутой галочки, но с чувством стабильности и покоя — это не «день впустую», а инвестиция в ваши силы, устойчивость и контакт с собой.
Вы не обязаны быть эффективным, чтобы заслужить право дышать, смеяться и отдыхать.
Ваша ценность не измеряется вашим КПД. Вы — живой человек. И факта вашего существования уже достаточно, чтобы относиться к себе с состраданием, а не с требованием постоянного роста, который вам не очень поможет, если довести себя до нервного срыва или депрессии.
Способность испытывать удовлетворение от жизненной простоты, от бытийности — важный вклад в наше психическое здоровье, особенно, если эффективное решение задач и работа составляет большую часть вашей жизни.
Ирина Млодик
Психотравматология – одна из самых динамично развивающихся областей современной психиатрии, объединяющая нейронауки, клиническую практику и психотерапию. Сегодня она охватывает не только посттравматическое стрессовое расстройство, но и широкий спектр последствий психической травмы от нарушений регуляции эмоций до соматических проявлений.
Парадокс уязвимости к посттравматическому стрессовому расстройству (https://psyandneuro.ru/…/a-vulnerability-paradox-in…/)
Европарламент требует принять новое законодательство для защиты психического здоровья работников.