1. Вытеснение
Это процесс непроизвольного устранения в бессознательное неприемлемых мыслей, побуждений или чувств. Фрейд подробно описал защитный механизм мотивированного забывания. Он играет существенную роль в формировании симптомов. Когда действие этого механизма для уменьшения тревожности оказывается недостаточным, подключаются другие защитные механизмы, позволяющие вытесненному материалу осознаваться в искаженном виде. Наиболее широко известны две комбинации защитных механизмов:
а) вытеснение + смещение. Эта комбинация способствует возникновению фобических реакций. Например, навязчивый страх матери, что маленькая дочка заболеет тяжелой болезнью, представляет собой защиту против враждебности к ребенку, сочетающую механизмы вытеснения и смещения;
б) вытеснение + конверсия (соматическая символизация). Эта комбинация образует основу истерических реакций.
2. Подавление
Суть механизма – исключение из сознания смысла травмирующего события и связанных с ним эмоций. Подавление развивается для сдерживания эмоции страха, проявления которой неприемлемы для положительного самовосприятия, а также грозят попаданием в прямую зависимость от агрессора. Происходит как бы сокрытие от себя факта этого негативного опыта. Страх блокируется посредством забывания реального стимула, вызвавшего страх, а также всех объектов, фактов и обстоятельств, ассоциативно связанных с ним.
3. Регрессия
Возвращение в проблемной ситуации к ранним или более незрелым (детским) формам удовлетворения потребностей и поведения. Регрессия может быть частичной, полной или символической. Большинство эмоциональных проблем имеют регрессивные черты. Регрессия развивается для сдерживания чувства неуверенности в себе и страха неудачи, связанных с проявлением инициативы, и, соответственно, чувства вины за неудачу («я – малое дитя, и вы обязаны мне помочь»). Решение проблем посредством запроса о помощи. В класс регрессии входят также механизмы, связанные с двигательной активностью: уменьшение беспокойства, вызванного запретным побуждением, происходит через непроизвольные движения без развития чувства вины.
4. Проекция
Это механизм отнесения к другому лицу или объекту мыслей, чувств, мотивов и желаний, которые на сознательном уровне индивид у себя отвергает. Механизм развивается для сдерживания чувства неприятия себя и окружающих как результата эмоционального отвержения с их стороны. Проекция призвана справиться со страхом самонеприятия в ответ на отвергающее поведение других. Проекция предполагает приписывание окружающим различных негативных качеств как рациональную основу для их неприятия и самоприятия на этом фоне («если плохой человек меня отвергает, значит я хороший» или «мнение плохого для меня незначимо»).
5. Интроекция
Это символическая интернализация (включение в себя) человека или объекта. Действие механизма противоположно проекции. Интроекция выполняет очень важную роль в раннем развитии личности, поскольку на ее основе усваиваются родительские ценности и идеалы. Механизм актуализируется во время траура, при потере близкого человека. С помощью интроекции устраняются различия между объектами любви и собственной личностью. Порой вместо озлобленности или агрессии по отношению к другим людям уничижительные побуждения превращаются в самокритику, самообесценивание, потому что произошла интроекция обвиняемого. Такое часто встречается при депрессии.
6. Рационализация
Это защитный механизм, нахождение правдоподобных причин, оправдывающих мысли, чувства, побуждения, поведение, которые на самом деле неприемлемы. Рационализация – самый распространенный механизм психологической защиты, потому что наше поведение определяется множеством факторов, и когда мы объясняем его наиболее приемлемыми для себя мотивами, то рационализируем. Бессознательный механизм рационализации не следует смешивать с преднамеренными — ложью, обманом или притворством. Рационализация помогает сохранять самоуважение, избежать ответственности и вины. В любой рационализации имеется хотя бы минимальное количество правды, однако в ней больше самообмана, поэтому она и опасна.
7. Интеллектуализация
Этот защитный механизм предполагает преувеличенное использование интеллектуальных ресурсов в целях устранения эмоциональных переживаний и чувств. Интеллектуализация тесно связана с рационализацией и подменяет переживание чувств размышлениями о них (например, вместо реальной любви – разговоры о любви).
8. Компенсация
Это бессознательная попытка преодоления реальных или воображаемых недостатков. Этот механизм развивается при формировании основных структур психики как самый поздний механизм защиты. Используется, как правило, сознательно и предназначен для сдерживания эмоции печали, горя по поводу утраты или страха утраты. Реализуется через настойчивую работу над собой, самосовершенствование, через стремление к достижению значительных результатов в избранных для этого видах деятельности.
9. Реактивные образования
Этот защитный механизм подменяет неприемлемые для осознания побуждения, желания и чувства (особенно сексуальные и агрессивные) путем развития и акцентирования противоположного по смыслу отношения или поведения. Развитие этого механизма защиты связывают с усвоением человеком «высших социальных (моральных) ценностей». Реактивное образование развивается для сдерживания эмоции радости обладания определенным ценным объектом (например, собственным телом) и возможностями использования его (в частности, для секса и агрессии). Этот механизм предполагает реализацию в поведении прямо противоположной установки (в частности, подчеркнутая строгость нравов, вплоть до ханжества, нарочитая скромность, подчеркнутая забота и милосердие и т.п.).
Защита носит двуступенчатый характер. Сначала вытесняется неприемлемое желание, а затем усиливается его антитеза. Например, преувеличенная опека может маскировать чувство отвержения, преувеличенное слащавое и вежливое поведение может скрывать враждебность и т.п.
10. Отрицание реальности
Это механизм отвержения мыслей, чувств, желаний, потребностей или реальности, болезненных в случае их осознания. Отрицание развивается с целью сдерживания эмоции приятия окружающих, если они демонстрируют безразличие или отвержение. Поведение таково, словно проблемы не существует. Примитивный механизм отрицания в большей мере характерен для детей (если спрятать голову под одеялом, то реальность перестанет существовать). Взрослые часто используют отрицание в случаях кризисных ситуаций (неизлечимая болезнь, приближение смерти, потеря близкого человека и т.п.).
11. Замещение
Это механизм направления эмоций от одного объекта к более приемлемой замене. Например, смещение агрессивных чувств от работодателя на членов семьи или другие объекты. Смещение проявляется при фобических реакциях, когда тревожность от скрытого в бессознательном конфликта переносится на внешний объект.
12. Сублимация
В широком смысле сублимация – это защитный механизм психики, позволяющий снять внутреннее напряжение и перенаправить ее на достижение какой-либо цели. Таким образом есть возможность использовать практически любой неприемлемый личностью импульс на конструктивную и востребованную деятельность.
Наша Психология
Рубрика: Симптомы депрессии
Uupumus on herkästi uusiutuva henkinen rasitusvamma.
Jenny Lehtinen pohtii blogissa, miksi työuupumus uusiutuu niin herkästi ja miksi niin moni kuvittelee sen jälkeen voivansa painaa menemään entiseen tahtiin.
Vuoteni Mielenterveyden keskusliiton Hyvän mielen lähettiläänä ei lähtenyt käyntiin alkuunkaan kuten olin ajatellut ja toivonut. Yhtäkkiä en enää ollutkaan se kaikkeen pystyvä, aina jaksava Jenny, josta olin oppinut olemaan kovin ylpeä.
Alkuvuodesta kirjoitin kokemuksestani työuupumuksesta. Kuinka todella pitkään jatkuneen huonosti voimisen jälkeen ei enää edes tajua voivansa todella pahoin. Elää vain omaa sumuista elämäänsä päivästä toiseen jaksamisen rajoilla, kunnes tulee se päivä, ettei enää jaksakaan. Hetki jolloin se kuuluisa kamelin selkä on vihdoin katkennut.
Sama tuntuu pätevän myös toiseen suuntaan. Kun voimia jossain kohtaa alkaa löytää takaisin levon, kenties terapian, työnohjauksen ja sairaslomankin avulla, edessä on seuraava vaaran paikka: “Mä olen tässä nyt niin pitkään toiminut puoliteholla, että nyt kun taas jaksan, niin totta kai korvaan ekstratyöpanoksella kaiken!”
Ja taas sitä mennään.
Oikeasti ihminen ei voi vain päättää jaksaa. Se voi toimia hetken, mutta ei pidemmän päälle.
Työuupumus on siitä kavala tila, että kun siitä alkaa toipua, sitä kuvittelee taas voivansa painaa menemään entiseen tahtiin. Ja vaikka ei suoraan itse kuvittelisikaan, ainakin olettaa työkavereiden ja työyhteisön sitä toivovan. Helposti kuvittelee, että kun lepoa on ollut ja palautumistakin jonkin verran tapahtunut, jälleen voi jatkaa kuten ennenkin. Oikeasti ihminen ei voi vain päättää jaksaa. Se voi toimia hetken, mutta ei pidemmän päälle.
Todellisuudessa työuupumus on kuin henkinen rasitusmurtuma: kerta toisensa jälkeen se alkaa oireilla entistä herkemmin, kunnes lopulta hyväksi havaitut konstit toipumiseen eivät enää auta. Siksi olisikin tärkeää, että niin työpaikoilla kuin yksilötasolla ymmärrettäisiin, mitä työuupumuksesta toipumiseen tarvitaan. Yksinkertaisesti: asioiden pitää muuttua.
Einsteinin kerrotaan aikanaan määritelleen tyhmyyden: tehdään asiat kerta toisensa jälkeen samalla tavalla, ja odotetaan erilaista lopputulosta. Jos yksi polku on johtanut uupumukseen, on erittäin todennäköistä, että valitsemalla saman polun sinne päätyy uudelleen. Silti sille tutulle polulle meinaa kerta toisensa jälkeen lipsahtaa − kun voimia vähänkin löytyy, niitä tahtoisi taas käyttää niin kuin ennenkin.
Jos yksi polku on johtanut uupumukseen, on todennäköistä, että valitsemalla saman polun sinne päätyy uudelleen.
Onneksi sitä myös pikkuhiljaa oppii. Oppii herkemmin kuuntelemaan omaa vointia ja tarkkailemaan, alkaako jaksaminen taas murentua. Vaikka uupumus on ollut raaka herätys, on sen alhossa pyörähtäminen antanut myös paljon pohdittavaa ja opittavaa. Innostuminen on ihanaa, ja on etuoikeus tehdä työtä, jota rakastaa, mutta onko se terveyden menettämisen arvoista?
Yksi tärkeimmistä opeista puolestaan on liittynyt palautumiseen. Jos aiemmin pidin kaikkea oheispuuhastelua työpäivän aikana täysin turhana, nyt en enää suostuisi työskentelemään ilman mahdollisuuksia palauttaviin taukoihin. Tämä johtuu siitä, että aiemmin en oikeasti tiennyt, millaiset asiat ovat palauttavia, millaiset käytännössä yhdentekeviä. Esimerkiksi itse teen arkipäivisin kahden tunnin suoran radiolähetyksen, jossa puhun ja selaan jatkuvasti erilaisia sosiaalisen median viestimiä. Ennen saatoin lähetyksen jälkeen mennä jatkamaan surffailua koneelle kuvitellen sen riittävän, että sisältö on rennompaa. Oikeasti se ei palauttanut, vaan päin vastoin sai usein aivot käymään entistä kovemmilla kierroksilla. Oikeasti palauttava toiminta on sellaista, joka laittaa aivot aktivoitumaan eri alueella, kuin millä työnteko niitä aktivoi.
Oikeasti palauttava toiminta laittaa aivot aktivoitumaan eri alueella, kuin millä työnteko niitä aktivoi.
Nykyään otan lähetyksen jälkeen selkeän tauon, jolloin laitan luureista soimaan klassista musiikkia ja teen samalla 20−30 minuuttia käsitöitä. Ah sitä tunnetta, kun ne kuiviin puristetulta taulusieneltä tuntuvat aivot alkavat taas elpyä ja saada virtaa. Tutkitusti kaikkein tehokkain tapa palautua on − yllätys yllätys − luontoon meneminen. Jos siihen on mahdollisuus, sitä ei voi kuin suositella, aina.
Minun osaltani vuosi Hyvän mielen lähettiläänä alkaa olla ohi. Miten hieno vuosi se on ollut! Titteliä olen kantanut erityisellä rakkaudella ja ylpeydellä, ja tuonut sen esiin aina, kun on ollut mahdollista, olipa kyseessä Klaukkalan Klubitalon järjestämät Block-festit, Apuvälinemessujen kehopositiivisuus-keskustelu tai ikimuistoiset Mielenterveyden keskusliiton kulttuuri- ja yleisurheilupäivät Kujjeet ja Kilipaelut Leppävirralla. Vaikka vuosi vaihtuu, edelleen aion jatkaa työtä mielenterveysongelmiin liittyvien stigmojen poistamiseksi ja yhteiskuntamme muuttamiseksi suvaitsevammaksi.
Seuraajalleni Sepolle toivotan erinomaista vuotta, suloisempaa Hyvän mielen lähettilästä ei voisi toivoa!
Kirjoittaja Jenny Lehtinen on Ylen toimittaja, joka on toimittanut mm. suosittua Jenny+ -ohjelmaa sekä vetänyt elämänmuutokseen tähtääviä ja kehopositiivisuudesta kertovia verkkokampanjoita Jenny ja läskimyytinmurtajat ja Vaakakapina. Jenny Lehtinen on Mielenterveyden keskusliiton vuoden 2019 Hyvän mielen lähettiläs.
www.mtkl.fi/
Бессонница как предиктор психических расстройств.
Предсказывает ли бессонница возникновение депрессии и других психических расстройств? Результаты нового мета-анализа показывают, что бессонница является значительным предиктором наступления депрессии, тревоги, алкоголизма и психоза. Общий риск погрешности в первичных исследованиях был умеренным.
Распространенность психических расстройств в течение жизни составляет около 25% от общей численности населения, что является очень высоким показателем. Пациенты с психическими расстройствами страдают от существенного ухудшения качества жизни и снижения способности к участию в социальных и профессиональных сферах жизни. Около 35-50% пациентов развитых стран с серьезными психическими расстройствами не получают терапии. Между манифестацией заболевания и началом лечения чаще всего проходит несколько лет. Кроме того, среди получающих лечение пациентов высока доля резистентности и рецидивов: доля рецидивов большого депрессивного расстройства после прохождения когнитивно-поведенческой терапии и курса антидепрессантов составляет около 50%.
По экономическим и практическим причинам представляется целесообразным осуществлять профилактические стратегии преимущественно в отношении лиц, подверженных повышенному риску возникновения психического расстройства. Бессонница — синдром, для которого характерны нарушения засыпания и\или продолжительности сна, вызывающие также нарушения функционирования в дневное время — может служить индикатором этого риска. С патофизиологической точки зрения, бессонница означает когнитивную и физиологическую возбудимость, повышенную озабоченность сном и нарушение связанной со сном адаптации.
В двух предыдущих мета-анализах бессонница была названа одним из признаков манифестации большого депрессивного расстройства. Отношения шансов (odds ratios) в этих исследованиях были 2.60 и 2.27 соответственно при доверительном интервале 95%. Однако в этих источниках некоторые исследования включали в себя участников с проявлениями только ночных симптомов депрессии, хотя дневная симптоматика является необходимым условием постановки диагноза бессонница. При отсутствии дневных симптомов бессонницы ночные симптомы не всегда требуют терапевтического вмешательства. Но бессонница с дневными симптомами требует фармакологического или психотерапевтического лечения. Другие имеющиеся исследования сообщают, что бессонница может также быть фактором риска для других психиатрических симптомов, включая, помимо депрессии, тревогу и суицидальные мысли.
Это открывает возможность использовать лечение бессонницы для профилактики психических расстройств. Бессонница хорошо поддается лечению, причем первой терапевтической линией является когнитивно-поведенческая терапия бессонницы (Cognitive behavioral therapy for insomnia (CBT-I)). CBT-I – это комплекс процедур, включающий поведенческие методы, релаксацию и когнитивную терапию. С CBT-I симптомы бессонницы могут быть значительно снижены в краткосрочной и долгосрочной перспективе. В качестве первого шага на пути к профилактике необходимо ответить на вопрос, предсказывает ли бессонница последующее возникновение различных психических расстройств.
Насколько известно, мета-анализ исследований взаимосвязи бессонницы, включающей симптомы в дневное время и возникновения различных психиатрических симптомов или расстройств, пока не проводился. Цель настоящего исследования заключалась в количественном обобщении результатов длительных исследований, посвященных изучению того, является ли бессонница фактором риска для последующего возникновения психического расстройства.
Данный мета-анализ проводился в соответствии с рекомендациями отчетности по мета-анализу результатов эпидемиологических наблюдений (Meta-analyses Of Observational Studies in Epidemiology — MOOSE) и заявлением о представлении систематических обзоров и мета-анализов результатов исследований по оценке медицинских вмешательств (Preferred Reporting Items for Systematic Reviews and Meta-Analyses — PRISMA).
После первичного поиска исследования-кандидаты на включение в анализ были подвергнуты фильтру из следующих критериев: опубликовано в период с 1980 по март 2018 года; на английском, итальянском, немецком, испанском или французском языках; только первичные исследования (рецензии, мета-анализы, тематические отчеты, комментарии или книги не допускались); возраст исследуемых был старше 18 лет; диагностика бессонницы на основе интервью или анкеты, охватывающей как ночные симптомы (такие как начало сна и трудности с поддержанием сна), так и дневные симптомы (такие как усталость, снижение концентрации и мотивации) расстройства; диагностика психического расстройства на основе DSM-III или более поздней версии DSM или ICD, подтвержденная клиническим интервью или результатом в утвержденном самооценочном опроснике, превышающим пороговое значение для патологии; участники с изначальными признаками психического расстройства, отличного от бессонницы, были исключены из анализа или анализ в первичном исследовании статистически контролировался для базовой психопатологии.
Бессонница является значительным предиктором наступления депрессии (10 исследований, отношение шансов (odds ratio) 2.83, доверительный интервал (confidence interval) 1.55-5.17), тревоги (6 исследований, ОШ 3.23, ДИ 1.52-6.85), алкоголизма (2 исследования, ОШ 1.35, ДИ 1.08-1.67, и психоза (1 исследование, ОШ 1.28, ДИ 1.03-1.59). В исследовательском анализе всех психических расстройств отношение шансов составило 2.60 (ДИ: 1.70-3.97), что указывает на то, что первичная бессонница является значительным предиктором для последующего начала психопатологии. Значительная неоднородность была характерна для депрессий, тревожных расстройств и общей выборки.
В связи с такой высокой неоднородностью проводился анализ подгрупп. Включенные исследования были разделены на исследования с меньшей продолжительностью наблюдения (12-24 мес.) и с большей продолжительностью наблюдения (>24 мес.). Как для депрессии, так и для тревожных исходов неоднородность была незначительной в исследованиях с более короткой продолжительностью наблюдения, но очень значительной в исследованиях с более длительным наблюдением. Бессонница как предиктор психических расстройств была значимой для депрессии и тревоги в более коротких последующих исследованиях и для тревоги в более длительных последующих исследованиях, но не для депрессии в более длительных последующих исследованиях.
Кроме того, первичные исследования были разделены на исследования, в которых участвовали только исследуемые, не страдающие изначально какими-либо психическими расстройствами (“чистые” исследования), и исследования, допускающие коморбидность в исходном состоянии и проведение статистического контроля. Мы нашли 11 “чистых” исследований и два со статистическим контролем. Бессонница как предиктор психических расстройств оставалась значимой в выборке из 11 “чистых” исследований. Однако неоднородность в этой подгруппе все еще была значительной.
Автор: Алмазова Т.
Источник: Elisabeth Hertenstein , Bernd Feige , Tabea Gmeiner , Christian Kienzler , Kai Spiegel, Anna Johann, MarkusJanssonFröjmark, Laura Palagini, Gerta Rückere , Dieter Riemann, Chiara Baglioni. Insomnia as a predictor of mental disorders: A systematic review and meta-analysis. Sleep Medicine Reviews, 2019
http://psyandneuro.ru
