Сооснователь сервиса онлайн-консультаций с психотерапевтом «Ясно» Данила Антоновский по просьбе «РБК Стиль» рассказывает о том, что на самом деле представляет собой психотерапия и зачем она нужна сегодня именно вам.
Всякий раз, когда разговор заходит о психотерапии, на сцене появляются депрессия и связанная с ней статистика. Нечто вроде: «К 2030 году депрессия выйдет на первое место среди болезней, приводящих к потере трудоспособности». Или: «Депрессия обходится мировой экономике в триллион долларов ежегодно».
Статистика эта весьма внушительна и проистекает из солидных источников. Она привлекает внимание обывателя, хорошо им усваивается и наводит на размышления о том, как сложно все в этом мире устроено.
Вместе с тем она оказывает психотерапии дурную услугу — в том смысле, что ограничивает область ее применения депрессией и укрепляет тем самым в статусе крайней меры, к которой прибегают в последний момент, от отчаяния, когда совсем больше нечего делать.
Зачем нам нужна психотерапия?
Правда же заключается в том, что на планете живет несколько миллиардов людей, каждый из которых носит в себе огромное количество боли, обиды, ненависти, непонимания, чувство неприкаянности и одиночества. Эти эмоции не мешают ходить на работу и вносить вклад в мировую экономику, они проявляются незаметно, исподволь, за закрытыми дверями.
Люди испытывают беспричинные страх и тревогу. Раздражаются на пустом месте. Живут с постоянным, непонятно откуда взявшимся чувством вины. Они не любят своих партнеров, но не решаются уйти, они мучаются бессонницей, бьют своих жен, мужей и детей, они пьют, принимают наркотики и всерьез расстраиваются, если их фотография в социальной сети собрала не так много лайков, как они рассчитывали.
У этих людей нет депрессии, однако психотерапия необходима им всем. Нам всем.
Для того чтобы принять (или отвергнуть) это утверждение, необходимо понимать, как устроена человеческая психика: как она функционирует и как формируется. Для этого, в свою очередь, нужно обратиться к ее первым годам — к тому времени, когда она особенно пластична и восприимчива.
Детская психика — тончайший самонастраивающийся инструмент, использующий в качестве камертона внешний мир. Каждую секунду она обрабатывает огромное количество входящей информации: иногда прямой и недвусмысленной, иногда — противоречивой и завуалированной. Она структурирует ее, оценивает, сопоставляет с собственными импульсами и желаниями. В результате этих вычислений какая-то часть информации интернализируется (усваивается и принимается в качестве основы поведения), какая-то отбрасывается, а какая-то, отягощенная нюансами, которые детская психика пока еще не способна обрабатывать, вытесняется в ту загадочную область, которую называют бессознательным.
Статистика эта весьма внушительна и проистекает из солидных источников. Она привлекает внимание обывателя, хорошо им усваивается и наводит на размышления о том, как сложно все в этом мире устроено.
Вместе с тем она оказывает психотерапии дурную услугу — в том смысле, что ограничивает область ее применения депрессией и укрепляет тем самым в статусе крайней меры, к которой прибегают в последний момент, от отчаяния, когда совсем больше нечего делать.
Зачем нам нужна психотерапия?
Правда же заключается в том, что на планете живет несколько миллиардов людей, каждый из которых носит в себе огромное количество боли, обиды, ненависти, непонимания, чувство неприкаянности и одиночества. Эти эмоции не мешают ходить на работу и вносить вклад в мировую экономику, они проявляются незаметно, исподволь, за закрытыми дверями.
Люди испытывают беспричинные страх и тревогу. Раздражаются на пустом месте. Живут с постоянным, непонятно откуда взявшимся чувством вины. Они не любят своих партнеров, но не решаются уйти, они мучаются бессонницей, бьют своих жен, мужей и детей, они пьют, принимают наркотики и всерьез расстраиваются, если их фотография в социальной сети собрала не так много лайков, как они рассчитывали.
У этих людей нет депрессии, однако психотерапия необходима им всем. Нам всем.
Для того чтобы принять (или отвергнуть) это утверждение, необходимо понимать, как устроена человеческая психика: как она функционирует и как формируется. Для этого, в свою очередь, нужно обратиться к ее первым годам — к тому времени, когда она особенно пластична и восприимчива.
Детская психика — тончайший самонастраивающийся инструмент, использующий в качестве камертона внешний мир. Каждую секунду она обрабатывает огромное количество входящей информации: иногда прямой и недвусмысленной, иногда — противоречивой и завуалированной. Она структурирует ее, оценивает, сопоставляет с собственными импульсами и желаниями. В результате этих вычислений какая-то часть информации интернализируется (усваивается и принимается в качестве основы поведения), какая-то отбрасывается, а какая-то, отягощенная нюансами, которые детская психика пока еще не способна обрабатывать, вытесняется в ту загадочную область, которую называют бессознательным.
Согласно распространенному мнению, бессознательное открыл Фрейд. Это не так. На протяжении всей своей истории мыслящее человечество нащупывало идею о существовании некоей психической области, неподвластной сознанию. В различных своих проявлениях она всплывала у Платона, Лейбница, Шопенгауэра или немецких романтиков. Фрейд был первым, кто отнесся к этой идее со всей серьезностью ученого и уложил ее в рамки эмпирического метода.
Он же был первым, кто предположил, что те эмоции, которые вытесняются в бессознательное, никуда не уходят, но остаются в нем, накапливаются и затем проявляются в виде разнообразных симптомов — будь то беспричинная агрессия, боязнь пауков или неуверенность в себе. Проследить эту мысль можно на простом примере.
Ребенок растет с родителями, которые задались целью сделать из него «настоящего мужчину». По этой причине они одергивают его всякий раз, когда он плачет: «Ну, опять начинается!», «Чуть что — сразу в слезы!», «Ты же мужчина, перестань!».
Будучи еще не сформированной личностью и не обладая способностью к критическому мышлению, ребенок принимает мнение родителей за аксиому, и в его психике утверждается простая логическая схема: плакать — плохо. А что такое слезы? Это проявление эмоций. Следовательно, эмоции — плохо. Ребенок начинает подавлять их — и это как раз тот момент, когда эмоции начинают вытесняться в бессознательное.
По тому же адресу отправляются стыд (вызванный теми эмоциями, которые подавить не удалось), обида на родителей (за то, что они не позволяют ему свободно выражать себя) и общее ощущение собственной испорченности (потому что, несмотря на все старания, он все-таки испытывает эмоции).
К этой психологической конструкции добавляется множество других, все они переплетаются в бессознательном и образуют огромный причудливый механизм с совершенно непредсказуемым эффектом: то ли вылетит птичка, то ли выскочит из коробки чертик, то ли грохнется с высоты многоэтажного дома рояль.
В психотерапии существует множество разновидностей, которые, в свою очередь, подразделяются на другие разновидности, а те — на третьи. Существует психотерапия экзистенциальная, юнгианская, когнитивно-поведенческая, телесно ориентированная, гештальт, психоанализ и так далее. Все они различаются нюансами, однако задачей своей имеют одно и то же — помощь пациенту в изучении этого механизма.
Как это устроено?
С технической точки зрения психотерапевтическая сессия устроена ровно так, как показано в голливудских фильмах. Пациент усаживается напротив психотерапевта и начинает говорить обо всем, что придет в голову. В этом словесном потоке тут же проявляются симптомы (или намеки на них), которые хороший психотерапевт сразу замечает.
Скажем, пациент настойчиво требует одобрения. «Ну скажите, я ведь правильно поступил?» — все время спрашивает он. В ответ на это пациенту предлагается подумать, почему ему так важно одобрение. Он, как правило, не может ответить, и тогда психотерапевт просит его вспомнить, чьего одобрения ему больше всего не хватает. Пациент (который никогда не задавал себе подобных вопросов) с удивлением понимает, что всю жизнь нуждался в одобрении матери, но никогда не мог его получить.
Он же был первым, кто предположил, что те эмоции, которые вытесняются в бессознательное, никуда не уходят, но остаются в нем, накапливаются и затем проявляются в виде разнообразных симптомов — будь то беспричинная агрессия, боязнь пауков или неуверенность в себе. Проследить эту мысль можно на простом примере.
Ребенок растет с родителями, которые задались целью сделать из него «настоящего мужчину». По этой причине они одергивают его всякий раз, когда он плачет: «Ну, опять начинается!», «Чуть что — сразу в слезы!», «Ты же мужчина, перестань!».
Будучи еще не сформированной личностью и не обладая способностью к критическому мышлению, ребенок принимает мнение родителей за аксиому, и в его психике утверждается простая логическая схема: плакать — плохо. А что такое слезы? Это проявление эмоций. Следовательно, эмоции — плохо. Ребенок начинает подавлять их — и это как раз тот момент, когда эмоции начинают вытесняться в бессознательное.
По тому же адресу отправляются стыд (вызванный теми эмоциями, которые подавить не удалось), обида на родителей (за то, что они не позволяют ему свободно выражать себя) и общее ощущение собственной испорченности (потому что, несмотря на все старания, он все-таки испытывает эмоции).
К этой психологической конструкции добавляется множество других, все они переплетаются в бессознательном и образуют огромный причудливый механизм с совершенно непредсказуемым эффектом: то ли вылетит птичка, то ли выскочит из коробки чертик, то ли грохнется с высоты многоэтажного дома рояль.
В психотерапии существует множество разновидностей, которые, в свою очередь, подразделяются на другие разновидности, а те — на третьи. Существует психотерапия экзистенциальная, юнгианская, когнитивно-поведенческая, телесно ориентированная, гештальт, психоанализ и так далее. Все они различаются нюансами, однако задачей своей имеют одно и то же — помощь пациенту в изучении этого механизма.
Как это устроено?
С технической точки зрения психотерапевтическая сессия устроена ровно так, как показано в голливудских фильмах. Пациент усаживается напротив психотерапевта и начинает говорить обо всем, что придет в голову. В этом словесном потоке тут же проявляются симптомы (или намеки на них), которые хороший психотерапевт сразу замечает.
Скажем, пациент настойчиво требует одобрения. «Ну скажите, я ведь правильно поступил?» — все время спрашивает он. В ответ на это пациенту предлагается подумать, почему ему так важно одобрение. Он, как правило, не может ответить, и тогда психотерапевт просит его вспомнить, чьего одобрения ему больше всего не хватает. Пациент (который никогда не задавал себе подобных вопросов) с удивлением понимает, что всю жизнь нуждался в одобрении матери, но никогда не мог его получить.
В этой сценке главную роль играет важное открытие Фрейда под названием «перенос». В работе со своими первыми пациентами он заметил, что те склонны наделять психотерапевта чертами важных для них людей (как правило, родителей) и вести себя так, как вели бы с ними, с той лишь разницей, что в переносе это проявляется ярче и отчетливей. С тех пор главная задача психотерапевта сводится к тому, чтобы позволить пациенту увидеть в этом переносе свои потаенные эмоции (желание материнского одобрения, боязнь слез, злость по отношению к отцу), достать их на свет, понять, принять и прожить в безопасной стерильности кабинета.
Что на практике?
В России психотерапия находится в интересном положении. С одной стороны, рынок не развит и хаотичен: профессия эта не подлежит лицензированию, а профильное образование находится в стадии становления. С другой — именно сейчас общественный интерес разворачивается в сторону психотерапии. Она все активнее обсуждается в прессе, просачивается на телеэкраны, служит материалом для мемов.
Однако найти подходящего психотерапевта все еще нелегко. Рынок крайне поляризован. На одном его конце находятся члены научного сообщества, заслуженные и опытные профессионалы, которые, впрочем, стоят существенно дороже среднего и отличаются излишней серьезностью. На другом — мешанина из специалистов разного уровня, дилетантов, шарлатанов, самоучек и гадателей на картах Таро. Разобраться во всем этом самостоятельно практически невозможно.
Самый эффективный способ поиска — рекомендация знакомых. Для тех, кто не обладает достаточным социальным капиталом, есть доска объявлений b17.ru — вполне себе достойный проект, который, впрочем, грешит неупорядоченностью: в нем представлено множество психотерапевтов, но при этом не очень хорошо проработаны фильтры и критерии их выбора.
Что на практике?
В России психотерапия находится в интересном положении. С одной стороны, рынок не развит и хаотичен: профессия эта не подлежит лицензированию, а профильное образование находится в стадии становления. С другой — именно сейчас общественный интерес разворачивается в сторону психотерапии. Она все активнее обсуждается в прессе, просачивается на телеэкраны, служит материалом для мемов.
Однако найти подходящего психотерапевта все еще нелегко. Рынок крайне поляризован. На одном его конце находятся члены научного сообщества, заслуженные и опытные профессионалы, которые, впрочем, стоят существенно дороже среднего и отличаются излишней серьезностью. На другом — мешанина из специалистов разного уровня, дилетантов, шарлатанов, самоучек и гадателей на картах Таро. Разобраться во всем этом самостоятельно практически невозможно.
Самый эффективный способ поиска — рекомендация знакомых. Для тех, кто не обладает достаточным социальным капиталом, есть доска объявлений b17.ru — вполне себе достойный проект, который, впрочем, грешит неупорядоченностью: в нем представлено множество психотерапевтов, но при этом не очень хорошо проработаны фильтры и критерии их выбора.
Недавно появились еще два проекта: первый называется Sreda и представляет собой помесь тематического медиа и доски объявлений, а второй — «Ясно», сервис, где можно найти терапевта и поболтать с ним по видеочату («Ясно» — проект автора этого материала. — Прим. ред.).
Но вот терапевт найден — как убедиться в том, что он профессионален и заслуживает доверия? В первую очередь обратить внимание на его образование: хороший специалист, как правило, имеет за плечами психологический факультет, а также учебу в профильном психотерапевтическом вузе. Опыт консультирования должен быть не менее трех лет — в противном случае проблемы пациента будут служить учебным материалом.
Что касается самой работы, то хороший психотерапевт никогда не делает следующих вещей: не дает советов, не гарантирует результатов, не оценивает мысли и поступки пациента и не вступает с ним в дружеские и уж тем более романтические отношения.
Фрейд сравнивал человеческую психику с Римом — городом, в котором сосуществуют разные временные слои, а работу психотерапевта — с работой археолога, которая заключается в том, чтобы раскопать тот или иной слой, представить его на всеобщее обозрение и объяснить его место в общей структуре.
Собственно, так и работает психотерапевт. Он не занимается ни «промывкой мозгов», ни раздачей четких и готовых к употреблению рекомендаций. Заботливо и аккуратно, будто мягкой кисточкой, он расчищает психологические напластования в попытке докопаться до первопричины, чтобы затем вытащить ее на свет, продемонстрировать заинтригованному пациенту и помочь ему привыкнуть к ней, осмыслить, принять и избавиться от порожденных ею химер. И перейти, по выражению того же Фрейда, «от жалкого невротического существования к обычному человечеcкому несчастью».
Но вот терапевт найден — как убедиться в том, что он профессионален и заслуживает доверия? В первую очередь обратить внимание на его образование: хороший специалист, как правило, имеет за плечами психологический факультет, а также учебу в профильном психотерапевтическом вузе. Опыт консультирования должен быть не менее трех лет — в противном случае проблемы пациента будут служить учебным материалом.
Что касается самой работы, то хороший психотерапевт никогда не делает следующих вещей: не дает советов, не гарантирует результатов, не оценивает мысли и поступки пациента и не вступает с ним в дружеские и уж тем более романтические отношения.
Фрейд сравнивал человеческую психику с Римом — городом, в котором сосуществуют разные временные слои, а работу психотерапевта — с работой археолога, которая заключается в том, чтобы раскопать тот или иной слой, представить его на всеобщее обозрение и объяснить его место в общей структуре.
Собственно, так и работает психотерапевт. Он не занимается ни «промывкой мозгов», ни раздачей четких и готовых к употреблению рекомендаций. Заботливо и аккуратно, будто мягкой кисточкой, он расчищает психологические напластования в попытке докопаться до первопричины, чтобы затем вытащить ее на свет, продемонстрировать заинтригованному пациенту и помочь ему привыкнуть к ней, осмыслить, принять и избавиться от порожденных ею химер. И перейти, по выражению того же Фрейда, «от жалкого невротического существования к обычному человечеcкому несчастью».
Будь собой — звучит, несомненно, здорово. Если вероятность, что вы уже неоднократно это слышали от психологических гуру и именитых тренеров.
“MINUSTA TUNTUI SILTÄ, ETTÄ TUNGIN KAAPPIIN LISÄÄ JA LISÄÄ TAVARAA, KUNNES MITÄÄN EI ENÄÄ MAHTUNUT JA KAIKKI KAATUIKIN PÄÄLLENI”, JENNI ROTONEN KUVAILEE MASENNUSTA. HÄN ON KIRJOITTANUT SAIRASTUMISESTA JA YKSINÄISYYDESTÄ PUPULANDIA-BLOGISSAAN.
