Транскраниальная стимуляция постоянным током (тСПТ) – неинвазивный, нефармакологический метод воздействия на мозг. Суть метода в стимуляции мозга слабым током с помощью электродов, расположенных на коже головы. В исследованиях эффективности тСПТ при лечении депрессивного расстройства анод располагается над левым участком дорсолатеральной префронтальной коры (DLPFC). Катод располагается над правым участком DLPFC или над правой супраорбитальной или лобнотеменной зоной.
При составлении данного обзора эффективности тСПТ учитывались слабости ранее публиковавшихся мета-анализов. Были использованы базы данных MEDLINE/PubMed, EMBASE и Cochrane Library, с заданными временными рамками – от самой ранней доступной публикации до 6 января 2020 г., без языковых ограничений.
Для обзора отбирались только рандомизированные, плацебо-контролируемые исследования, с участием пациентов с диагнозами большое депрессивное расстройство, биполярное расстройство или вторичная депрессия (например, постинсультная депрессия). Были включены исследования, в которых тСПТ применялась вместе с другими видами лечения (лекарства и психотерапия).
В итоге были отобраны 23 исследования (содержащих в сумме 25 наборов данных) с общим числом участников 1092 (591 в экспериментальной группе, 501 в контрольной группе), средним возрастом пациентов 44 года, и долей женщин 60 %.
Для мета-анализа использовались данные о симптомах депрессии после проведения лечения. Во всех исследованиях ответом на лечение считалось улучшение на 50 % по диагностической шкале (в основном HDRS или MADRS). Мета-анализ показал, что эффективность тСПТ выше плацебо (k = 25, Hedges’s g = 0,46, 95%CI: 0,22-0,70).
Доля ответивших на лечение: в экспериментальной группе 33,3 % (SD = 21,1), в контрольной группе 16,56 % (SD = 10,53), что говорит в пользу тСПТ (k = 18, OR = 2,28, 95%CI: 1,52-3,42, NNT = 6,00). Доля пациентов, достигших ремиссии: в экспериментальной группе 19,12 % (SD = 16,34), в контрольной группе 9,78 % (SD = 16,34), что говорит в пользу тСПТ (k = 18, OR = 2,12, 95%CI: 1,42-3,16, NNT = 10,7). тСПТ как монотерапия (т. е. пациенты не принимали антидепрессанты) показала большую эффективность, чем тСПТ в качестве аугментации.
Таким образом, самый масштабный на данный момент мета-анализ свидетельствует о том, что тСПТ эффективнее плацебо. тСПТ – безопасное и хорошо переносимое лечение, что выгодно отличает ее от фармакотерапии, связанной с побочными эффектами. Однако эффективность тСПТ во всех исследованиях оценивается как умеренная – эффективность антидепрессантов выше.
Автор перевода: Филиппов Д.С.
Источник: Razza LB, Palumbo P, Moffa AH, et al. A systematic review and meta‐analysis on the effects of transcranial direct current stimulation in depressive episodes. Depression and Anxiety. 2020;1–15.
http://psyandneuro.ru
Метка: здоровье
Связь мозга и иммунной системы.
Отрывок из книги биолога Екатерины Умняковой посвященный мозгу, его устройству и связи с иммунной системой
Совместно с издательством «АСТ» мы публикуем отрывок из книги биохимика-иммунолога Екатерины Умняковой «Как работает иммунитет», в которой развенчиваются мифы об иммунной системе.Миф шестой: мозг — обособленный орган. Действие иммунной системы на него не распространяется
Человеческий мозг часто называют сложнейшей системой во Вселенной, а с его работой связано огромное количество мифов. Принято считать, что мозг не нуждается в иммунной системе, потому что этот орган обособлен.
Мозг, как и некоторые другие ткани и органы — роговица глаза, яички, щитовидная железа — называют иммунопривилегированным органом из-за того, что от основных компонентов иммунной системы он обособлен с помощью гемато-энцефалического барьера. Этот барьер в том числе ограждает ткани органа от контакта с кровью, в которой содержатся клетки и молекулы иммунитета. Иммунные реакции в иммунопривилегированных органах происходят несколько иначе, чем в остальном организме. Поскольку мозг очень чувствителен к различным повреждениям, его иммунный ответ ослаблен.
Хотя существование тесной связи между иммунной и нервной системами было обнаружено давно, до начала XIX века центральные отделы нервной системы — в частности, мозг — считался органом полностью изолированными от иммунных процессов. Ранее в мозге не были обнаружены и структуры, относящиеся к иммунной системе, за исключением микроглии и иммунных клеток. Но в наши дни в научных изданиях появляется все больше данных о клеточных компонентах врожденного и приобретенного иммунитета, представленных в мозге.
Человеческий мозг часто называют сложнейшей системой во Вселенной, а с его работой связано огромное количество мифов. Принято считать, что мозг не нуждается в иммунной системе, потому что этот орган обособлен.
Мозг, как и некоторые другие ткани и органы — роговица глаза, яички, щитовидная железа — называют иммунопривилегированным органом из-за того, что от основных компонентов иммунной системы он обособлен с помощью гемато-энцефалического барьера. Этот барьер в том числе ограждает ткани органа от контакта с кровью, в которой содержатся клетки и молекулы иммунитета. Иммунные реакции в иммунопривилегированных органах происходят несколько иначе, чем в остальном организме. Поскольку мозг очень чувствителен к различным повреждениям, его иммунный ответ ослаблен.
Хотя существование тесной связи между иммунной и нервной системами было обнаружено давно, до начала XIX века центральные отделы нервной системы — в частности, мозг — считался органом полностью изолированными от иммунных процессов. Ранее в мозге не были обнаружены и структуры, относящиеся к иммунной системе, за исключением микроглии и иммунных клеток. Но в наши дни в научных изданиях появляется все больше данных о клеточных компонентах врожденного и приобретенного иммунитета, представленных в мозге.
Что нам известно о работе иммунной системы в мозге?
Как и другие ткани и органы, мозг состоит из клеток. Нейроны — это нервные клетки с одним длинным отростком (аксоном) и множеством коротких отростков (дендриты). Нейроны генерируют и распространяют электрические сигналы.
Приблизительно половина клеток мозга представлена клетками глии. Они не передают нервные импульсы, а обеспечивают нейроны всем необходимым для функциональной активности — так, например, астроциты удерживают нейроны в определенном положении и снабжают нейроны питательными веществами. Астроциты, к слову, называют «клетками-няньками». Олигодендроциты обеспечивают изоляцию нервных волокон для того, чтобы увеличивать скорость проведения электрических сигналов. Эти клетки заворачивают волокна в миелин — специальное изолирующее вещество. Без миелина нервный импульс идет по аксону в разы медленнее. Уже упомянутая микроглия происходит из стволовых клеток крови, которые попадают в мозг на ранних этапах развития. Клетки-микроглии — это изолированные макрофаги мозга, которые участвуют в удалении ненужных, лишних нейронов и нервных окончаний. Эти процессы очень важны при созревании мозга. Кроме того, клетки микроглии защищают ткани органа от инфекционных агентов. При фагоцитозе («поедании») инфекционного агента микроглия вырабатывает сигналы, вызывающие воспаления в отдельных участках головного мозга.
Как и другие ткани и органы, мозг состоит из клеток. Нейроны — это нервные клетки с одним длинным отростком (аксоном) и множеством коротких отростков (дендриты). Нейроны генерируют и распространяют электрические сигналы.
Приблизительно половина клеток мозга представлена клетками глии. Они не передают нервные импульсы, а обеспечивают нейроны всем необходимым для функциональной активности — так, например, астроциты удерживают нейроны в определенном положении и снабжают нейроны питательными веществами. Астроциты, к слову, называют «клетками-няньками». Олигодендроциты обеспечивают изоляцию нервных волокон для того, чтобы увеличивать скорость проведения электрических сигналов. Эти клетки заворачивают волокна в миелин — специальное изолирующее вещество. Без миелина нервный импульс идет по аксону в разы медленнее. Уже упомянутая микроглия происходит из стволовых клеток крови, которые попадают в мозг на ранних этапах развития. Клетки-микроглии — это изолированные макрофаги мозга, которые участвуют в удалении ненужных, лишних нейронов и нервных окончаний. Эти процессы очень важны при созревании мозга. Кроме того, клетки микроглии защищают ткани органа от инфекционных агентов. При фагоцитозе («поедании») инфекционного агента микроглия вырабатывает сигналы, вызывающие воспаления в отдельных участках головного мозга.
Раньше считалось, что присутствие иммунной системы в мозге было ограничено клетками микроглии. Но сегодня наука располагает данными о том, что эта точка зрения была ошибочной.
В 2015 году группа ученых из Вирджинского университета во главе с Джонатаном Кипнисом обнаружила в оболочках мозга мыши «лимфатический дренаж» — систему, которая представлена каналами, собирающими лимфу и спинномозговую жидкость от мозговых оболочек. Исследователи предположили, что подобный механизм может функционировать в мозге человека. Доказательства этой гипотезы появились в 2017 году. Доктор Дэниэл Рэйх провел вместе со своей научной группой серию экспериментов с использованием магнитно-резонансной томографии и выявил лимфатические сосуды в мозговых оболочках обезьян и людей. Другое исследование показало, что иммунные клетки в мозге могут улучшать течение нейродегенеративных заболеваний, в том числе и болезни Альцгеймера. Ученые обнаружили, что у страдающих Альцгеймером макрофаги и T-хелперы сокращают число амилоидных бляшек — скоплений неправильно сформированного пептида бета-амилоида. Амилоидные скопления — основной патогенный фактор при развитии заболевания Альцгеймера. Они мешают передаче нервных импульсов, что в конечном итоге приводит к гибели нейронов и нейродегенерации.
Помимо клеток иммунитета, важную роль в нормальном функционировании мозга играют и молекулы иммунитета. Так, например, цитокин IFN-γ — сигнальная молекула, которая осуществляет защиту от вирусов — участвует в регуляции социального поведения. Ученые из Вирджинского и Массачусетского Университетов выявили взаимосвязь дефицита цитокина с социальными расстройствами и нарушениями нейрональных связей, которые также наблюдались у животных с иммунодефицитом. Это возможно было устранить при введении интерферона в спинномозговую жидкость.
Еще одна сигнальная молекула, которая обладает провоспалительной активностью — IL-1. Она синтезируется в мозге и обладает как локальным, так и системным действием — запускает лихорадку, медленно-волновой сон, вызывает подавление аппетита и нейроэндокринный ответ. IL-1 играет важную роль в развитии нейровоспаления. Эта сигнальная молекула запускает воспаление, которое способствует гибели нейронов при нейродегенеративных заболеваниях — рассеянном склерозе, болезни Альцгеймера, болезни Паркинсона, а также при черепно-мозговых травмах и инсультах.
В 2015 году группа ученых из Вирджинского университета во главе с Джонатаном Кипнисом обнаружила в оболочках мозга мыши «лимфатический дренаж» — систему, которая представлена каналами, собирающими лимфу и спинномозговую жидкость от мозговых оболочек. Исследователи предположили, что подобный механизм может функционировать в мозге человека. Доказательства этой гипотезы появились в 2017 году. Доктор Дэниэл Рэйх провел вместе со своей научной группой серию экспериментов с использованием магнитно-резонансной томографии и выявил лимфатические сосуды в мозговых оболочках обезьян и людей. Другое исследование показало, что иммунные клетки в мозге могут улучшать течение нейродегенеративных заболеваний, в том числе и болезни Альцгеймера. Ученые обнаружили, что у страдающих Альцгеймером макрофаги и T-хелперы сокращают число амилоидных бляшек — скоплений неправильно сформированного пептида бета-амилоида. Амилоидные скопления — основной патогенный фактор при развитии заболевания Альцгеймера. Они мешают передаче нервных импульсов, что в конечном итоге приводит к гибели нейронов и нейродегенерации.
Помимо клеток иммунитета, важную роль в нормальном функционировании мозга играют и молекулы иммунитета. Так, например, цитокин IFN-γ — сигнальная молекула, которая осуществляет защиту от вирусов — участвует в регуляции социального поведения. Ученые из Вирджинского и Массачусетского Университетов выявили взаимосвязь дефицита цитокина с социальными расстройствами и нарушениями нейрональных связей, которые также наблюдались у животных с иммунодефицитом. Это возможно было устранить при введении интерферона в спинномозговую жидкость.
Еще одна сигнальная молекула, которая обладает провоспалительной активностью — IL-1. Она синтезируется в мозге и обладает как локальным, так и системным действием — запускает лихорадку, медленно-волновой сон, вызывает подавление аппетита и нейроэндокринный ответ. IL-1 играет важную роль в развитии нейровоспаления. Эта сигнальная молекула запускает воспаление, которое способствует гибели нейронов при нейродегенеративных заболеваниях — рассеянном склерозе, болезни Альцгеймера, болезни Паркинсона, а также при черепно-мозговых травмах и инсультах.
Молекула, составляющая основу комплекса C1 системы комплемента — C1q, участвует в «мечении» ненужных гибнущих нейронов и нервных окончаний, после чего микроглия находит эти структуры и их удаляет. Молекула MHC, с помощью которой происходит распознавание антигена, также участвует в образовании новых связей между нейронами.
Если компоненты и врожденного, и приобретенного иммунитета находятся в мозге, почему иммунный ответ в этом органе ослаблен? Дело в том, что иммунитет в головном мозге работает локально и менее интенсивно, чем во многих других органа из-за его частичной обособленности. Например, здесь дендритные клетки могут захватывать инфекционные агенты, но при этом они не способны передавать информацию о потенциальных вредителях лимфоцитам. Привлечь другие иммунные клетки кроме тех, что уже есть в головном мозге, невозможно из-за препятствий в виде гематоэнцефалического барьера.
Если компоненты и врожденного, и приобретенного иммунитета находятся в мозге, почему иммунный ответ в этом органе ослаблен? Дело в том, что иммунитет в головном мозге работает локально и менее интенсивно, чем во многих других органа из-за его частичной обособленности. Например, здесь дендритные клетки могут захватывать инфекционные агенты, но при этом они не способны передавать информацию о потенциальных вредителях лимфоцитам. Привлечь другие иммунные клетки кроме тех, что уже есть в головном мозге, невозможно из-за препятствий в виде гематоэнцефалического барьера.
Koronaviruksen varjossa lymyää mielenterveyden kriisi.
Menneet kuukaudet ovat olleet omiaan syventämään ongelmia. Ja ne, joilla ongelmia on, ovat jääneet niiden kanssa yksin.
Yksi koronaviruspandemian pitkäaikainen seuraus voi olla globaali mielenterveyskriisi, varoitti YK viime viikolla. Kun koronavirus aikanaan saadaan hallintaan, masennus ja ahdistus jäävät – ja siksi kevään mukanaan tuomia mielenterveyden ongelmia tulisi alkaa hoitaa jo nyt, kuului viesti.
Suomessa mielenterveyden ongelmat ovat lisääntyneet jo ennen koronavirusepidemian aikaa. Mielenterveyden häiriöt ovat olleet selvästi kasvava syy sairauspoissaoloihin ja työkyvyttömyyseläkkeisiin vuodesta 2017 saakka.
Mielenterveysomaisten keskusliiton Finfamin mukaan arviolta joka neljäs lapsi Suomessa elää perheessä, jossa vanhemmalla on hoitoa vaativa mielenterveys- tai päihdeongelma. Näiden ongelmien kirjo on laaja ja kasautuminen sekä vakavuusasteet vaihtelevat, mutta joka neljäs on yhtä kaikki suuri osuus.
Lähtökohdat kevääseen olivat monella siten jo valmiiksi hauraat. Kun koronavirusepidemia sulki osia yhteiskunnasta, myös monet tuki-, kuntoutus- ja sosiaalipalvelut keskeytyivät, vähenivät tai muuttuivat etäavuksi. Menneet kuukaudet ovat olleet omiaan syventämään ongelmia. Ja ne, joilla ongelmia on, ovat jääneet niiden kanssa yksin.
Poikkeusaika on vaikuttanut myös mielenterveys- ja päihdeongelmista kärsivien läheisiin. Todennäköisesti myös osalle lapsista on kasautunut tänä keväänä kohtuuton vastuu omasta vanhemmasta ja perheestä huolehtimisesta.
Alkavalla viikolla koulut päättyvät runsaan parin viikon lähiopetusjakson jälkeen. Kun uusi lukuvuosi alkaa elokuussa, lapset ovat eläneet tätä parin viikon aikaa lukuun ottamatta poissa koululuokista viiden kuukauden ajan. Miten se mahdollisesti vaikuttaa ongelmaperheiden lapsiin, jää nähtäväksi.
Ammattilaiset ovat olleet huolissaan myös siitä, että kaikkein vakavimmat mielenterveysongelmat ovat jääneet kevään aikana piiloon. Terveydenhuollosta on pitkin uutiskevättä kerrottu, ettei potilaita hakeudu hoidon piiriin normaaliin tapaan. Tämä on koskenut myös psykiatrisia potilaita. Tampereen yliopistollisen sairaalan psykiatrian toimialuejohtaja arvioi Ylellä, että kevät on ollut tyyntä myrskyn edellä – hyvin sairaatkaan ihmiset eivät hakeudu nyt hoitoon.
Myös tilastot näyttävät heijastavan ongelmien syvenemistä. Epäillyt itsemurhat lisääntyivät maalis–huhtikuussa lähes 15 prosenttia edellisvuoteen verrattuna. Poliisin tilastoissa on näkynyt kasvua kotihälytyksissä ja perheväkivallassa.
Menneet kuukaudet ovat kasanneet huolikuormaa ja vaikeuksia myös sinne, missä niitä ei ennen ollut: yksinäisyyttä, ahdistusta, työttömyyttä tai lomautuksia, talousvaikeuksia ja epävarmuutta.
Se on näkynyt myös auttavissa puhelimissa. Esimerkiksi Mieli Suomen Mielenterveys ry:n valtakunnalliseen kriisipuhelimeen soitti tammi–huhtikuun aikana lähes 83 000 ihmistä – 46 prosenttia enemmän kuin vuosi sitten samaan aikaan. Ensimmäistä kertaa soittavien määrä kasvoi. Kriisipuhelintoiminnan päällikkö kertoi aiemmin toukokuussa, että puheluissa on näkynyt erityisesti lisääntynyt alkoholinkäyttö, masennusoireiden paheneminen ja epävarman ajan aktivoimat vanhat traumat (HS 7.5.).
Kulunut kevät on ollut näköalaltaan sumea sen suhteen, miltä Suomi ja maailma näyttävät koronaviruspandemian jälkeisessä ajassa. Mitä hyvää ja mitä huonoa tästä ajasta jää? Minkälaiseen hyvinvointivaltioon on varaa? Kuinka pitkä on toipumisaika? Tuleeko jokin niin kutsuttu uusi normaali? Mikä kaikki meitä odottaa?
Siihen, miltä Suomi näyttää, vaikuttaa myös se, miltä suomalaisten mielenterveys näyttää ja millaiseen hoitoon, jälkihoitoon ja ennalta ehkäisevään hoitoon yhteiskunta kykenee poikkeusajan jälkeen.
Ahdistus, kuormitus ja näköalattomuus on osassa kodeista onneksi vain tilapäistä. Mutta vielä näkymättömässä tulevaisuudessa lymyää vastaus siihen, kuinka syviksi ongelmat osalla ihmisistä ehtivät mennä ja kuinka pitkäkestoisia seurauksia keväästä on hyvinvoinnin ja mielenterveyden kannalta.
Koronavirusepidemiaa ja 1990-luvun lamaa on monin osin epätarkoituksenmukaista vertailla keskenään. Mielenterveyden kohdalla 1990-luvun kriisistä opittu kuitenkin pätee nykyajassakin: välittömiä vaikutuksia tulee nopeasti, mutta pitkäaikaiset ja mahdollisesti ylisukupolviset vaikutukset nähdään vasta viiveellä.
Kirjoittaja on HS:n päätoimittaja.
