Опубликовано Оставить комментарий

«Siinä kohtaa alkoivat hälytyskellot soimaan» – Katja kertoo, miksi päätti itse soittaa lastensuojeluun.

Katja Kuokkanen, 26, soitti lastensuojeluun, koska ei jaksanut yksin -  MTVuutiset.fiKahden lapsen äiti Katja, 26, muistuttaa, ettei vanhemman tarvitse hävetä uupumustaan. Hän itse päätti soittaa lastensuojeluun huomatessaan voimiensa hupenemisen vaikutukset lapsiarjessaan.

Puolitoista vuotta sitten Katja Kokkonen tarttui puhelimeen ja soitti lastensuojeluun kertoakseen, ettei enää yksinkertaisesti jaksa eikä pärjää. Ei yksinään, ei tukiverkostojen tuella.

Pelko lasten menettämisestä hävisi sisäisessä kädenväännössä pelolle siitä, etteivät nämä saisi elää kunnollista lapsuutta. Että lapset joutuisivat ottamaan aikuisen roolin, kuten Katja oli itse joutunut aikoinaan ottamaan.

Huolestuttavia merkkejä oli jo havaittavissa 3-vuotiaassa tyttäressä, joka oli alkanut huolehtia vauvaikäisestä pikkuveljestään.

– En meinannut jaksaa tehdä ruokaa lapsille. Siinä kohtaa alkoivat hälytyskellot soimaan, että nyt tarvitsen apua, Katja muistelee.

Yllä olevalla videolla kerrotaan, mitä on «tuhoava äitiys».

Traumat puskivat pintaan esikoisen synnyttyä

Ongelmat olivat alkaneet kuopuksen synnyttyä. Katjan mieleen vyöryivät traumaattiset muistot oman lapsuutensa kaltoinkohtelusta ja väkivallasta.

Esikoisensa tultua maailmaan Katja oli päättänyt olla parempi äiti kuin omansa. Mutta kun lapset alkoivat olla samassa iässä kuin hän itse oli ollut joutuessaan käymään läpi traumaattisia kokemuksia, alkoi arki murentua käsiin. Katja pelkäsi vahingoittavansa itseään ja lastensa jäävän ilman äitiä.

Juttu jatkuu kuvan alla.

 

katja kokkonen

Katja toivoo, etteivät vanhemmat häpeäisi hakea apua. MTV

 

Mieltään ei voi pakottaa terveeksi, vaikka kuinka haluaisi. Psyykkinen trauma on henkisen sietokyvyn ylittävä tapahtuma, jota ei voi paeta – ei ainakaan ikuisesti. Traumatakaumat voivat vyöryä hallitsemattomasti mieleen, kun ihminen kohtaa traumaattista tapahtumaa muistuttavan tilanteen.

Katja kertoo, ettei lapsena tai nuorena saanut psykiatrisia palveluita. Vasta aikuisiällä voinnin jo romahdettua hän pääsi käsittelemään haavoittavia muistoja ammattilaisen kanssa ja syventämään ymmärrystä omasta käytöksestään. Näin ei välttämättä olisi ilman lastensuojeluilmoitusta.

– Punnitsin ja kyselin ystäviltä, miten hoidan nämä asiat ja miten toimia parhaalla tavalla. Lastensuojelu ei ollut mulle se ykkösjuttu, joka tuli ekana mieleen. Se oli viimeinen vaihtoehto ja keino.

Lastensuojeluilmoitus auttoi kiinni hoitopolkuun

Lastensuojelutyöntekijät saapuivat Katjan luo heti samana päivänä. Jo ulkoapäin he näkivät, että äiti on aivan loppu.

Aluksi lastensuojelun kanssa sovittiin, ettei Katja enää olisi lastensa kanssa kahdestaan vaan mukana olisi aina perheen ulkopuolinen läheinen. Katja kertoo tätä järjestelyä jatkuneen puolisen vuotta.

Syksyn tullen hänen vointinsa romahti uudestaan – tällä kertaa vielä pahemmin. Lapset oli lähetettävä isiensä luo, kun Katja meni osastohoitoon. Esikoiselle selitettiin lapsentasoisesti, että äidin tarvitsee huilia.

Juttu jatkuu kuvan alla.

 

katja kokkonen lapset

Katja haluaa olla lapsilleen hyvä äiti. MTV

 

Siitä alkoi toipuminen, mutta traumoista ei parannuta yhdessä yössä. Lapsena mieleen viillettyjen haavojen kurominen umpeen vie aikaa. Viime kuukausina Katja on huomannut, että tarjotun avun ottaminen vastaan on alkanut tuottaa hedelmää. Asioita pitää kuitenkin vielä käsitellä ja etsiä ratkaisuja välttää romahdukset jatkossa.

– Olen halunnut nimenomaan olla lapselle se äiti taas. Lapset ovat olleet isoin motivaatio parantaa itseäni, Katja sanoo.

Väkisin ei kannata taistella

Päävastuu lapsista on edelleen heidän isillään, mutta Katja kertoo pystyvänsä nykyään pärjäämään pienten kanssa yksinkin paremmin, jos tarve niin vaatii. Enää lastensuojelu ei velvoita, että mukana pitäisi olla muu aikuinen.

Mutta jos Katjan voimat ovat loppu, ei häntä hävetä myöntää toiselle vanhemmalle, ettei kykene lapsista huolehtimaan.

– Mieluummin otan itselleni aikaa ja kerään itseäni yhden päivän ajan kuin rupean väkisin tarpomaan kaiken läpi ja uskottelemaan, että kyllä se menee ohi.

Väkisin taisteleminen vain johtaisi uuteen pidempään kriisiin.

Yksin ei tarvitse pärjätä

 

katja kokkonen kuopus

Nykyään Katja pärjää lastensa kanssa yksin, jos tarve vaatii. MTV

 

Katja uskoo, että hänen ongelmansa eivät olisi kärjistyneet, jos hän olisi päässyt käsittelemään traumojaan ammattilaisen kanssa jo nuorena. Jos joku olisi selittänyt hänelle, miten kipeät muistot voivat pulpahtaa pintaan tulevaisuudessa äitiyden myötä.

Silloin hän olisi ehkä osannut valmistautua ja miettiä ratkaisuja ennen tilanteen kriisiytymistä.

Katjan tutut ovat pääsääntöisesti suhtautuneet romahdukseen hyväksyvästi ja tukien. Kaikilta ymmärrystä ei kuitenkaan ole herunut. Katja on saanut kuulla olevansa huono vanhempi – hullu, josta ei koskaan tule hyvää äitiä.

– Moni sanoo, että itse halusit lapsia, nyt sun pitää vain pärjätä. Mutta se ei pidä paikkaansa. Yksin ei pidä pärjätä, Katja muistuttaa.

Voimavarojensa äärirajoilla kamppailevien vanhempien kannattaa hakea apua ajoissa – se osoittaa, että välittää sekä itsestään että lapsestaan. Apua voi pyytää neuvolasta, omalta terveysasemalta tai esimerkiksi Mannerheimin lastensuojeluliiton Vanhempainpuhelimesta numerosta 0800 92277.

Alla olevalla videolla psykologi kertoo, miten vanhemman mielenterveys heijastuu lapseen.

 

8:16

MTV

Uutiset

KATSO VIDEO: Uutisaamussa vieraillut asiantuntijapsykologi Elina Komulainen kertoi, miten tukea kaikkien perheenjäsenten mielenterveyttä ja mitä on ylipäätään hyvä vanhemmuus.
Опубликовано Оставить комментарий

ВАЛИДАЦИЯ – то, что нужно всем, и то, чего всем не хватает.

Возможно, это изображение 1 человек и текст

«Validation» с английского переводится как подтверждение, признание валидным.

Марша Линехан говорит о валидации, как о поддержке. Отсюда её термины валидирующее / инвалидирующее окружение — читаем, как поддерживающее / не поддерживающее.
Именно поддерживающее или валидирующее окружение так важно для любого ребёнка, подростка, взрослого. И тем более оно жизненно важно для чувствительного маленького или взрослого человека.
Валидируя или поддерживая человека, его эмоции, реакции, поступки, мы тем самым говорим ему: я слышу тебя, я понимаю тебя, ты и всё, что ты чувствуешь, всё, что происходит с тобой, имеет значение для меня. Твои чувства, реакции, поступки нормальны и понятны с учётом тех обстоятельств, в которых ты находишься.
Валидируя переживания, эмоции, мысли, слова или поступки человека, мы тем самым подтверждаем, что всё, что он чувствует, переживает или делает, имеет смысл.
Научиться валидации (поддержке) не сложно. Это поможет построить более качественные отношения с близкими людьми.
Валидация жизненно необходима высокочувствительным людям и людям с ментальными расстройствами. Если среди ваших близких есть такой человек – валидация нужна вам, чтобы эффективно поддерживать его/её в трудные дни. Если вы сами такой человек – поделитесь информацией о валидации с близкими и друзьями. Скажите им, что это важно, если они хотят оставаться в вашей жизни и оказывать вам жизненно необходимую поддержку в болезненных для вас ситуациях.
Научиться валидации гораздо проще, чем может показаться на первый взгляд.
Как вы можете поддержать близкого человека? Как именно валидировать, какие виды валидации (V – Validation) нам предлагают Марша Линехан и Мартин Бохус (читайте в картинках).
Не стоит использовать все виды валидации в одной беседе. Возможно, достаточно будет только V 1, V 2 и V 3. Важно в каждой отдельной ситуации с учётом индивидуальных обстоятельств проявить человечность, чуткость, внимание, понимание, принятие и участие.
Рекомендации по валидации – как валидировать (поддерживать).
Валидация очень важна для построения эффективных поддерживающих отношений. В поддерживающем окружении вы и ваши близкие будете чувствовать себя принятыми, понятыми, услышанными, а главное, вы будете чувствовать себя в безопасности.
Научиться валидации гораздо проще, чем может показаться на первый взгляд. Сейчас на примере простой ситуации мы рассмотрим все стратегии (виды) валидации.
Ваша близкая подруга провалила важное собеседование. Она готовилась так хорошо, как могла, с учётом того, что недавно её близкому человеку поставили серьёзный диагноз.
Девушка недостаточно хорошо спала накануне подготовки к собеседованию. Она расстроена, что не получила работу. И в то же время она очень беспокоится за здоровье близкого человека.
Она пришла к вам, как к близкой подруге / другу.
Она говорит вам: «Мне сейчас очень тяжело. Недавно я узнала, что Миша серьёзно болен. Мне страшно, что он может не выздороветь, я в отчаянии. Я так хотела попасть на эту работу, я готовилась и всё равно не прошла. А ведь нам сейчас так нужны деньги. Я чувствую бессилие, я разбита. Я никогда не найду работу. Как бы я ни старалась, в моих действиях и в моей жизни нет смысла».
Как вы можете поддержать подругу, как именно валидировать, какие виды валидации (V – Validation) нам предлагают Марша Линехан и Мартин Бохус ➡️ читайте в картинках.
Не стоит использовать все виды валидации в одной беседе. Возможно, достаточно будет только V 1, V 2 и V 3. Важно в каждой отдельной ситуации с учётом индивидуальных обстоятельств проявить человечность, чуткость, внимание, понимание, принятие и участие.
Бывает достаточно просто обнять или взять за руку и сказать:
• мне очень жаль, что это происходит с тобой,
• я понимаю тебя,
• я рядом, я с тобой.
Опубликовано Оставить комментарий

Есть ли жизнь после депрессии?

Не хочу умирать, но не в силах жить дальше". Что такое современная  депрессия - BBC News УкраїнаБольшинство исследований депрессии фокусируются на тех, кто страдает ею в данный момент времени, упуская из виду другую потенциально информативную группу – людей, которым удалось вылечиться.

Еще два десятилетия назад депрессию рассматривали как что-то постыдное, что-то, о чем не стоит сообщать другим людям. При этом депрессия не воспринималась как серьезное заболевание, способное пробрести хроническую форму.

Сегодня в медицинской литературе депрессия рассматривается как достаточно серьезное расстройство, которое может завладеть психикой человека. На протяжении последних десятилетий ученые пытались классифицировать депрессию, выделяя ее различные типы: от легкой до тяжелой и «эндогенной». Последний тип является таким состоянием, которое буквально парализует человека, делая невозможным нормальное повседневное функционирование. В поисках потенциальных маркеров, способных предсказывать ход депрессии и возможные пути выхода из нее, было проведено более сотни исследований. Но на сегодняшний день лечение депрессии по большому счету представляет собой метод проб и ошибок. Лекарство, способное помочь одному человеку, может ухудшить состояние другого. То же самое можно сказать и про психотерапию: одним пациентам она идет на пользу, другие не наблюдают какого-либо изменения состояния.

«Если у человека диагностировали депрессию, первое, о чем ему хочется узнать – это то, каковы шансы на выздоровление и возвращение к нормальной жизни. К сожалению, ни один врач не может дать каких-либо гарантий на этот счет», — говорит Джонатан Роттенберг, профессор психологии Южно-Флоридского Университета.

В исследовании, опубликованном в последнем выпуске журнала «Взгляд на Психологическую Науку», доктор Роттенберг и его коллеги отмечают, что большинство предыдущих исследований депрессии искало ответ в неправильном месте. В попытке понять, как люди с депрессией могут выйти из данного состояния, они в основном фокусировались на страдающих депрессией, фактически не обращая внимания на другую потенциально информативную группу: людей, которые однажды страдали депрессией, но сумели выйти из нее.

Данная группа людей определенно существует: каждый психиатр или психолог может привести несколько примеров выздоровления, однако не производилось каких-либо исследований, предоставляющих информацию о количестве, демографии и истории болезни потенциальных членов данной группы.

«Мы знаем, что многие люди с биполярным расстройством, серьезным хроническим заболеванием, могут вести полноценную жизнь после лечения, многие из них находят интересную творческую работу. Но мы не может предсказать, кто именно сможет успешно справляться с расстройством, а кто – нет, хотя такая информация была бы весьма полезна. Представьте, что врач мог бы информировать пациента о шансах на успешное выздоровление», — говорит Шери Джонсон, директор программы по коррекции состояния при биполярном расстройстве в Калифорнийском Университете в Беркли.

 

В новой работе доктор Роттенберг и соавторы Тодд Кашдан и Дэвид Дисабато (Университет Джорджа Мейсона), а также Эндрю Девендорф (Южно-Флоридский Университет) предполагают, что попытка понять, как человек выходит из депрессии, затруднена из-за тех данных, которыми располагают ученые. Исследования лечения обычно длятся от шести до восьми недель и фокусируются на снижении негативных симптомов, таких, как чувство собственной никчемности, хронической усталости и суицидальных мыслей. Что происходит в течение следующих нескольких месяцев и лет, наблюдаются ли какие-либо значительные позитивные изменения, и если да, то у кого именно, — в основном, остается неизученным. Хорошей идеей было бы изучить людей, которым удалось справиться с депрессией и которые не возвращались в это состояние на протяжении нескольких месяцев или даже лет.

В своем исследовании группа ученых во главе с доктором Роттенбергом примерно подсчитали количество людей, которым удалось выйти из депрессии и не вернуться в это состояние. Для исследования они использовали данные из периодического национального исследования, которое называется «Развитие взрослого населения США». Данный обзор включает в себя более 6000 людей в возрасте от 25 до 75 лет, более 500 из которых однажды пережили депрессию. Более половины людей, которым был поставлен данный диагноз, вышли из депрессивного состояния как минимум за год до депрессии. Каждый пятый (т.е. около 10%) не наблюдал депрессивных симптомов в последующее десятилетие. Команда ученых оценивала то, как эти люди чувствовали себя, насколько удовлетворительными были их отношения с другими людьми, а также то, насколько успешно они справлялись со своей работой.

Всего 10% из тех, кому был поставлен диагноз. Кому-то эта цифра покажется слишком маленькой, кому-то – весьма обнадеживающей, это зависит от восприятия. Для сравнения: количество людей, которые никогда в жизни не страдали депрессией, составляет 20%.

Для лучшего понимания проблемы, необходимо провести исследование на большей выборке людей среди тех, кому удалось выйти из депрессии, а также сравнить полученные результаты с показателями тех, кто никогда не страдал депрессией.

А пока люди, которым удалось найти выход из состояния, которое Винстон Черчилль называл «черной собакой», обладают общим секретом, недоступным широкой общественности.

Скорее всего, ответ на вопрос «Как этим людям удалось выйти из депрессии?» будет весьма многозначным. Кто-то уже несколько лет принимает антидепрессанты, другие – еженедельно посещают психотерапевта. Хороший круг друзей, хорошие возможности, хорошие гены также играют важную роль. Скорее всего, есть определение количество людей, которые сумели придумать собственные методы, ежедневная самотерапия или алгоритм действий, который не найдешь в каком-либо справочнике или учебнике.

«Мы надеемся выяснить, что же это, в наших будущих исследованиях. Так, мы сможем дать людям в депрессии не только надежду на выздоровление, но и несколько практических рекомендаций относительно того, как они могут прийти к нему», — говорит доктор Роттенберг.

«Да, депрессия может быть хроническим повторяющимся состоянием, но это вовсе не значит, что она является приговором. И это то, что я всегда говорю своим пациентам, как и большинство моих коллег», — отмечает доктор Стотланд, психиатр из Чикаго.

Оригинальная статья: Benedict Carey, — What’s Life Like After Depression? Surprisingly, Little Is Known, The New York Times, October 2018

Автор перевода: Елисеева Маргарита Игоревна

Редактор: Симонов Вячеслав Михайлович

 

псиблог.рф