Рубрика: Методики преодоления

Опубликовано от — Оставить комментарий

Михаил Москотин. «Все в моих руках»: как перестать строить из себя жертву.

«Все в моих руках»: как перестать строить из себя жертвуЖизнь сложна и непредсказуема, а мир жесток. Остается только опустить руки и винить во всех неудачах обстоятельства. В такой пассивной позиции живут многие. Удобно, не правда ли? Но какова цена этого комфорта? Тренер компании Business Relations Михаил Москотин рассказывает, чем мы расплачиваемся за роль жертвы и как изменить жизненное амплуа.

Если у любого из нас спросить, бываем ли мы жертвами, большинство скажет «нет». В понимании людей это что-то ужасное и немощное. Мы ассоциируем это слово с криминальными хрониками. Образ, который часто возникает в сознании, — кто-то, обведенный мелом на асфальте.

Но с точки зрения психологии жертва — это интерпретация, в которой кто-то или что-то влияет на наши достижения, настрой и счастье. Мы бываем жертвами в разных ситуациях: в отношениях с начальником, партнером, ребенком. Объединяет их одно — мы находим повод обидеться и начать манипулировать. Во что верит жертва? Обычно у нее есть шесть убеждений. Давайте разберем каждое.

  • Убеждение первое. Источник проблемы в другом человеке. Другой человек беспричинно нагрубил жертве, обидел ее.
  • Убеждение второе. Обстоятельства выше нас. Так жизнь сложилась, не было другого выхода из ситуации. Жертва вынуждена идти учиться в этот институт или просиживать вечера на нелюбимой работе.
  • Убеждение третье. Изменить ничего нельзя, выбора нет. Девиз: «Не я такой, жизнь такая».
  • Убеждение четвертое. Мы лишь следствие, а не причина происходящего в жизни. Кто-то другой всегда влияет на жизнь, наш выбор или настрой.
  • Убеждение пятое. От нас ничего не зависит. Любимая фраза: «Дальше от меня ничего не зависит». Судьба во власти других людей или событий.
  • Убеждение шестое. Фокус внимания всегда в прошлом. Жертва концентрируется на завтраке, который не приготовила жена, на цветах, которые не подарил муж. Целый день не может забыть водителя, который не пропустил на пешеходном перекрестке.

Если вы узнали в этих убеждениях себя или кого-то из близких, держите волшебное лекарство.

Мы выбираем роль жертвы, потому что нам так выгодно

Прочитайте и осознайте фразу: «Мы всегда выигрываем в той игре, в которую играем». Перечитайте ее столько раз, сколько нужно, прежде чем продолжить чтение. Когда мы выбираем роль жертвы или обвиняем кого-то в неудачах, мы делаем это, потому что нам так выгодно. Человек всегда делает то, что приносит бонусы, просто они разные. Давайте рассмотрим несколько причин, почему выгодно быть жертвой.

  • Первая причина. Жертва получает внимание, люди внимательно слушают и сопереживают. Иногда можно получить даже что-то материальное. Бывает, что, например, прощают долги.
  • Вторая причина. Можно ничего не менять в жизни. «Если все зависит от соседа по лестничной клетке то, что я могу сделать?»
  • Третья причина. Можно отпустить эмоции и перестать их контролировать. Женщина может плакать, мужчина может драться.
«Все в моих руках»: как перестать строить из себя жертву

Но где есть выгода, всегда есть и цена. За роль жертвы приходится платить. Ниже краткий прейскурант. В нем всего две валюты, но самые дорогие: счастье и здоровье. Выбирая эту позицию, мы расплачиваемся счастьем, которое могли бы получить от крепких отношений, общения с родными. Большинство болезней — психосоматика, их причины — обиды. Как раз то, что составляет главное «богатство» жертвы.

Теперь, когда мы разобрались с убеждениями и выгодами, давайте подумаем, а есть ли способ смотреть на вещи иначе. Ответ — есть. Смотреть на происходящее можно с позиции авторства. Если нужно, повторяйте каждый день мантру: «Все зависит от меня, я могу управлять любыми обстоятельствами и любыми ситуациями».

Если посмотреть вокруг, большинство выбирает интерпретацию жертвы

Задавайте себе вопросы: «Где мой фокус внимания: в прошлом или в будущем? Какая у меня цель? Что я хочу построить в этих отношениях?» В этот момент создается интерпретация авторства.

Если посмотреть вокруг, большинство людей выбирают интерпретацию жертвы. Даже если вы из их числа, есть возможность все изменить. Возьмите лист бумаги и вверху напишите ситуации, в которых вы выбираете роль жертвы. В левой колонке укажите выгоду, которую получаете, все плюсы. А в правой колонке — все, чем вы расплачиваетесь. Подумайте, что вам дороже.

Изменить привычное поведение непросто, непросто отказаться от положения, в котором вам сочувствуют. Каждый раз, когда вас посетит желание обвинить в неудачах злой рок или ушлого коллегу, взгляните на правую колонку. Возможно, признать собственные промахи и начать работу над ошибками не так сложно и точно дешевле, чем оплачивать лечение и восстанавливать отношения с близкими.

Михаил Москотин

Об авторе

Михаил Москотин — бизнес-тренер компании Business Relations.

https://www.psychologies.ru/

 

Опубликовано от — Оставить комментарий

Феноменология прощения.

Феноменология прощенияНе так давно, серьезно заинтересовавшись темой психосоматики тяжелых болезней, я обратила внимание на то, что психологи в анамнезе «неизлечимых» больных отмечают, что они накопили огромное количество обид  и были глубоко несчастными людьми. Видя перед собой живой пример-подтверждение этому, начинаешь крепко задумываться  о том, не стоит ли почистить свою жизнь от всякого хлама непрощений и застреваний? Но, как говорится, легко сказать – трудно сделать. Решив «всех простить и перестать обижаться» я начала вспоминать все, что я слышала и читала о феномене прощения. Тут, конечно, сразу вспоминается Библия, которая говорит нам о том, что всех прощать нужно обязательно и безотлагательно, а если захотят обидеть еще раз –  смиренно согласиться и снова простить. Я не буду спорить с тысячелетними догмами, тем более, что правда в них, конечно, тоже есть, но с феноменологией «прощения» разбирался еще один из методов психологии – системные расстановки.  Берт Хеллингер, открывший феномен поля и системных законов говорил, что прощать – воля Бога (а он, кстати, бывший теолог), а мы смертные должны говорить «Мне жаль…», вместо «Прости…» и «Прощаю…». Он объяснял это тем, что когда мы говорим «прости» – себя мы ставим ниже по иерархии, а второго (рецепиента) возвышаем (а нарушение иерархии одна из классических системных проблем). То есть мы не можем прощать родителей (они родились раньше и дали жизнь нам, значит они значимее), просить прощение у партнеров (они равны нам по иерархии). Не нарушать иерархию мы можем только искренне сожалея, потому что сожалеем мы на равных, разделяя ответственность за случившееся на двоих. А сам факт прощения (т.е. в данном контексте отпускания кому-то вины) мы оставляем в функциях Бога, Вселенной и т.п.
Вообще в прощении, которое звучит как «мне жаль…» можно выделить 2 этапа: 1) принятие; 2) отпускание. То есть сначала мы принимаем то, что люди не идеальны, мы не идеальны, мир не идеален, обстоятельства не идеальны, а значит обидчик поступил так с нами исходя из своей так сказать персональной  не идеальности и из нашей личной не идеальности. То есть мы можем понимать, что под обидой лежит какая-то наша личная особенность – я могу раниться каждый раз, когда тема спора затрагивает родителей или муж может раниться, когда тема касается дохода семьи. Кроме того, в обиде естественно принимает участие и особенность нашего обидчика – он нас ранит потому, что сам поранился – например, я могу знать про особенность моего мужа – стремлении доводить все до идеальности и значит, когда он упрекает меня в том, что я «плохая» хозяйка, он на самом деле показываем мне свою ранимость этим. Но. Если я здорова и не ранена в этой теме, я могу копнуть глубже и обратить внимание, что у моего мужа при виде немытой посуды возникает мини-кризис смысла жизни, потому что раздражение от чего-то не идеального может напоминать ему раздражение от недостаточно высокой зарплаты, недостаточно быстрой машины, поэтому он так болезненно реагирует на бытовые несовершенства. Если же я не здорова в этой теме, я буду слышать что-то свое: например, что я не достаточно хороша для него. Если я обижаюсь, это сигнал для меня, что я не достаточно устойчива в теме конфликта. Для того, кто обижает – сигнал меня здесь ранили, я отбиваюсь. Суть конфликта в том, что немытая посуда ни при чем, но все говорят именно о ней.
Если мы четко понимаем в чем поранился тот, кто нас обидел и понимаем, почему поранились мы – наступает принятие. Но часто бывает, что для понимания кто где кому сделал больно нужно разбираться и разговаривать. Рисковать быть снова ранеными, обиженными, униженными или понятыми, принятыми, обнятыми и поцелованными… Принимая – мы разделяем ответственность, а дальше в какой-то момент, когда становимся готовы  для того, чтобы встретиться с настоящей «подлинной темой» — муж с «кризисом тридцати» – когда мыть нужно не посуду, а менять работу, а я с кризисом идентичности, когда нужно отдирать от пола самооценку и клеить ее на то место, где она по логике должна держаться. И тогда наступает искреннее сожаление, что кто-то кого-то ранил, что кто-то решил пораниться, но каждый уже точно знает «почему» и «за что».И тогда каждый занят своими тараканами, конфликт забывается и отпускать вину уже некому.
Опубликовано от — Оставить комментарий

Связь между дозой антидепрессанта и блокадой транспортёра серотонина.

На сегодняшний день остаётся актуальным вопрос эффективности антидепрессивной терапии. Недавно в журнале Molecular Psychiatry был опубликован систематический обзор, посвящённый гипотезе о том, что результат действия препарата связан с блокадой белка-переносчика серотонина. На основании 17 исследований с участием 294 респондентов, принимавших антидепрессанты из группы СИОЗС, ИОЗСН в различных режимах, авторы пришли к выводу, что значительная блокада белка-переносчика происходит уже при небольших дозах препарата, а побочные эффекты развиваются даже при небольшом изменении степени его ингибирования.

Многие антидепрессанты работают путём воздействия на белок-переносчик серотонина. При назначении антидепрессанта во время проведения позитронно-эмиссионной томографии (positron emission tomography, PET) и однофотонной эмиссионной компьютерной томографии (single photon emission computed tomography, SPECT) наблюдается снижение связывающей способности  белка-переносчика. РЕТ и SPECT  могли бы прояснить клинические аспекты эффективности антидепрессантов, а также уточнить причины появления нежелательной симптоматики при отмене или снижении дозы препарата. Возможно, эффективность антидепрессанта связана с его способностью блокировать SERT. Появление гриппоподобнного синдрома, эмоциональной лабильности, снижения настроения, раздражительности при снижении дозы или отмене антидепрессанта может быть обусловлено резким прекращением ингибирования SERT. Вопрос безопасной отмены препаратов, позволяющей смягчить интенсивность нежелательных симптомов по настоящее время не разработан.

 

Осенью 2021 года в журнале Molecular Psychiatry был опубликован систематический обзор, проведённый  Anders Sørensen et al. Его целью было изучить взаимосвязь между дозой антидепрессанта и степенью связанности SERT. В систематический обзор были включены мета-анализы исследований с внутри-объектным дизайном (within-subject design), в которых степень связываемости SERT оценивалась при помощи лигандов. Авторы установили достаточно строгие требования для этих исследований. Во-первых,  было необходимо, чтобы сравнивались разные антидепрессанты, в сопоставимых дозах. Во-вторых, анализ должен был проводиться при помощи лигандов, имеющих большую аффинность к транспортёру серотонина, нежели дофамина и норадреналина(l [11C]-DASB, [123I]- ADAM и [11C]-MADAM). В-третьих, необходимо было  сравнение одних и те же участки головного мозга. В итоге в обзор было включено 17 статей 294 респондентами. 55 респондентов, принимавших участие в этих исследований, принимали эсциталопрам, 77 – циталопрам, 46 – вортиоксетин, 27 – пароксетин, 25 – дулоксетин, 18 – сертралин, венлафаксин или флуоксетин, 8 – дезвенлафаксин, 6 – флувоксамин.

 

В четырех исследованиях была рассчитана доза, соответствующая 50% максимальной связанности SERT – ED50. Для циталопрама показатель ED50 составил 3,4 мг. ED50 сертралина оказался 9,1 мг., пароксетина – 5 мг., флуоксетина – 2,7 мг., венлафаксина – 5,8 мг., дулоксетина – 7,9 мг., вортиоксетина – 8,5 мг. и для десвенлафаксина – 14,4 мг. После внедрения результатов в модель Михаэлиса-Ментен оказалось, что связанность SERT увеличивалась с повышением дозы антидепрессанта. Плато достигалось при 80% заполненности SERT при минимально рекомендуемой дозе того или иного антидепрессанта. Взаимоотношение доза/заполненность SERT у всех исследуемых антидепрессантов оставалось примерно одинаковым вне зависимости от изучаемой области головного мозга. Только при приёме эсциталопрама плато достигалось при меньшей связанности SERT в области скорлупы.

 

Пять исследований изучали динамику связанности SERT при назначении одной или нескольких доз антидепрессантов здоровым добровольцам. В трех из этих исследований сравнивались скорости снижения дозы и концентрации в плазме. Циталопрам, эсциталопрам, сертралин продемонстрировали, что связанность SERT снижалась медленнее, чем  концентрация антидепрессанта в плазме.

 

Три исследования сравнили связанность SERT после однократного и повторное введения антидепрессанта: после повторной дозы блокада SERT была более значимой. Так, для дулоксетина 20 мг. связанность увеличилась с 65% до 78% за 4 дня; для 20 мг. циталопрама и 10 мг. эсциталопрама связанность увеличилась с 73% до 80% и с 73% до 77% через 25 дней соответственно; для вортиоксетина 2,5 мг., 10 мг., 60 мг. связанность увеличилась с 27%, 44% и 70% до 35%, 63% и 93% соотвественно за 5 дней.

 

Таким образом, авторы обзора обнаружили, что при приёме антидепрессантов SERT блокируется достаточно быстро даже при минимальной дозе СИОЗС и ИОЗСН. Связываемость достигает плато при 80% заполненности белка-переносчика. Однако, авторы заявляют, что исследования, включенные в обзор, имеют небольшую выборку, погрешности в дизайне, и, следовательно, их результаты не могут быть однозначными.

 

Подобные результаты были опубликованы ранее относительно пароксетина. При использовании лиганда β-CIT удалось обнаружить, что степень блокады SERT не увеличивалась при повышении дозы препарата и при при увеличении его концентрации в плазме крови. Получается, что стратегия повышения дозы антидепрессанта у нонреспонтентов имеет ограниченную эффективность, тогда как побочные эффекты доказано зависят от дозы препарата.

 

То, что связанность SERT значительно увеличивалась даже при назначении доз вдвое меньше минимальной, свидетельствует о том, что и минимальное изменение дозы может привести к изменению степени блокады SERT и изменению количества серотонина в межсинаптическом пространстве. Побочные эффекты антидепрессантов связаны со снижением связанности SERT. Поэтому, при линейном снижении дозы с минимальной снижается связанность SERT и развиваются симптомы отмены. Авторы предполагают, что гиперболический режим снижения дозы смягчит неблагоприятную симптоматику. Однако, данное предположение требует дальнейшей проверки в новых исследованиях.

 

Наоборот, снижение антидепрессанта с дозы выше плато связанности SERT, по-видимому, обусловливает лишь незначительное снижение блокады переносчика, что способствует меньшей выраженности побочных эффектов. Но и данная гипотеза требует дальнейших подтверждений. Авторы добавляют, что снижение дозы с высокого диапазона может способствовать изменениям в других трансмиттерных системах и приводить к побочным эффектам.

 

Факт, что при приёме эсциталопрама, циталопрама и сертралина связанность SERT снижалась медленнее, чем их концентрация в крови, свидетельствует об отсутствии связи между блокадой белка-переносчика и периодом полураспада антидепрессанта, а также о возможной отсрочке возникновения симптомов отмены.

 

Увеличение связанности SERT после повторных доз авторы связали с липофильность антидепрессантов, в результате чего требуется длительное их применение для достижения терапевтической концентрации. Однако, во включенных в обзор исследований различалось время взятия анализа на концентрацию антидепрессанта в плазме крови. Но авторы не считают это такой уж значимой погрешностью при достижении препаратом равновесной концентрации.

 

Таким образом, данный систематический обзор является первой попыткой найти доказательства зависимости блокады SERT от дозы антидепрессанта. К сожалению, он не даёт нам полной картины. Будущие исследования следует направить на изучение других белков-транспортёров (дофамина, норадреналина), так как изменение трансмиссии серотонина не объясняет весь спектр эффектов антидепрессантов. Продолжительность наблюдения  должна быть увеличена, так как приём антидепрессантов осуществляется длительно. Однако, провести подобные исследования будет сложно из-за высоких затрат, связанными с длительным наблюдением и проблемами, проведения повторных процедур PET и SPECT .

 

Автор перевода: Вирт К.О.

 

Источник: Anders Sørensen et al. The relationship between dose and serotonin transporteroccupancy of antidepressants – a systematic review. Molecular Psychiatry.

http://psyandneuro.ru/

http://psyandneuro.ru/