Обычно мой депрессивный клиент не говорит со мной об этом напрямую, но косвенно, во время рассказа, скажем, о его братьях и сестрах. Он спрашивает меня, почему именно он, единственный в семье, кто страдает таким образом. Все остальные же совершенно счастливы. Он продолжает рассказ и упоминает мимоходом свою старшую сестру, которая отказалась от хорошей работы, чтобы быть дома и присматривать за своими стареющими родителями, и которая теперь редко покидает дом, и младшего брата, который сбежал из дома и о котором с тех пор ничего не было слышно. Такого рода события мой клиент не воспринимает как определенную степень несчастливости. Он убежден, что только он один страдает, так как только он один в семье плохой, родился плохим, и доказательством этого с его стороны является тот факт, что его братья и сестры счастливы, какими они и должны быть, так как они родились хорошими и их растили такие прекрасные родители. Так мы говорим с ним неделями, и потом однажды он рассказывает мне, с огромным удивлением, как его любимая сестра, которая, как он знал, была счастлива замужем, позвонила ему в сильнейшем душевном страдании для того, чтобы сказать, что ее муж бросил ее, о том, как она потратила свои лучшие годы, как она никогда не хотела выходить замуж, как она хотела поступить в университет, но ее родители ей не разрешили, говоря, что образование – это потеря времени для девушки. Он потрясен этими откровениями не только из-за беспокойства за сестру, но и по причине осознания того, как мало он знал о близком и дорогом человеке. Читать далее Депрессия слепа к несчастьям других.
Метка: размышления
Учитесь останавливать поток негативных мыслей.
Иллюстрация к шагу 6:

Терри Линч. По ту сторону прозака.
«Я верю, что депрессия – это не психическая болезнь. Депрессия – это механизм адаптации, уход в себя, когда обращение к другим стало слишком болезненным и рискованным. Депрессия – это не лучшее состояние, в котором можно пребывать, но для человека, который страдает ею, это меньшее из двух зол.
Врачи верят, что депрессия не служит никакой цели. Мы использовали такие слова как «сражаться с депрессией» или «побеждать депрессию», как будто депрессия была врагом, которого необходимо было победить. Это понимание депрессии стало очень распространенным, но оказало мало влияния как на саму депрессию, так и на статистику самоубийств. Я верю, что даже самая тяжелая депрессия имеет смысл и может быть понята в контексте жизни, которую проживает человек и его опыта».[1]
