Опубликовано — Оставить комментарий

Tältä masennus tuntuu – Katri Rauanjoki sairastui yllättäen kahdeksan vuotta sitten.

”Väitän, että jokainen, joka on ollut masentunut enemmän kuin lievästi, on ajanut moottoritietä ajatellen kaiken loppumista”, Katri sanoo. Kuva: Katri LehtolaKirjailija Katri Rauanjoki luuli olevansa vähän stressaantunut, mutta diagnoosiksi tulikin keskivaikea masennus.
– Se on selittämätöntä ahdistusta, joka liittyy usein vuorokauden aikoihin. Kun pimeä laskeutuu, laskee myös mieliala. Se on näköalattomuutta; ensi viikko tuntuu kaukaiselta. Pinna kiristyy ja lyhenee, Katri Rauanjoki kuvailee, miltä keskivaikea masennus tuntuu.
Oululainen kirjailija-opettaja sai diagnoosin kahdeksan vuotta sitten huomaamatta sitä oikein itse. Hän valvoi aamuyöt ja kuvitteli olevansa vähän stressaantunut kolmen pienen lapsen äiti.

”Käpertyy itseensä ja kuivuu ja tuntuu, ettei sieltä ole ulospääsyä.”

– Masennus oli todella iso yllätys, sillä olin aina ollut luonteeltani iloinen ja kävin töissä ihan normaalisti.

– Se on sellaista, ettei pysty lukemaan kirjaa tai katsomaan elokuvaa, koska ajatukset eivät pysy niin kauan kasassa. Muisti on kateissa. Käpertyy itseensä ja kuivuu ja tuntuu, ettei sieltä ole ulospääsyä. Tulee myös pelkoja, että entä jos en paranekaan vaan jään tällaiseksi.

KUIN BURANA PÄÄNSÄRKYYN

Kahdeksan vuotta myöhemmin Katri kirjoitti masennuksesta romaanin Jonain keväänä herään, joka kulkee faktan ja fiktion välimaastossa. Entinen suorittaja halusi kuvata masennusta, sillä se on hänen mielestään edelleen tabu, joka lasketaan helposti omaksi viaksi.
Katri nousi pohjalta mielialalääkkeiden ja terapian avulla. Lääkkeitä hän ei ole uskaltanut jättää vieläkään. Vaikka nyt on hyvä olla, hän pelkää, että niiden lopettaminen saattaisi johtaa taas uuteen alamäkeen.
– Mielialalääke on masennukseen kuin Burana päänsärkyyn. Se ottaa pahimman ahdistuksen pois. Joku toinen saa serotoniinin omasta kehostaan, minä en. Siksi syön sitä purkista, Katri sanoo.
Lue Katrin koko haastattelu Me Naisten numerosta 18/2016!
https://www.menaiset.fi

Опубликовано — Оставить комментарий

Алена Швец. Парадокс депрессии.

Парадокс депрессииОдин из самых простых и известных способов оказаться в депрессии- это игнорировать свои чувства, отделиться от них, как от чего-то чужеродного, утрамбовать, подавить их, упаковать и отложить в отдельную комнату своей души, заблокировав туда доступ.

Можете представить себе озеро, доступ воды к которому не возможен, перекрыт?
Потихоньку вода застаивается, живность вымирает.
Точно так же застоявшиеся, без возможности выхода наружу переживания потихоньку омертвляют душу.
Человек, который так обходиться со своими переживаниями, зачастую делает ещё одну вещь, которая кажется для него спасением от нежелательных чувств, а на самом деле защелкивают замок на самой возможности восстановиться, на возможности двигаться дальше, на возможности получить доступ к энергии жизни.
Он начинает избегать людей, мест, ситуаций, пугающих своей неопределённостью, в которых он не смог бы проконтролировать то, что наполняет его или то, что идёт навстречу ему,
мог бы быть увиденным, распознанным, но чаще он чувствует это как быть разоблачённым.
Избегая контакта с  миром, человек изолируется с одной стороны.
Но изолируясь, всё, что ему остаётся- это погружаться во внутреннее озеро, которое потихоньку превращается в болото. Соприкосновение с этими чувствами настолько невыносимы, что он пытается изолироваться снова, теперь уже от них.
Такой двойной изоляцией человек загоняет себя в ловушку безысходности.
Ему хочется одновременно отстраниться и от внешнего, которое пугает и ужасает и заставляет скручиваться вовнутрь себя, и одновременно от внутреннего, которое отравляет, топит, засасывает застоявшимися водами недоступных для проживания чувств.
Двойная отстранённость- от окружающего мира и от сердцевины себя, загоняет человека в узкий тоннель ужасающей безысходности. Энергия не поступает.
Там, где могли быть её каналы- внутренний и внешний- двери мощно забиты.
Ловушка и одновременно соблазн депрессии в том, что находясь в этом узком тоннеле человек с одной стороны задыхается от нехватки света, воздуха, жизни.
Но при этом чувствует, что до тех пор пока он в этом тоннеле и может держать, контролировать его засовы и возможные выходы,  он хоть как-то влияет на свою жизнь. Открыть хоть один канал (к миру или внутрь себя) означает потерять контроль, утонуть в ужасе соприкосновения с неясным, необъятным, раствориться в собственной беспомощности и возможно умереть от напора чего-то безгранично сильного.
То есть то, что могло бы быть потенциальным источником жизни, сквозь призму ужаса воспринимается человеком как угроза жизни, а тоннель, в котором он оказывается, несмотря на его отрезанность от жизни, за счёт ощущения контроля и собственной силы, которая требуется для удерживания засовов,
и
которыми он не готов, не может пожертвовать
кажется единственно возможным местом жизни,
местом, где именно от него что-то зависит, пусть даже такой процесс жизни, который с виду похож на заточение, на умирание….
Получается что то, что кажется угрозой для жизни, одновременно является её источником. И то, что кажется единственно важным для жизни- одновременно ей угрожает.
Это, на мой взгляд, и есть основной парадокс депрессии.
Опубликовано — Оставить комментарий

Уолт Уитмен. Тебе спасения нет.

Картинки по запросу уолт уитмен тому кто скоро умретК статье Как жить, если знаешь, что скоро умрешь?
Из всех людей я выделяю тебя, ибо я принес тебе весть,
Ты скоро умрешь — пусть другие говорят, что хотят, я не стану
кривить душой,
Я прям и безжалостен, но я люблю тебя, — тебе спасения нет.
Нежно кладу на тебя мою правую руку, и ты ощущаешь ее,
Я не говорю ничего, молча приникаю головою к тебе,
Тихо сижу с тобой рядом, я верен тебе,
Я больше для тебя, чем сиделка, больше, чем отец или близкий,
Я отрешаю тебя от всего, оставляю лишь твою душу и тело, ты
бессмертен, ты сбросишь оковы,
Труп, который останется после тебя, — это не ты, а навоз.
Нечаянно солнце сверкнуло, где и не ждали его,
Уверенность и душевный покой наполняют тебя, и ты улыбнулся,
Ты забыл, что ты болен, я тоже забыл, что ты болен,
Что тебе аптечные склянки, что тебе рыдания друзей — я и ты,
мы с тобою вдвоем.
Остальные пусть уйдут от тебя, здесь не о чем скорбеть,
и сокрушаться,
Не сокрушаться я пришел, а поздравить тебя.
Уолт Уитмен