Опубликовано — Оставить комментарий

Алиса Таёжная. Как я боролась с депрессией: от отрицания до лечения.

  В рубрику Истории
«Алиса, обязательно напишите про это! Это тайна почище домашнего насилия: мало кто отваживается говорить об этом вслух», — посоветовал мне знакомый редактор, когда я честно ответила, почему на полгода исчезла с радаров и что всё это время со мной происходило. Знаю, многих моих знакомых мое признание удивит, многие могут решить, что я преувеличиваю. Но факт остается фактом: чуть меньше года я болела депрессией с американскими горками внезапных просветлений и новых ступеней отчаяния. Я пишу этот текст от первого лица и не скрываю имени, потому что российский интернет переполнен отвлеченными обсуждениями депрессии про героев в третьем лице. «Бывает с кем-то, но не со мной». Это формирует ложную картину анонимной болезни, которой подвержены будто бы только слабаки и неудачники, безликая толпа без имен, фамилий и профессий.

Я не осознавала, что болею, пока одним ноябрьским утром не набрала номер горячей линии психологической помощи от страха, что сделаю с собой что-то, пока муж и собака спят в соседней комнате. После нескольких месяцев расстройств сна и памяти я мысленно осматривала дом и буквально искала место, где можно было повеситься. Основные признаки депрессивного состояния — невнимательность, раздражительность, постоянная усталость, недовольство собой и другими — не воспринимались отдельно, а за несколько месяцев стали частью моей личности. Жить в таком состоянии дальше было просто невозможно, как и поверить в то, что это состояние может куда-то исчезнуть. Читать целиком
Опубликовано — Оставить комментарий

Ален Эриль. Решиться на перемены в себе.

altОбращение к психологу или психотерапевту стало если не распространенным, то по крайней мере доступным для многих способом достижения внутренней свободы. Психоаналитик Ален Эриль (Alain Héril) называет девять важных шагов в процессе терапии на пути к обновлению собственного «Я».
Опубликовано — Оставить комментарий

Анатолий Берштейн. Могу ли я простить себя?

altСуществует расхожее мнение, что если человек прощен тем, кому он принес горе и обиду, значит, он тоже может вздохнуть свободно и начать жизнь как бы с чистого листа. Так ли это на самом деле?
У Хорхе Луиса Борхеса есть замечательный рассказ «Легенда». Встречаются Каин и Авель уже после смерти Авеля. Не узнают друг друга. Костер разводят, разговаривают. И вдруг Каин видит шрам на лбу Авеля. «Да ведь это я тебя камнем», – вскрикивает он. «Не помню», – спокойно отвечает Авель. Тогда Каин понимает, что брат Авель простил его, потому что по-настоящему простить – значит забыть. «Тогда постараюсь забыть и я», – решает Каин. На что Авель отвечает: «Пока жива совесть, живы и грехи».
Теперь давайте прочтем последнюю фразу наоборот: человек, забывший о своих проступках, потерял совесть.
Помню, меня как-то спросили – злопамятный ли я? Я ответил, что памятливый. То есть помню все – и хорошее, и плохое. И не только по отношению к себе, но и что я сам сделал в отношении других. Я не могу забыть стыдные эпизоды своей биографии, даже те, где я ничего такого не совершал, но был на грани или подумал про это. И этот груз меня не тяготит – он находится в пассивной памяти, и я не испытываю чувство вины, так как давно осознал, отрефлексировал и дал свою оценку. Но не забыл. Ибо это как шрам – давно зарубцевался, не беспокоит, даже не краснеет. Но отметина на память о том, что случилось, осталась. А память предостерегает.
Так что у того, кто просит прощения и кто прощает, разные истории и разные смыслы. Для одного это важный акт любви и милосердия. Для другого искреннее раскаяние, которое является гарантией неповторения содеянного. К слову, Януш Корчак в своем «Доме сирот» создал детский суд, где важнее всего был перечень того, что считалось проступком, а не наказания, которых в буквальном смысле почти не было, ибо признание вины уже означало прощение. То есть осознал, раскаялся – прощен. Но это не означает, что человек автоматически прощает сам себя, может забыть о случившемся, самому отпустить себе грехи и вымарать из памяти содеянное. Нет, его память должна все сохранить, как залог того, чтобы это не повторилось вновь.
Человек не обязан всю оставшуюся жизнь посыпать себе голову пеплом и согбенно нести на себе вину за все проступки. Но быстро и легко все забыть – тоже: было и сплыло, случилось и случилось, а жизнь продолжается. Она продолжается, но не с чистого листа. Страница перевернута, но не вырвана. Прощение, как писал Борхес в другом рассказе («Молитва»), очищает обиженного, но не обидчика, к которому оно почти не имеет отношения. Оно для него лишь кредит доверия.
Источник — psychologies.ru