Опубликовано Оставить комментарий

Eristäytyminen aiheuttaa monelle kriisin, joka etenee vaiheittain.

Eristäytyminen on monelle kriisi, joka etenee alkujärkytyksen kautta vaiheittain sopeutumiseen.Koronapandemian aiheuttama eristäytyminen on muuttanut suomalaisten arkea rajusti. Psykologian professorin mukaan moni käy nyt läpi yksinäisyyden kriisiä. Hyvä uutinen on, että suurin osa sopeutuu. Merkkejä on ilmassa jo nyt.

Koronapandemia on pakottanut suomalaiset yksinään neljän seinän sisälle. Monen elämässä muutos on ollut nopea ja dramaattinen.

Helsingin yliopiston psykologian professori Marko Elovainio uskoo, että juuri sosiaalisten kontaktien rajoittaminen on yksilötasolla koronakriisin vaikeimpia puolia.

”Meidät on biologisesti varustettu olemaan sosiaalisia. Kun ihmissuhteiden hoitaminen muuttuu vaikeaksi, se on meille kuormittavaa. Varsinkin, jos joutuu pakosta olemaan yksin.”

Tiedelehti Lancet julkaisi helmikuussa katsauksen siitä, millaisia psykologisia vaikutuksia aiemmilla karanteeneilla on ollut. Katsauksessa käytiin läpi muun muassa sars- ja ebola-epidemian aikaisia eristystoimia. Eristäytymisen vaatimus oli monelle rankka kokemus, jota pahensivat pelko tartunnasta, tylsistyminen ja turhautuminen. Mitä pidempi karanteeni, sitä laajemmat vaikutukset.

Moni käy koronakriisin takia parhaillaan läpi vastaavaa yksinäisyyden kriisiä.

”On yksilöllistä, missä ajassa ja millaista reittiä ihmiset sopeutuvat. Monet käyvät kuitenkin läpi tyypilliset kriisivaiheet.”

Tähän sisältyy myös lohdullinen viesti: hankalakaan tunnetila ei kestä loputtomiin.

 Koronakriisin alku oli monelle eräänlaista kuherruskuukautta: nyt saa vihdoin olla kotona – minähän rakastan yksinoloa!

Aivan kriisin alussa iskee usein šokki. Silloin mieli vielä kieltää tapahtuneen. Olo voi olla epätodellinen: eihän tämä ole mitenkään mahdollista.

Kieltämisvaiheessa on tavallista, että mieli sulkee kaikki ikävät asiat pois. Koronakriisin alussa se näkyi monella eräänlaisena kuherruskuukautena: nyt saa vihdoin olla kotona – minähän rakastan yksinoloa!

”Tämä on hyvin looginen reaktio, kun tilanne on uusi eikä kuitenkaan tunnu kovin lopulliselta. Muutos voi alkuun olla jopa virkistävä”, Elovainio pohtii.

Kriisipsykologi, psykologian tohtori Eija Palosaaren mukaan kuherruskuukauden alussa moni vietti jatkuvaa viikonloppua. Ei tarvitse pukeutua töihin, saa nukkua aamulla pitkään, voi loikoilla sohvalla ja syödä herkkuja.

Kriisin alussa jotkut kuvailivat oloaan peräti huojentuneeksi.

”Kun huomaa, että muutkin ovat kotona, voi tulla tunne, että en olekaan niin yksin”, Palosaari toteaa.

 Toisessa vaiheessa huoli alkaa kasvaa ja todellisuus lyö päälle: tässähän onkin vakavasta asiasta kyse.

Kun ensijärkytys on tasaantunut, seuraa reaktiovaihe, jolloin padotut tunteet viimeistään nousevat pintaan. Ne voivat heitellä laidasta laitaan ahdistuksesta keskittymisvaikeuksiin, pelosta ärtymykseen.

”Huoli alkaa kasvaa ja todellisuus lyö päälle: tässähän onkin vakavasta asiasta kyse”, Elovainio sanoo.

Nyt kun poikkeustila on jatkunut muutaman viikon, moni suomalainen käy parhaillaan läpi reaktiovaihetta. Kuherruskuukausi on ohi, kun mieli alkaa käsittää, miten paljon arki on oikeasti muuttunut ja miltä tuntuu, kun ei voikaan lähteä spontaanisti kahvilatreffeille ystävän kanssa.

Yksinolo ei välttämättä enää tunnu ihanalta kotoilulta. Moni turhautuu, varsinkin, jos on tottunut pitämään paljon yhteyttä läheisiinsä. Mieli voi alkaa väsyä rajoituksiin: mitä jos tämä ei lopu koskaan?

”Tilanteen pitkittyessä vaarana on, että ihmiset eivät enää noudata rajoituksia niin halukkaasti – varsinkaan, jos he kokevat, että tilanne ei ole heille itselleen kovin vaarallinen”, Elovainio pohtii.

Lancetin julkaiseman katsauksen perusteella vapaaehtoisuus auttaa kestämään rajoituksia ja yksinäisyyttä. Elovainio uskoo, että tämä helpottaa suomalaisten oloa: ulkona saa kuitenkin vielä liikkua vapaasti.

”Myös aurinkoinen kevätsää piristää jo itsessään. Väitän, että se on auttanut sopeutumaan, että pääsemme ulkoilemaan ja sitä kautta kohtaamaan ihmisiä edes etäältä.”

 Uusi arki alkaa hiljalleen tuntua siedettävämmältä.

Kaikki eivät kuitenkaan suuntaa virkeinä ulkoilemaan. Lamaannus on hyvin tavallinen reaktio kriisin käsittelyvaiheessa. Energiaa ei välttämättä riitä tavallisiinkaan rutiineihin. Vaarana on, että riski ahdistukseen ja masennukseen kasvaa.

Lamaannukseen Elovainiolla on lääke: soita sukulaiselle tai ystävälle.

”Toisen kanssa puhuminen suojaa psyykettä. Olemme saaneet tutkimuksissa toistuvasti tuloksen, että kontaktien puute kuormittaa jopa enemmän kuin se, että tuntee itsensä yksinäiseksi.”

Eija Palosaaren mukaan viimeistään turhautumisen ja lamaantumisen vaiheessa olisi tärkeää palauttaa kuherruskuukauden aikana kadonneet rutiinit: pukea aamulla päälle, tauottaa töitä ja pitää säännöllinen ruokarytmi.

”Kun turhautuminen iskee, on ihan valtavan tärkeää, että pitää päiväjärjestyksestä kiinni ja harrastaa liikuntaa. Ei ole olemassa kehollista ja psyykkistä vireyttä erikseen. Ne vaikuttavat koko ajan toisiinsa. Voi yrittää lähteä pienelle kävelylle tai ainakin tehdä kotona jotain pientä.”

Käsittelyvaihetta seuraa tavallisesti asteittainen sopeutuminen. Uusi arki alkaa hiljalleen tuntua siedettävämmältä. Mieliala tasaantuu ja lamaantuminen väistyy.

”Ihminen alkaa löytää toimivan selviytymisstrategian hankalien vaiheiden jälkeen”, Marko Elovainio kuvailee.

Sopeutumisvaiheen alkamisen voi tunnistaa siitä, että huomio alkaa suuntautua jo tulevaan. Epävarmuuteen sekoittuu toivoa ja lohtua: ”Tästä selvitään. Syksyllä mietitään jo ihan muita asioita.”

Eija Palosaaren mukaan toinen lupaava merkki on se, että kaikki energia ei enää mene koronauutisten seuraamiseen. Mielessä alkaa olla tilaa muulle: kulttuurille, ystäville, kodin hoitamiselle.

 ”Kun ihmistä alkavat ärsyttää uudelleen punaiset liikennevalot, se voi olla hieno toipumisen merkki.”

Palosaaren mukaan suomalaisten reaktiot koronakriisin alussa muistuttivat jonkin verran suuronnettomuuksien jälkeistä aikaa. Puheissa kaikuivat ylevät arvot, ja kaikki puhalsivat yhteen hiileen.

”Tällaisten mittavien kriisien alussa ihmisillä on usein sellaisia tunteita, että tämä on jotain niin suurta, etten enää koskaan häiriinny pienestä tai ole pikkumainen.”

Pienistä murehtiminen voi aiheuttaa jopa syyllisyyttä: mitä oikeutta minulla on surra yksinoloani, kun kerran maailma ympärilläni mullistuu?

Aivot eivät kuitenkaan toimi niin, että yksi suurempi huoli syrjäyttäisi lopullisesti pienemmät, Palosaari muistuttaa. Ennen pitkää arkiset murheet palaavat. Sitä ei kuitenkaan kannata pelästyä. Päinvastoin.

”Kun ihmistä alkavat ärsyttää uudelleen vaikkapa punaiset liikennevalot, se voi olla hieno toipumisen merkki. Aivot saavat hetken vapaata kriisin ajattelusta. Tämä on tärkeä psyykkinen lepohetki. Ihmisestä saa tulla taas tavallinen oma itsensä.”

 ”Ei ole häpeä olla alavireinen tai hermostunut.”

Mitä pidemmälle kriisissä mennään, sitä enemmän reaktiot eriytyvät toisistaan. Toiset eivät edes ehdi sopeutua, kun tilanne on jo ohi. Jotkut pysyvät koko ajan toimeliaina. Tavanomaisten kriisivaiheiden lisäksi mukana koronakrisiin taustalla on kasautuva stressi. Sekin eriyttää Palosaaren mukaan reaktioita toisistaan.

Myös kohtalot ovat hyvin erilaisia. Yksi joutuu murehtimaan eristäytymisen lisäksi työn menettämistä tai läheisen sairastumista, toinen on nopeasti takaisin tolpillaan.

Palosaaren mukaan koronakriisi on jotain ainutkertaista, sillä emme ole kohdanneet vastaavaa aiemmin. Siksi omia reaktioitakin voi olla vaikea ennakoida. Palosaari kuitenkin muistuttaa, että erityisen hienoksi ihmiseksi ei tarvitse tulla, vaikka maailma kokee kovia.

”Ei ole häpeä olla alavireinen tai hermostunut välillä. Saa olla myös ärtymystä ja pikkumaisuutta. Ei ole häpeä sekään, ettei ole sataprosenttisesti toimintakykyinen. Se kuuluu poikkeustilaan.”

Palosaari on havainnut ihmisten puheissa jo muutoksen, joka vihjaa siitä, että sopeutuminen on alkanut.

”Monilla on jo toivon ajatuksia eikä pelkästään sulkeutuneisuutta. ”

 Eristyksissä oloa on sitä helpompi kestää, mitä paremmin ihmiset ymmärtävät, miksi karanteenissa ollaan ja kuinka kauan.

Marko Elovainio ei usko, että hallituksen päätös jatkaa rajoituksia vielä toisella kuukaudella muuttaa tilannetta kovinkaan radikaalisti. Tärkeintä on se, että toimista on viestitty selkeästi.

Tutkimustenkin mukaan eristyksissä oloa on sitä helpompi kestää, mitä paremmin ihmiset ymmärtävät, miksi karanteenissa ollaan ja kuinka kauan.

”Koronakriisiin liittyy monella paljon ajan tappamista ja odottelua. Silloin kannattaa miettiä sitä, että tämä on väliaikainen vaihe, joka vain täytyy lusia. Tunnelin päässä on kuitenkin valoa: kesään mennessä elämä ehkä jo normalisoituu.”

Palosaaren mukaan selkeä, napakka viestintä on tärkeää myös silloin, kun rajoituksia aletaan purkaa. Kriisin tunteen hallitsemisen kannalta on keskeistä, että ihmiset tietävät, missä mennään.

Elovainion mukaan koronakriisin aiheuttama yksinäisyys poikkeaa myös monista muista yksinäisyyden kriiseistä. Usein eristäytyminen tulee samassa paketissa muiden isojen muutosten, kuten eläkkeelle jäämisen, työttömyyden tai puolison kuoleman kanssa.

”Silloin mieltä kuormittavat samaan aikaan monet asiat kerralla. Ihmisellä on iso riski jäädä yksin ja samaan aikaan vähemmän voimavaroja käsitellä tilannetta.”

Esimerkiksi läheisen menettäminen pakottaa kohtaamaan myös lopullisuuden teeman. Pandemia on ohimenevä ja siksi myös mielelle helpompi käsitellä. Myös kehotus pysyä kotona on tullut ulkoa päin sen sijaan, että yksinäisyyteen olisi ajauduttu vaivihkaa.

”Koronakriisi kestää jonkin aikaa, eikä siihen tarvitse sopeutua pitkään jatkuvana tilana. Siinä mielessä tilanne ei ole välttämättä niin kuormittava. Nyt kun käytössä on vielä sähköisiä yhteydenpitovälineitä, moni saattaa päästä yli suhteellisen vähäisillä vaurioilla.”

Elovainio muistuttaa silti, että pitkään jatkuva yksinolo on kuormittavaa, oli syy mikä tahansa.

”Koronakriisi heikentää muutenkin mahdollisuuksia vaikuttaa omaan elämään. Siitä tulee merkittävä lisäkuorma.”

Yksinäisyyttä voi kokea, vaikka ympärillä olisi ihmisiä. Jos on esimerkiksi tottunut viettämään paljon aikaa ystäviensä seurassa ja päivien jakaminen puolison kanssa on uutta ja vierasta, eristäytymisen tunne voi jopa korostua.

Jos hyvin käy, yksinäisyys kääntyy ajan myötä ihmissuhteen syvenemiseksi.

”Kun ollaan paljon yhdessä, saattaa huomata, että tuohan onkin aika kiinnostava tyyppi. Pelkään, että koronakriisin takia tulee esimerkiksi avioeroja, mutta todennäköisesti tapahtuu myös toisen suuntaista eheytymistä”, Palosaari sanoo.

www.hs.fi
 

Опубликовано Оставить комментарий

Ирина Кравченко. Выживи, если осмелишься.

Выживи, если осмелишьсяУ Мераба Мамардашвили как-то спросили: «С чего начинается человек?» – «С плача по умершему», – ответил он. Ситуация утраты, не обязательно близкого человека, а чего-то важного в жизни, играет не только опасную роль, но и создает нашу личность. В этом и есть творческое приспособление человека. Кризису и боли посвящена очередная лекция цикла «Краткое введение в жизнь». Лектором выступил гештальттерапевт Александр Моховиков.
Мы все сталкиваемся с гореванием, с утратой. Это не обязательно умерший близкий, это еще и расставание, столкновение с возрастом, а иногда это умершее «я». В жизни масса всяких утрат. Выбирая что-то, мы всегда что-то теряем. Нередко говорят о «муках» выбора, на самом деле человек страдает от того, что утратил или отверг.
С переживанием страдания и душевной боли мы сталкиваемся в ситуациях разнообразных кризисов, которые дарит наша жизнь. Я говорю «дарит» без иронического подтекста: кризисы – это дар, только мы не всегда знаем, как с ними правильно обходиться.
ДОСЬЕ
Александр Моховиков – кандидат медицинских наук, гештальттерапевт, врач-психиатр – суицидолог, доцент кафедры клинической психологии Одесского национального университета, член совета Института экзистенциальной психологии и жизнетворчества (Москва), ведущий тренер Московского гештальтинститута.
Правда, сегодня само слово «кризис» стало штампом. Психологи часто сталкиваются с тем, что за «кризисом», «стрессом», «травмой» или «депрессией» могут стоять совершенно другие вещи. В этом смысле важно понимать, что кризис возникает тогда, когда человек целиком (душой, телом и системой отношений с окружающим миром) вовлекается и должен встретиться с этим «вызовом судьбы». Когда все во мне внутри содрогается, меня трясет, «штырит» и «колбасит» – это носит название кризисного состояния.
Согласно классическому определению, психологический кризис – это резкое несоответствие между потребностями и способностями организма человека, с одной стороны, и требованиями и ожиданиями внешнего мира, окружающей среды – с другой. Эта среда что-то от нас требует, бросает вызовы, к которым мы не готовы. Способностей родившегося младенца явно не хватает для того, чтобы самому организовать свое бытие в мире. Окружающая среда посылает требование «выживи»: ты нужен нам в семье, нужен нашему обществу, нашей культуре и так далее. С одной стороны, есть это «выживи – ты нужен», а с другой стороны, есть ситуация беспомощности. Это – типичная картина любого кризиса.
Говорят, в китайском языке слово «кризис» обозначается двумя иероглифами, один из которых означает опасность, а другой – возможность. Думаю, в любом кризисе можно выделить эти две зоны. Кризис – не то состояние, которое течет минуты, дни или даже недели. На то, чтобы преодолеть его, у нас уходит много сил, и нам важно для этого время.
В 1917 году вышла небольшая статья Зигмунда Фрейда «Печаль и меланхолия», на мой взгляд эпохальная для развития кризисной психологии. Фрейд ввел важное понятие – «работа горя», которое позднее расширилось и стало называться «работой кризиса». Фрейд имел в виду, что для того, чтобы прожить горе, кризис, надо проделать работу, которую, кроме самого человека, не может осуществить никто. У него может быть психологический сопровождающий, психолог-консультант, добровольные помощники и волонтеры, даже духовный наставник или гуру – неважно, кто это будет, важно то, что человека на пути проживания горя можно сопровождать, но сама работа – плод личных усилий.
В «работе» кризиса выделяют основные фазы. Первое, с чем встречается организм, – это известие о кризисе, которое или приходит изнутри нас, или, наоборот, посылается нам окружающей средой. У меня нет никаких сил, нет никаких возможностей, а судьба посылает практически какой-то невыносимый вызов. Естественно, первое, что я делаю, – начинаю защищаться и впадаю в состояние шока. Действуют механизмы вытеснения и отрицания: «Нет, этого не может быть!» Смысл этого шока в том, чтобы человек смог накопить силы, энергию. Человек по природе ленив, он не любит даже хорошую, приносящую ему деньги работу, а уж если работа связана с проживанием страданий… В этой фазе шока можно завязнуть, тогда линия развития кризиса сильно затормозится и кризис трансформируется в травму. Поэтому от шока человека важно немного подвинуть.
Когда мы выходим из шока, начинают появляться первые признаки, связанные с необходимостью отреагировать агрессию. Она нарастает, превращается в злость, гнев или ярость – хочется уничтожить весь мир. Иногда в протест против несправедливости судьбы вкладывается очень много энергии. Вслед за фазой гнева-бессилия возникает фаза переживания или фаза страдания. Начинает «очищаться» жизненный горизонт, ситуация, связанная с кризисом, утратой или потерей, приобретает невыносимую ясность.
Страдание можно разделить на две части. С одной стороны, это телесное страдание. Наверное, все переживали горе и чувствовали, что такое телесное страдание. Даже воспоминание о прожитом кризисе заставляет сделать глубокий вздох – это остаток телесного переживания. Не прожив телесное страдание, мы становимся роботами с хорошо развитой когнитивной функцией, прекрасным, как говорил Фриц Перлз, «тревожным автоматом», который хорошо рассуждает, все понимает, может поставить рациональный диагноз, но живет, не ощущая никакой радости. И человек превращается в голову профессора Доуэля или предстает в виде чистого кантовского разума. «Предательством тела» назвал Александр Лоуэн состояние, в котором душа «отщепляется» от тела. Это неправильно – важно обращать внимание на сигнал «я страдаю», который посылает наше тело.
Есть вторая часть – психическое страдание, его осевым симптомом является боль, которую называют душевной, психической, экзистенциальной. Основоположник современной суицидологии Эдвин Шнейдман говорил, что психическая боль – это метаболь, боль от осознания боли. Во внутреннем мире нет перегородок, нет каких-то систем или органов – болит весь наш внутренний мир, вся наша душа. Невозможно спрятаться, скрыться, разве что насильственно выключив сознание, например напившись или наложив на себя руки. Психическая боль свидетельствует об очень сильном эмоциональном напряжении, о накопленных эмоциональных переживаниях: ужасе, страхе, тревоге, тоске, отчаянии – переживаниях, которые достигают степени аффекта, проявляются этим эффектом боли.
Чтобы сделать выносимой эту невыносимость, для начала очень важно о своей боли кому-то сказать. Превратить ее в рассказ, нарратив. Знак всегда ограничен. Наш внутренний мир всегда безграничен. И когда мы говорим о боли, сам рассказ локализует ее, она перестает быть равной всему внутреннему миру. Раз я могу боль как-то обозначить, она становится семантической, выносится вовне, становится феноменом контакта – что снижает невыносимое напряжение. Нет «большой зеленой таблетки» от страданий, есть транквилизаторы, которые всего лишь заглушают боль.
Обозначив боль, мы пишем в «тексте переживания» какую-то строку и, соответственно, сталкиваемся со своим отношением. Если я начинаю относиться к боли, боль перестает быть мной. Если я начинаю рефлексировать, боль уменьшается. Душевная боль двулика – она не только сигнал о пределе выносимости, она еще и сигнал о переживаемом. Ценности, которые не болят, мы не ощущаем как ценности. Сторона душевной боли, связанная с переживанием ценностей, ведет нас к ресурсу. Когда я начал проводить мастерскую о ресурсах психической боли, многие коллеги гневно говорили: «Боль – это когда душу раздирает, и никаких ресурсов у психической боли нет». Если мы посмотрим немного глубже и увидим, «по ком звонит колокол», по ком или о чем болит наша душа, то неизбежно в нашем уме отыщем ту ценность, которую мы вывели из обихода.
Главное, что нам несет боль и вообще любые отрицательные эмоции, – это обратная связь – некий указатель дороги. В этом отношении ценность любых отрицательных эмоций и переживаний намного выше, чем ценность положительных. Последние как бы говорят: «Все в порядке. Продолжай в том же духе». Далеко не всегда это оказывается хорошо. Система лишается ориентиров, которые бы позволили ее скорректировать. Примеры такой положительной обратной связи: паранойя и попустительский стиль воспитания ребенка (что ребенок ни сделает – все правильно). А отрицательная обратная связь – это сигнал об отклонении, которое требуется устранить.
Осуществляя работу кризиса, мы движемся к следующей фазе, она называется фазой интеграции, восстановления, реконструкции. Кризис начинает превращаться в событие прошлой жизни. Это превращение кризиса в историю о себе – достаточно длительный процесс.
Человек должен снова научиться жить, заново отстраивать разрушенный мир и искать интегрирующую основу, чтобы строить его соответственно изменившейся жизни. Эту основу мы, как правило, находим не в книгах и фильмах, не у авторитетов. Мы находим ее под ногами. Скажите себе: «Я понимаю, что я страдаю, что сейчас мне очень больно, и я понимаю, что я сейчас думаю о произошедшем. Но помимо этого есть просто моя жизнь, и я во что-то продолжаю, может быть неосознанно, вкладывать силы». Во что? Это и есть то, вокруг чего собирается мир заново. Обратите внимание не на то, что является выпуклым, а на обычные данности бытия. Простые вещи. Я продолжаю кормить своих детей, заботиться о своих близких, гулять с собакой. Я могу страдать, выть, работать с психотерапевтом, молчать, загонять себя в воронку травмы, но есть вещи, которые я продолжаю делать. Жизнь собирается вокруг того, во что мы продолжаем, несмотря ни на что, вкладывать силы.
Источник: https://www.psyh.ru/vyzhivi-esli-osmelishsya/?utm_source=facebook&utm_medium=statja&utm_campaign=krisis&utm_term=vyzhivi-esli-osmelishsya&utm_content=2014&fbclid=IwAR3ApzhlfViIE9V9gMjUE32kT36W_q1aQQdWcWiFe1H5N46mJSQbgcbYzmg
© Наша Психология
Опубликовано Оставить комментарий

Первые шаги для выхода из депрессии.

Первые шаги для выхода из депрессииКлиенты с депрессией часто связывают своё нежелание что-либо делать с недостатками характера. Они критикуют себя, ссылаясь на свою ленивость и непригодность, и этим только ухудшают самочувствие. Когда они начинают понимать, что их состояние связано не с ленью и непригодностью, а с реальной болезнью — их самочувствие улучшается.

В статье описаны начальные действия терапевта по облегчению состояния пациента с депрессией. Я использую пример своей пациентки, с диагнозом клиническая депрессия средней тяжести. Это поможет мне объяснить последовательность действий в терапии более наглядно.
Шаг 1. Обсуждение состояния пациента
После краткого разбора проблем клиента мы переходим к обсуждению состояния:

Терапевт: «Мне хотелось бы вернуться к выводам, которые вы сделали на прошлой сессии. Как вы относитесь к тому, чтобы обсудить подробности вашего состояния?»

В моей практике пациенты обычно охотно соглашаются на такое предложение — они хотят убедиться, что с ними всё в порядке.
Я описываю присущие депрессии симптомы следующим образом.

Терапевт: «Предполагаю, что в последние шесть месяцев вы пребывали в депрессии и поэтому в этот период вам было сложно справится с проблемами: со сном, концентрацией на работе, вы избегали общения с друзьями и близкими».

Шаг 2. Просветить пациента о его состоянии
Пациентам необходимо дать определённую информацию об их состоянии, чтобы они понимали проявление симптомов заболевания, а не относили сложности, происходящие с ними, за счёт своих недостатков: «Я плохой человек. Со мной что-то не в порядке».

Терапевт: «Обследование вашего состояние говорит, что у вас умеренная депрессия — это настоящее заболевание. Не путайте его с высказываниями людей о депрессии: «Так долго длится зима и холодно, я в депрессии». Они говорят о плохом настроении из-за усталости или плохой погоды. В вашем случае — у вас настоящая депрессия».

Шаг 3. Обнадёжить пациента
Иногда пациенты боятся, что другие считают их ненормальными. Они могут рассказать об этом или умолчать. Поэтому я объясняю, что методы когнитивно-поведенческой терапии помогают быстро снизить степень негативных проявлений депрессии, и обучают клиентов самостоятельно справляться с симптомами в будущем.

Терапевт: «Ваше состояние часто встречается. Большинство людей с аналогичным состоянием страдают от проблем, похожих на те, что вы описали. Эти проблемы связаны с образом мышления, который бывает при депрессии. Поэтому в сессиях мы уделим особое внимания выявлению ваших мыслей и вместе научимся формировать более реалистичный взгляд на ситуацию. Что вы об этом думаете?»

Чаще всего пациенты испытывают облегчение от такой информации — они начинают понимать, как будет проходить терапия, у них появляется надежда на благоприятный исход и они соглашаются на сотрудничество.
Шаг 4. Снять чувство вины с пациента
Обычно пациенты винят себя за негативные мысли или поведение. Чтобы исключить влияние негативных чувств на состояние при депрессии, я разъясняю что его вины здесь нет. Это поможет в дальнейшем не тратить время на подобные обсуждение, а эффективно решать возможные проблемы пациента.

Терапевт: «В данной ситуации негативное мышление не ваша вина, а один из симптомов депрессии. В этом состоянии человек видит себя, своё окружение и будущее будто через очки, покрытые тёмной краской: безнадёжно и уныло. Во время наших сессий мы постепенно смоем эту чёрную краску. Вы сможете увидеть мир более реалистично».

Шаг 5. Рассказать о влиянии симптомов депрессии на жизнь пациента
Важно выяснить, как пациенты относятся к проявлениям симптомов депрессии в своей жизни — за какие свои действия они себя критикуют, затем провести аналогию к другим жизненным ситуациям, чтобы пациент осознал непродуктивность своей критики.

Терапевт: «Давайте обсудим симптомы депрессии, которые вы назвали. Вы сказали, что не спите большую часть ночи, вам тяжело сконцентрироваться на работе, вы избегаете встреч с друзьями и близкими и потеряли чувство радости. Очевидно, что депрессия влияет на вашу продуктивность в течение дня и настроение. Часто люди в депрессии обвиняют и критикуют себя за случившееся. Вы можете вспомнить, за что вы обвиняли себя или критиковали в последнее время?»
Пациентка: «Я не могу заставить себя встать утром с кровати и даже приготовить себе завтрак. Я думаю, что совсем разленилась и веду себя безответственно».
Терапевт: «Когда вы болеете гриппом с большой температурой и не можете встать и приготовить себе завтрак, то обвиняете себя в таком случае?»
Пациентка: «Конечно, нет».

Конечно, пациент может не согласиться со сравнением депрессии с гриппом, или другой аналогией. Обычно пациенты могут сказать что-то вроде этого: «Ну, грипп, это действительно болезнь, как можно сравнивать…»
Для убедительного и достоверного ответа я подробно описываю симптомы пациента:

Терапевт: «Депрессия — тоже настоящее заболевание. Когда у вас портится настроение, это ещё не болезнь. Но вы постоянно испытываете уныние, безнадёжность и тоску. Вы не спите большую часть ночи, а днём не можете встать с кровати. Вы критичны к себе и вините себя за случившееся. Вас не интересуют друзья и близкие люди — вы отказались от контактов. Вам сложно концентрироваться на работе или выполнить простую домашнюю работу. Поэтому у вас такое же реальное заболевание, как и грипп».

Шаг 6. Научить пациента возражать собственным мыслям
Чтобы вовлечь пациента в терапию и мотивировать его активное участие в смягчении симптомов состояния, важно предлагать ему находить решения самостоятельно.

Терапевт: «Как думаете, что стоит напомнить себе, когда у вас появится мысль, что вы безответственная и ленивая?»
Пациентка: «Я бы себе ответила, что у меня депрессия и поэтому мне трудно что-либо сделать».
Терапевт: «Замечательно! Действительно, важно, чтобы вы помнили об этом. Давайте запишем, чтобы вспоминать на следующей неделе».

Затем мы с клиентом создаём копинг-карточку, чтобы вспоминать обсуждения на терапии и поддерживать себя в сложные моменты. Пациент будет читать карточку, как домашнее задание, когда почувствует беспомощность:

Что ещё можно предложить пациентам
В зависимости от состояния пациента, я могу рекомендовать для самостоятельной работы прочитать статью или главу из книги на тему «Как справится с депрессией». Или советую достоверные источники, которые написаны простым и понятным языком для широкой аудитории.
В таких случаях я даю дополнительное задание пациентам делать краткие заметки: что им понравилось и показалось полезным, а с чем они не согласны. Это помогает закрепить важную информацию, которую мы обсудили во время терапии.
Заключение
Простые шаги, которые я использую в своей терапевтической практике, помогают пациентам почувствовать себя лучше. Как следствие, пациенты начинают сосредотачиваться на положительном опыте, опровергать негативные мысли и убеждения, и постепенно меняют свой образ мышления на более реалистичный.
Подписывайтесь на мои публикации, Вас ждёт много интересной и полезной информации!

Психолог, Когнитивно-поведенческий терапевт — г. Ташкент (Узбекистан)