Предсказывает ли бессонница возникновение депрессии и других психических расстройств? Результаты нового мета-анализа показывают, что бессонница является значительным предиктором наступления депрессии, тревоги, алкоголизма и психоза. Общий риск погрешности в первичных исследованиях был умеренным.
Распространенность психических расстройств в течение жизни составляет около 25% от общей численности населения, что является очень высоким показателем. Пациенты с психическими расстройствами страдают от существенного ухудшения качества жизни и снижения способности к участию в социальных и профессиональных сферах жизни. Около 35-50% пациентов развитых стран с серьезными психическими расстройствами не получают терапии. Между манифестацией заболевания и началом лечения чаще всего проходит несколько лет. Кроме того, среди получающих лечение пациентов высока доля резистентности и рецидивов: доля рецидивов большого депрессивного расстройства после прохождения когнитивно-поведенческой терапии и курса антидепрессантов составляет около 50%.
По экономическим и практическим причинам представляется целесообразным осуществлять профилактические стратегии преимущественно в отношении лиц, подверженных повышенному риску возникновения психического расстройства. Бессонница — синдром, для которого характерны нарушения засыпания и\или продолжительности сна, вызывающие также нарушения функционирования в дневное время — может служить индикатором этого риска. С патофизиологической точки зрения, бессонница означает когнитивную и физиологическую возбудимость, повышенную озабоченность сном и нарушение связанной со сном адаптации.
В двух предыдущих мета-анализах бессонница была названа одним из признаков манифестации большого депрессивного расстройства. Отношения шансов (odds ratios) в этих исследованиях были 2.60 и 2.27 соответственно при доверительном интервале 95%. Однако в этих источниках некоторые исследования включали в себя участников с проявлениями только ночных симптомов депрессии, хотя дневная симптоматика является необходимым условием постановки диагноза бессонница. При отсутствии дневных симптомов бессонницы ночные симптомы не всегда требуют терапевтического вмешательства. Но бессонница с дневными симптомами требует фармакологического или психотерапевтического лечения. Другие имеющиеся исследования сообщают, что бессонница может также быть фактором риска для других психиатрических симптомов, включая, помимо депрессии, тревогу и суицидальные мысли.
Это открывает возможность использовать лечение бессонницы для профилактики психических расстройств. Бессонница хорошо поддается лечению, причем первой терапевтической линией является когнитивно-поведенческая терапия бессонницы (Cognitive behavioral therapy for insomnia (CBT-I)). CBT-I – это комплекс процедур, включающий поведенческие методы, релаксацию и когнитивную терапию. С CBT-I симптомы бессонницы могут быть значительно снижены в краткосрочной и долгосрочной перспективе. В качестве первого шага на пути к профилактике необходимо ответить на вопрос, предсказывает ли бессонница последующее возникновение различных психических расстройств.
Насколько известно, мета-анализ исследований взаимосвязи бессонницы, включающей симптомы в дневное время и возникновения различных психиатрических симптомов или расстройств, пока не проводился. Цель настоящего исследования заключалась в количественном обобщении результатов длительных исследований, посвященных изучению того, является ли бессонница фактором риска для последующего возникновения психического расстройства.
Данный мета-анализ проводился в соответствии с рекомендациями отчетности по мета-анализу результатов эпидемиологических наблюдений (Meta-analyses Of Observational Studies in Epidemiology — MOOSE) и заявлением о представлении систематических обзоров и мета-анализов результатов исследований по оценке медицинских вмешательств (Preferred Reporting Items for Systematic Reviews and Meta-Analyses — PRISMA).
После первичного поиска исследования-кандидаты на включение в анализ были подвергнуты фильтру из следующих критериев: опубликовано в период с 1980 по март 2018 года; на английском, итальянском, немецком, испанском или французском языках; только первичные исследования (рецензии, мета-анализы, тематические отчеты, комментарии или книги не допускались); возраст исследуемых был старше 18 лет; диагностика бессонницы на основе интервью или анкеты, охватывающей как ночные симптомы (такие как начало сна и трудности с поддержанием сна), так и дневные симптомы (такие как усталость, снижение концентрации и мотивации) расстройства; диагностика психического расстройства на основе DSM-III или более поздней версии DSM или ICD, подтвержденная клиническим интервью или результатом в утвержденном самооценочном опроснике, превышающим пороговое значение для патологии; участники с изначальными признаками психического расстройства, отличного от бессонницы, были исключены из анализа или анализ в первичном исследовании статистически контролировался для базовой психопатологии.
Бессонница является значительным предиктором наступления депрессии (10 исследований, отношение шансов (odds ratio) 2.83, доверительный интервал (confidence interval) 1.55-5.17), тревоги (6 исследований, ОШ 3.23, ДИ 1.52-6.85), алкоголизма (2 исследования, ОШ 1.35, ДИ 1.08-1.67, и психоза (1 исследование, ОШ 1.28, ДИ 1.03-1.59). В исследовательском анализе всех психических расстройств отношение шансов составило 2.60 (ДИ: 1.70-3.97), что указывает на то, что первичная бессонница является значительным предиктором для последующего начала психопатологии. Значительная неоднородность была характерна для депрессий, тревожных расстройств и общей выборки.
В связи с такой высокой неоднородностью проводился анализ подгрупп. Включенные исследования были разделены на исследования с меньшей продолжительностью наблюдения (12-24 мес.) и с большей продолжительностью наблюдения (>24 мес.). Как для депрессии, так и для тревожных исходов неоднородность была незначительной в исследованиях с более короткой продолжительностью наблюдения, но очень значительной в исследованиях с более длительным наблюдением. Бессонница как предиктор психических расстройств была значимой для депрессии и тревоги в более коротких последующих исследованиях и для тревоги в более длительных последующих исследованиях, но не для депрессии в более длительных последующих исследованиях.
Кроме того, первичные исследования были разделены на исследования, в которых участвовали только исследуемые, не страдающие изначально какими-либо психическими расстройствами (“чистые” исследования), и исследования, допускающие коморбидность в исходном состоянии и проведение статистического контроля. Мы нашли 11 “чистых” исследований и два со статистическим контролем. Бессонница как предиктор психических расстройств оставалась значимой в выборке из 11 “чистых” исследований. Однако неоднородность в этой подгруппе все еще была значительной.
Автор: Алмазова Т.
Источник: Elisabeth Hertenstein , Bernd Feige , Tabea Gmeiner , Christian Kienzler , Kai Spiegel, Anna Johann, MarkusJanssonFröjmark, Laura Palagini, Gerta Rückere , Dieter Riemann, Chiara Baglioni. Insomnia as a predictor of mental disorders: A systematic review and meta-analysis. Sleep Medicine Reviews, 2019
http://psyandneuro.ru
Метка: анализ ситуации
Раздражительность и депрессия у детей.
Клиническая гетерогенность затрудняет попытки исследования патофизиологии, течения и терапии большинства, если не всех, психических расстройств. В случае с депрессивным расстройством, по причине его высокой гетерогенности, эти затруднения особенно значимы. Jha et al. [1] затрагивают эту проблему в своем исследовании связи уровня раздражительности с результатами терапии. Авторы рассмотрели раздражительность у взрослых пациентов с депрессивным расстройством в качестве возможного предиктора ответа на фармакологическое лечение в рамках проводимого клинического исследования. Исследование показало, что изменения в уровне раздражительности в начале лечения предсказывают дальнейшее снижение депрессивной симптоматики в ответ на терапию антидепрессантами. Таким образом, повышенный уровень раздражительности и его изменение в начале лечения могут послужить основанием для выделения отдельной клинической подгруппы депрессивных пациентов, то есть – выявить отчетливый терапевтический профиль.
Однако, помимо новизны обнаруженных сведений, исследование примечательно и другими аспектами. Так, авторы использовали методы оценки, требующие относительно невысокой предварительной подготовки специалистов; кроме того, эти методы предоставлялись в рамках подхода к терапии и уходу, опирающегося на количественные данные. Этот подход может быть напрямую заимствован другими специалистами, осуществляющими терапию и уход за пациентами. Для исследования были набраны две обширные независимые группы. Использованные для этих групп методы были достаточно схожи, чтобы позволить осмысленные сравнения, однако в достаточной степени различны, чтобы оценить возможность генерализации. Сопоставимость результатов двух групп говорит в пользу их важности. Наконец, полученные результаты расширяют наши представления об объекте изучения и ставят множество вопросов для дальнейших исследований.
Несмотря на то, что исследование проводилось со взрослыми испытуемыми, авторы указывают на значимость раздражительности в контексте психического развития. В свою очередь исследования, проведенные с детьми, говорят в пользу важности обнаруженных сведений. Авторы обсуждают различия в нозологии детской и взрослой депрессии, а конкретно – тот факт, что раздражительность считается ключевым симптомом детского и подросткового, но не взрослого депрессивного расстройства. Полученные сведения ставят вопрос о включении раздражительности в качестве диагностического симптома для всех возрастных групп.
Область исследований раздражительности в контексте психического развития простирается гораздо дальше большого депрессивного расстройства; в последние 20 лет количество исследований по данной теме росло экспоненциально [2], послужив ответом на вызовы, поставленные в 90-х. Тогда предполагалось, что тяжелая хроническая детская раздражительность может говорить о начале биполярного расстройства. Беспокойство оказалось беспочвенным: позднейшие исследования, в том числе лонгитюдные, опровергли эту информацию [3,4]. Однако эти же исследования показали, что тяжелая хроническая детская раздражительность составляет отдельный фенотип, заслуживающий изучения сам по себе, вне зависимости от связи с другими клиническими синдромами [3-5]. Раздражительность у детей и подростков, разумеется, может возникать при различных клинических диагнозах, однако она предсказывает биполярное расстройство не больше, чем это делают другие проблемы эмоционального характера [4].
Автор перевода: Сыроквашина О.
Источник
Литература:
- Jha MK, Minhajuddin A, South C, et al.: Irritability and its clinical utility in major depressive disorder: prediction of individual-level acute-phase outcomes using early changes in irritability and depression severity. Am J Psychiatry 2019; 176:358–366
- Leibenluft E, Charney DS, Towbin KE, et al.: Defining clinical phenotypes of juvenile mania. Am J Psychiatry 2003; 160:430–437
- Brotman MA, Kircanski K, Stringaris A, et al.: Irritability in youths: a translational model. Am J Psychiatry 2017; 174:520–532
- Leibenluft E: Severe mood dysregulation, irritability, and the diagnostic boundaries of bipolar disorder in youths. Am J Psychiatry 2011; 168:129–142
- Wakschlag LS, Perlman SB, Blair RJ, et al.: The neurodevelopmental basis of early childhood disruptive behavior: irritable and callous phenotypes as exemplars. Am J Psychiatry 2018; 175:114–130
Анастасия Сухорукова. Психологическая травма: суть явления и механизмы защиты.
Так уж устроен мой профессиональный путь, что запросы с бытовыми проблемами случаются у меня не часто. Бывают, конечно, проблемы в отношениях и личностный кризис, но чаще ко мне обращаются люди, которые столкнулись с последствиями давних или свежих психологических травм. О том, что это такое, как распознать психологическую травму и как наша психика защищается от неё, мы и поговорим сегодня.Почему в своём блоге я в очередной раз рассказываю о грустном? Потому что у каждого из нас есть опыт. А опыт — это зачастую ошибки, разочарования и боль. И разглагольствования о том, что нужно жить сегодня и думать о хорошем — они не работают, если есть рана и она болит. Позитивное мышление не помогает, если вы годами были голодны. Это можно сравнить с физическим голодом. Разве от разумных уверений про возможность еды в будущем или от разговоров о том, что нужно просто не думать о еде — желудок болеть перестанет? Нет. Будет злость и обида. Потому мы говорим о боли. Потому я не пишу про чудеса позитивного мышления.
Что такое психологическая травма
Часто психологической травмой считают такое событие, которое вызвано шоковой информацией, внутренней катастрофой и является если не единичным, то по крайней мере эпизодическим опытом. Но это – только половина правда. Вторая половина – это то, что травмой является любой опыт, который принёс нам эмоциональную боль, которая каким-либо негативным образом отразилась на вашей жизни и продолжает отражаться в течение длительного времени.
Такой психологической травмой может быть единичное событие, например в случае социального, физического или эмоционального насилия, который идёт вразрез со всей вашей прошлой жизни.
Травма может быть двух видов:
1. Шоковая — как понятно из названия это стрессовое событие огромной эмоциональной интенсивности, которое случилось единоразово и имеет очень конкретные временные границы. Определить такую травму просто. Человек обычно помнит время начала травмирующего события, приблизительно или точно может описать характер события и определяет момент окончания. Пример такой травмы — терракот, изначилование, смерть близкого человека. Обычно в работе с шоковой травмой много конкретики, что делает работу с ней намного понятней следующего вида.
2. Травма кумулятивная — это намного более сложный механизм травмирования. Это длительное пребывание в условиях стресса. Первый эпизод может и иметь характер шоковой травмы, но чаще человек говорит «это всегда было». Под «этим» может подразумеваться семейное насилие, обесценивание, пребывание в ситуации буллинга или другой формы психологического насилия. Каждый отдельный элемент сам по себе не является настолько уж мощным. Но «вода камень точит», и когда травма «капает» в одно и то же место — образуется рана. Самое ужасное в этом виде травмы, что часто она является единственной нормой человека. И работа с кумулятивной травмой занимает больше времени.
По сути травма — это открытая рана, которая постоянно кровоточит и периодически затягивается. Но при малейшем «толчке» она снова открывается.
Когда ко мне приходит человек, рана которого болит настолько, что он готов сделать что угодно, чтобы вырвать боль с корнем — я понимаю, что нам предстоит долгий непростой путь. Буду честна, далеко не каждый клиент готов этот путь проходить. Каждый раз, когда я встречаюсь с готовностью клиента идти вглубь себя, доставать боль и трансформировать ее в опыт — я радуюсь тем трансформациям, которые произойдут при достаточном терпении.
Защитные механизмы
Почему эта работа зачастую бывает длительной? Дело в том, что наша психика устроена таким образом, что сталкиваясь с непереносимыми чувствами она формирует мощную защиту от них. Это помогает нам справиться на самых первых стадиях – на стадии отрицания и шока. В состоянии стресса наша психика не способна понять, осознать и справиться с такой сильной болью. Этот защитный механизм может носить характер отрицания, вытеснения, обесценивания, замещения, замирания. В этот период мы кажемся себе невероятно эффективными и вроде как хорошо справляющимися. Так происходит потому, что шок действует как обезболивающее. Можно сравнить этот эффект с отсутствием боли в первые секунды после сильной автомобильной аварии, потери конечности. Только там работают определённые вещества в головном мозге, а в психике работают защитные механизмы.
Проходит время, шок и защитный механизм становится более проницаемым. Он все ещё работает, но потихоньку начинают пропускать кризис но информации, которые мы способны выдержать без сильных энергетических затрат. Проще говоря, со временем мы становимся восприимчивыми к новой душевной боли. Когда мы чувствуем истончение этой защиты — нам больно. Так мы понимаем, что были травмированы.
О защитных механизмах пишут много. Я скажу о тех, которые чаще всего встречаю в работе.
Вытеснение — это реакция на непереносимые чувства. Когда нет возможности осознать и выдержать, принять и жить дальше — психика выбирает не помнить. Это как стена между вашей разумной жизнью и болью, которая лишаев разума. Иногда это хорошо. И я даже не убираю такую защиту, если этот опыт не мешает вам сегодня. Если же это мешает вашему спокойствию — мы медленно, но верно будем укреплять ваши ресурсы и снимать со стены по кирпичику, пока вы не будете способны встретиться с травмой и попрощаться с болью.
Идентификация (бывает в форме симбиоза или потери ощущения себя). Это механизм, где свои wasчувства настолько тяжелы, что легче и безопаснее чувствовать как другой, эмоционально присоединяться. По сути психолог делает то же самое, но есть огромная разница — те ваши чувства, которые эмпатирую я — я их анализирую. Есть наблюдающая за ними часть. То, что происходит в защитном механизме идентификации — неосознанный процесс отказа от своей личности и это плохо.
Расщепление — это один из самых интересных и самых глубоких механизмов защиты. Он заключается в том, что от личности как будто отделяется раненая часть и уходит глубоко внутрь. В отличие от вытеснения, эта часть не отдеЛяется стеной. Она очень чувствуется и регулярно даёт о себе знать. Болью, тревогой, одиночеством. Так формируется шизоидный процесс. О нем можно больше узнать тут. Отщеплённая часть — это всегда та часть, которая способна на глубокие чувства и близость. И пока она ранена — будет одиночество и будет боль. Терапия тогда будет заключаться в мягкой работе именно с отщеплённой частью, чтобы она выздоровела и смогла вернуться в целостность.
Рационализация — это чрезмерный уход от чувств в мышление и анализ. Почему мы используем ее? Потому что чувства в травме — это больно. Часть этой боли — результат непонимания причин. И чтобы немного снять тревогу и успокоить отчаявшуюся душу мы с вами объясняем все себе сами. И выбираем верить этому объяснению. Но как же редко оно совпадает с реальностью. Чаще всего это способ уйти от боли. А поскольку это невозможно, выключить одну только боль — уходит способность испытывать радость, злиться или даже чувствовать удовлетворение. Чтобы получить возможность стать счастливым нужно обрести способность параллельно думать и чувствовать.
Обычно мы привыкаем жить в этой защите. Оно и понятно, ведь именно они помогли нам справиться. Но чаще всего мы живём с фоновым чувством недовольства. Оттеснённые на периферию чувства отражаются в нашей жизни как весьма неприятные «симптомы»:
— Панические атаки — телесное воспоминание о травме. Шоковый страх — когда нет слов чтобы попросить о помощи и тело реагирует остро.
— Неспособность построить отношения — хождение по кругу в личных неудачах, неподходящие партнеры. Сюда же относится одиночество или наоборот, стихийные отношения.
— Постоянная тревога и беспокойство — зудящее такое чувство, от которого вы не можете внутри остановиться. А это утомляет даже в бездействии.
— Уход в себя — это способ избежать реальности, уходя внутрь своего душевного «бункера». Способ верный, но не оставляющий шансов на отношения и чувство безопасности в них.
Можно перечислить ещё с десяток последствий. Смысл один — страдние или онемение чувств.
Давайте подведём короткий итог. Травма — это рана вследствие столкновения с сильным раздражителем. Не обязательно катастрофичным, но достаточно сильным, чтобы оставить отпечаток на вашей личности и жизни. Иногда чтобы изменить свою жизнь нужно в эту травму пойти и поработать с ней. Но в отдельных случаях стоит научиться жить с ней осознанно. Что нужно именно вам — станет известно через несколько сессий терапии исследования.
Напоследок скажу про длительность терапии травмы. Она обычно занимает от полугода до нескольких лет. Почему? Потому что травмированными делает нас осторожными и выстраивает множество защит. Если ломиться в этот опыт с ноги — станет одной раной больше. Потому двигаться приходится со скоростью клиента. Иногда быстрее, иногда дольше. Самое главное — травма исцеляется и вы можете жить иначе. По-своему. Смотреть на мир не через окно боли, а чисто и осознанно.Источник: https://psy-practice.com/publications/travmy/psikholoicheskaya-travma-sut-yavleniya-i-mekhanizmy-zashchity/ При копировании материалов, ссылка на источник обязательна © psy-practice.com
