Про обиду и обидчивость.
Обида — это чувство, уходящее своими корнями в раннее детство. Если мы посмотрим на ситуацию развития маленького ребенка достаточно внимательным образом, то мы сможем увидеть, что ребенок в большой степени находится в зависимости от своих родителей. Он не может самостоятельно принимать решения и удовлетворять свои потребности.
В ситуации фрустрации, когда интересы и желания родителей и ребенка расходятся, ребенок оказывается в зависимой ситуации, где он вынужден подчиниться и чувствует при этом свою беспомощность и обиду. Фрустрации крайне необходимы, они служат развитию ребенка, но очень важно, чтобы родители помогали ребенку их преодолевать, объяснили ему, почему они ему в чем-то отказывают, принимали его чувства злости, недовольства и проговаривали их с ним. Если же фрустрации чрезмерно жесткие и родители запрещают ребенку выражать свои чувства, проявлять агрессию, то у ребенка формируется такая черта характера, как обидчивость.
Не имея возможности выразить свою агрессию и недовольство родителям, от которых он зависит и которых возможно боится, ребенок начинает чувствовать беспомощность, отчаянье и вынужден развернуть агрессию, направленную против ситуации на себя, превратив ее в обиду. При отсутствии поддержки и сочувствия добавляется компонент жалости к себе.
Связанна ли обида с несправедливостью?
Справедливость и несправедливость — это оценочные моральные категории. Если говорить научным языком, то чувство обиды является формой реакции на фрустрацию. По большому счету, любая фрустрация (нарушение планов, разрушение ожиданий или иллюзий, невозможность получить желаемое — то, на что человек рассчитывает) с его точки зрения является несправедливостью. Часто чувство обиды возникает даже в тех ситуациях, где сознательно человек понимает, что он неправ, но отреагировать на ситуацию другим, более конструктивным образом, у него не хватает внутренних ресурсов.
Чем опасна обида?
Как мы уже говорили выше, за обидой скрывается подавленная агрессия, которая направляется на себя. Любые подавленные эмоции разрушительно воздействуют на наш организм, приводя к определенным соматическим нарушениями. Так, в современных исследованиях мы можем видеть, что обидчивые дети, которым не позволялось открыто проявлять агрессию в семье, гораздо чаще болеют простудными заболеваниями. Во взрослом возрасте подавленная агрессия, гордыня (защитный механизм в виде нарциссического превосходства, помогающий избежать чувств беспомощности и отчаяния) и дифицитарность (отсутствие хорошего защищающего материнского объекта в голове) приводит к онкологическим заболеваниям.
Как обида влияет на нашу жизнь?
Как правило, негативные последствия обиды в отношениях не заставляют себя долго ждать. Фактически обида — это уход из отношений внутрь себя и общение со своими внутренними объектами из детства. Невозможность проявить агрессию, защитить себя, конструктивно разрешить конфликтные ситуации приводят к сложностям во взаимоотношениях, постоянным переживаниям и их соматизации.
Помощь психолога при обидчивости:
Многие клиенты задают вопрос: как справится с чувством обиды?
На это я всегда отвечаю вопросом: что Вы имеете в виду под словом «справиться»?
Часто клиенты хотят подавить обиду или просто ее не чувствовать. Но проблема заключается в том, что живой человек не может не чувствовать. Если мы не ощущаем наших чувств, то они превращаются либо в действия (уйти, прекратить общаться, не брать трубку), либо в соматические болезни, тогда наше тело начинает чувствовать и говорить за нас.
В интернете часто можно найти совет психологов в ответ на вопрос: «Как справиться с обидой?» — обиду нужно принять, признать ее факт наличия и проговорить это чувство с тем, кому оно адресовано. Это все, конечно, любопытно, но насколько это реализуемо и какой от этого будет эффект?
Правильнее было бы исходить из того, что обида — это наш внутренний способ реагирования на обстоятельства. Количество обиды, злости или других эмоций, которые требуют выплеска либо подавления, зависят от объема нашего внутреннего контейнера, от того, какую ситуацию мы способны переварить и переработать внутри себя, а не отреагировать во вне, обвинив других или заболев.
Индивидуальная психоаналитическая психотерапия, как и групповая психоаналитическая психотерапия, как раз-таки и создает такое пространство, в котором клиент может познакомиться со своими чувствами и научиться взаимодействовать со своими настоящими эмоциями.
Задачей психоаналитической терапии является воссоздание ситуации детства и поддержка клиента, чтобы он смог справиться и пережить то, что было невозможно в его ситуации развития.
Автор: Басов Дмитрий Игоревич
Какие ассоциации возникают у вас при слове «сострадание»? Часто это бывает жалость, снисхождение – или, например, святость, служение, как будто сострадание доступно только монахам или сестрам милосердия. Но пришло время развенчать эти мифы и посмотреть на сострадание иначе, потому что именно оно способно изменить нас самих и весь мир к лучшему.
Храбрость и мудрость
Начать рассказ о сострадании стоит с того, что это не слабость, не потакание и не роскошь. Это основа для развития моральной и душевной храбрости, которая позволяет пойти навстречу трудностям, начать работать со сложными и болезненными переживаниями и их причинами.
Понимать сострадание можно по-разному в зависимости от контекста: скажем, в некоторых духовных традициях сострадание рассматривается иначе, чем в научной психологии. Но важно не спорить о терминах, а взять на вооружение полезный инструмент, который бы помогал людям чувствовать себя лучше. Это и сделала современная психотерапия.
Что же понимают под состраданием психологи? Сразу отметим, что сострадание – это не чувство, а поведение, для которого требуются два навыка:
способность понимать и вступать в контакт со страданием (своим или чужим), чувствительность к дискомфортным переживаниям и причинам дистресса – храбрость;
желание и намерение устранить страдание, добраться до его причин и постараться предотвратить его в будущем – преданная мудрость.
С научной точки зрения, сострадание может протекать в трех направлениях:
Другой ? Я
Я ? Другой
Я ? Я
Как показывают исследования, сострадания катастрофически мало в нашем мире завышенных стандартов и гонки за успехом, в обществе, наполненном стыдом и самокритикой. И если помогать другим и делать им добро (поток «Я – Другой») – это еще как-то согласуется с распространенными ценностями, то уж сострадание к себе («Я – Я») часто кажется излишеством и эгоизмом. В том-то и беда.
Но преимущество модели трех потоков сострадания как раз в том, что каждый из них можно развивать и усиливать, в результате чего будет меняться наше состояние сознания и социальное поведение.
Нейробиология сострадания
Как же так сложилось, что нам порой легче проявить сострадание к другому, чем к самому себе? Современные технологии позволяют нам увидеть, что эти два процесса протекают по-разному с точки зрения работы мозга. Когда мы сострадаем другому человеку, у нас включаются три системы мозга:
1. Система эмпатии (передняя поясная кора, инсула, амигдала): когда мы видим, что кому-то плохо, мы распознаем чужую боль, можем сами будто ощутить то же, что и этот человек, и от этого начинаем ощущать заботу, желание помочь.
2. Система социальной когниции (префронтальная кора, височно-теменной узел, задняя теменная кора): когда мы видим, что кому-то плохо, мы все-таки понимаем, что это отдельный от нас человек, делим ощущения на «свои» и «чужие» и способны более объективно понимать, что происходит с человеком.
3. Система мотивации сближения и вознаграждения (базальные ганглии вблизи ствола мозга, в переднем мозге, включая префронтальную кору): мы знаем, что, когда поможем другому, нам от этого станет приятно. Когда наше внимание привлекают значимые объекты и люди, происходит выброс нейромедиаторов, отвечающих за реакцию удовольствия, и от этого у нас появляется желание с ними взаимодействовать – то есть оказывать помощь.
Загвоздка в том, что, когда нам самим плохо, у нас работает первая система, а вот вторая и третья оказываются недоступны. Мы часто не способны посмотреть на себя со стороны и тем более получить удовольствие от своих страданий. Более того, система социальной когниции работает за счет эволюционно более новых структур мозга («новый мозг»), а они отключаются в ситуации боли и сильных эмоциональных переживаний.
Так мозг дает место примитивному защитному поведению («старый мозг»), которое обеспечивает выживание: борьбе, бегству, замиранию или заискиванию. Тем не менее, природа наделила нас хитрым умением, которое позволит обойти стороной устаревшие защиты и проявить к себе сострадание ради достижения более ресурсного состояния.
Наблюдающее Я
Человеческое сознание – удивительная штука, способная заворачиваться само в себя, как змея, кусающая себя за хвост. В отличие от животных, человек способен так же эмоционально реагировать на мысль или фантазию, как если бы это происходило на самом деле.
Представьте себе, что вы держите в руке лимон, разрезаете его, чувствуете запах сока, кладете ломтик лимона в рот. Скорее всего, слюнные железы не заставят долго ждать и поведут себя так же, как если бы лимон был настоящим, а не плодом воображения.
К сожалению, то же происходит со страданием. Волнение о предстоящих неприятностях или болезненные воспоминания вызывают столь же яркие эмоции, как если бы эти события разворачивались прямо сейчас у нас перед глазами. Когда мы застреваем в тревожных мыслях, в гневе на виновных, в страхе за последствия, мы можем поддаться иллюзии, что это реально, – тогда как на самом деле это лишь игры разума.
Чтобы суметь вытащить себя из этого порочного круга, можно обратиться к навыку, которым обладает каждый из нас, даже если вы пока не пробовали им пользоваться: метакогнитивная позиция – то есть размышление о самом процессе размышления. Можете проделать такой эксперимент:
1. Произнесите про себя или даже вслух фразу, которая донимает вас достаточно часто. Например, «я никому не нравлюсь».
2. Теперь добавьте к этой фразе другое вступление: «У меня есть мысль, что я никому не нравлюсь» – и постарайтесь прислушаться, как теперь эта фраза влияет на ваше состояние, какие вызывает чувства и ощущения.
3. Наконец, в третий раз произнесите эту же фразу так: «Я замечаю, что у меня есть мысль, что я никому не нравлюсь». Как вам такой вариант? Насколько довлеет эта мысль над вами теперь?
Такая формулировка помогает нам внутри себя дистанцироваться, словно бы отступать на шаг назад, чтобы со стороны смотреть на эту змею, кусающую себя за хвост, не запутываясь в ее извивающихся кольцах.
Если вы когда-нибудь занимались практиками осознанности, то знаете, что именно стороннее наблюдение и безоценочность ко всему, что удается заметить, тренируют нашу выносливость к любым хитросплетениям ума. Потому что на самом деле это только ум. Только мысли. А мысли – не факты.
Сам себе друг
Включение наблюдающего Я позволяет нам посмотреть на себя, как если бы это был другой человек. Для этих же целей можно использовать и совсем простые приемы. Например, в трудной ситуации, когда вас переполняют чувства или потоки самокритики, остановите себя вопросом: «Что бы я сейчас почувствовал(а), сказал(а) или сделал(а), если бы мне такое сказал мой близкий друг (ребенок, партнер, родственник)?»
Как правило, сам этот вопрос сразу позволяет изменить точку обзора и включить систему социальной когниции, которая открывает дорогу более здравому и мудрому взгляду на ситуацию и переживания.
Чтобы эффективно обратить сострадание на себя, попробуйте сформулировать хотя бы три – четыре конкретные фразы, которые бы можно было сказать близкому человеку, который горюет или переживает не лучшие времена. После этого, оказавшись в трудной ситуации или вспоминая о ней, попробуйте те же фразы произнести себе, глядя в зеркало.
Исследования показывают, что это один из наиболее эффективных способов активации системы социальной когниции в процессе самосострадания. Менее действенно, но все равно полезно будет произнести эти фразы вслух без зеркала или хотя бы про себя.
Нужные слова
Иногда из-за жизненного опыта и травм привязанности у человека просто нет понимания и навыков сострадания. Бывает совершенно непонятно, что же себе или кому-то другому такое произнести, чтобы не обесценить их чувства и оказать поддержку.
Гораздо легче сказать: «Не плачь, все же нормально!» или «Возьми себя в руки, вон дети в Африке голодают, а ты тут на пустом месте устраиваешь истерику». Но это будет жестким проявлением инвалидации, то есть обесценивания чувств. К сожалению, сами чувства никуда от этого не деваются – просто обрастают слоями самокритики, стыда и избегания.
Вместо этого можно выбрать одну из сострадательных фраз, которые можно произнести, чтобы поддержать близкого человека или даже самого себя:
«Это было действительно страшно (грустно, больно, несправедливо)».
«Давай помогу тебе в этом разобраться».
«Я понимаю, что тебе нужно побыть одному (одной). Я хочу быть рядом, чтобы тебя поддержать. Поэтому когда я тебе понадоблюсь, ты всегда можешь ко мне обратиться».
Хвалить себя
Чтобы закрепить новый вид поведения, то есть навык самосострадания, нужно себя за него хвалить. В следующий раз, когда вы вспомните, что можно быть себе другом, и сможете отнестись к своим переживаниям по-доброму и с заботой, придумайте себе за это награду.
Проговорите слова благодарности себе, подарите себе приятные впечатления или лишний час сна, позвольте себе желанную вещь. Чем приятнее вам будет проявлять к себе сострадание, тем быстрее такое отношение к себе станет привычным.
Teatteriharrastus oli Anne Kassimäelle tie ulos uupumuksen kierteestä. Lavalla hän sai hetken olla joku muu kuin se väsynyt, vähän tyhmistynyt Anne. Taiteen on useissa tutkimuksissa osoitettu ennaltaehkäisevän sairauksia, edistävän toipumista ja jopa vähentävän tarvittavien lääkkeiden määrää.
Ensimmäinen merkki oli puheen muuttuminen änkytykseksi. Sitten Anne Kassimäki huomasi unohtelevansa yksinkertaisia asioita, kuten missä on työpaikan wc.
Työkseen Anne Kassimäki, 37, hoitaa suuren yrityksen asiakaskontakteja.
Kun hän sairastui ensimmäisen kerran burnoutiin, hän soitti työtoverinsa pakottamana lääkärille. Heti kun työkaveri poistui huoneesta, Kassimäki peruutti juuri varaamansa vastaanottoajan. Oli ylivoimaisen vaikeaa myöntää, että hän tarvitsi apua. Lopulta vaihtoehtoja ei enää ollut.
Mennessään asiakastapaamiseen hän huomasi, ettei osannut ajaa Helsingistä Lahteen. Silloin oli pakko pysähtyä moottoritien laitaan ja soittaa apua.
Ajatukset meni ihan lumipalloksi ja puuroksi.
Kassimäen burnout uusi vielä kahdesti. Vaikka hän oppi tunnistamaan uupumisen oireet, silti ne aina yllättivät.
– Toisella kerralla vaan tajusin, että nyt ahdistaa taas. Änkytän ja sekoilen ja unohdan koko ajan asioita. Mietin vain, että olenkohan mä koskaan parantunutkaan.
Puhelias Kassimäki alkoi pelätä yhteisiä keskusteluja, koska joku olisi saattanut kysyä asioita, joihin hän ei tiennyt vastausta.
– Ajatukset meni ihan lumipalloksi ja puuroksi, Anne Kassimäki muistelee.
Myös henkilökohtainen hygienia unohtui, eikä Kassimäki harjannut pörröistä tukkaansa viikkoihin.
Kuva: Yle / Mira Pelo
“Teatterissa sain lomaa mun omasta elämästä”
Harrastajateatterissa Kassimäki oli viihtynyt jo lapsuudenmaisemissaan Pohjois-Karjalassa, mutta harrastus oli ajautunut taka-alalle. Toivuttuaan ensimmäisestä burnoutista hän etsi kotipaikkakunnaltaan Vantaalta harrastajateatterin ja pyysi päästä mukaan.
Teatterissa hän saattoi unohtaa arjen vaikeudet, suorittamispakon ja muut paineet.
– Teatterilla mä sain olla ihan joku muu kuin se väsynyt Anne, joka oli vähän tyhmistynyt, koska ei osannut reagoida ja jolla meni aivot solmuun. Joko se toinen ihminen oli upea kaunotar tai joku vihainen mieshahmo. Mutta se ei ollut väsynyt ja uupunut. Mä sain lomaa mun omasta elämästä.
Kuva: Yle / Mira Pelo
Kassimäki sai burnoutiinsa kaikki tavanomaiset hoidot. Sairauslomasta ja mielialalääkkeistä huolimatta hän käpertyi helposti sohvanpohjalle, koska jo pelkkä kaupassakäynti saattoi laukaista paniikkikohtauksen. Yhden sellaisen jälkeen hän päätti, ettei menisi enää edes teatteriin.
Kun tulin teatterilta, mulla oli pitkän aikaa kevyen rento olo.
Onneksi puoliso ymmärsi, että teatteri oli ainoa paikka, josta palatessaan Kassimäki oli hyväntuulinen. Siksi hän suostutteli Kassimäen lähtemään näytelmäharjoituksiin ja lupasi viedä ja hakea tämän. Itkuinen Kassimäki yritti estellä, mutta suostui.
– Kun tulin sieltä, mulla oli pitkän aikaa kevyen rento olo. Ei ollut enää sellainen ahdistunut ja puristava tunne. Kotona mä itkin sitä onnellisuutta ja myöskin sitä, että mä haluan eroon tästä sairaudesta. Halusin takaisin teatterille, olla iloinen ja nauttia siitä.
Näytteleminen ja harrastajateatteritoiminta merkitsivät Kassimäelle pääsyä pois uupumuksen kehästä. Hän on miettinyt, että koska on luonteeltaan sähäkkä ja ulospäinsuuntautunut, hän oli kahminut itselleen liikaa velvollisuuksia niin työ- kuin vapaa-ajallaan.
Kuva: Yle / Mira Pelo
Taide ennaltaehkäisee sairauksia ja edistää toipumista
Maailman terveysjärjestö WHO julkaisi 11. marraskuuta 2019 raportin taiteiden merkityksestä ihmisten terveydelle ja hyvinvoinnille. Raportti on laatuaan ensimmäinen ja se osoittaa hyvin konkreettisesti, kuinka taide lisää ihmisten hyvinvointia, ennaltaehkäisee sairauksia sekä edistää toipumista.
Raportin julkistamisen yhteydessä Debs Teale kertoi oman tarinansa. Hän oli sairastanut kroonista masennusta koko aikuiselämänsä, ja joutui ottamaan mielenterveysongelmiinsa päivittäin 21 eri lääkettä. Kun Teale löysi terveysaseman vastaanotolta esitteen taidekurssista, hän päätti tarttua siihen. Omien sanojensa mukaan jotain hänen sisällään tapahtui, kun hän tarttui pensseliin ja maaleihin. Nyt Teale on ollut ilman lääkkeitä seitsemän vuotta ja hän hän on kiertänyt laajasti ympäri Britanniaa kertomassa kokemuksistaan. Lue myös: Keskoset toipuvat nopeammin musiikkia kuunnellen, tanssi voi kuntouttaa Parkinson-potilaita – WHO:n raportti kertoo, kuinka taide voi hoitaa sairauksia
Debs Tealen ja Anne Kassimäen kokemukset taiteen parantavasta voimasta saavat tukea myös Lääkäriliiton toiminnanjohtaja Kati Myllymäeltä.
Myllymäen kiinnostus taiteen käyttöön terveydenhoidossa lähti konkreettisesta potilastyöstä. Kun vastaanottohuoneen seinällä oli taideteos tai kuva, monet potilaat ja omaiset ryhtyivät keskustelemaan siitä.
– Kuvat ja musiikki auttavat ihmistä sanoittamaan omaa kipuaan tai pelkoa ja ahdistusta.
Myös lääkärin on helpompaa lähestyä vaikeita aiheita taiteen kautta.
– Esimerkiksi jos lääkäri kysyy potilaalta, että pelkäätkö kuolemaa, niin kyllähän se tulee aika lailla päin näköä, toteaa Myllymäki.
Kuva: Yle / Mira Pelo
Myös sängyn pohjalta koettu taide auttaa
Taiteen käyttö osana terveydenhuoltoa ei tarkoita, että potilaan tarvitsisi olla kulttuurin suhteen aktiivinen. Kaikille se ei ole edes mahdollista. Ihmisellä pitäisi kuitenkin myös sairastuttuaan tai jouduttuaan laitoshoitoon olla mahdollisuus nauttia niistä asioista, joista hän terveenäkin on nauttinut. Siksi kulttuurin toimijoiden on tultava osaksi terveydenhoitoa.
Hoitajat päättävät liian usein, millaisesta kulttuurista vanhukset pitävät.
Tärkeää on myös kuunnella, mikä on kunkin potilaan oma kiinnostuksen kohde. Yhdelle se voi olla käsillä tekeminen, toiselle laulaminen. Joku saa voimaa uppoutumalla kirjojen tarinoihin, toinen taas löytää digimaailmasta oman pelikenttänsä.
– Esimerkiksi vanhusten hoitokodeissa hoitajat päättävät liian usein ja liian stereotyyppisesti, millaisesta kulttuurista vanhukset pitävät, sanoo Taideyliopiston Arts Equal -hankkeen varajohtaja Kai Lehikoinen.
Arts Equal -hankkeessa on tutkittu, miten taide ja kulttuuri julkisina palveluina voisivat lisätä yhteiskunnallista tasa-arvoa ja hyvinvointia 2020-luvun Suomessa.
Kuva: Yle / Mira Pelo
Ajatukset pois kivusta ja pahasta olosta
Taiteen ja sairaanhoidon yhteys ei ole uutta, vaan siinä palataan lääketieteen alkujuurille. Kun käytössä ei ollut lääkkeitä tai muita tehokkaita hoitovälineitä ajateltiin, että kauneus ja taide parantavat viemällä ajatukset pois omasta kivusta tai pahasta olosta. Siksi myös sairaalat pyrittiin sijoittamaan kauniiseen ympäristöön, jossa oli riittävästi raitista ilmaa ja hyvää ruokaa.
– Kaikki ihmiset tarvitsevat ympäristön visuaalisuutta ja siihen kuuluu myös akustinen taide, musiikki. Hoitajien ja lääkäreiden puukenkien kopse muovimatolla tai laitteiden yksitoikkoinen surina ja piipitys eivät ole akustisesti kaikkein rauhoittavimpia elementtejä, Myllymäki toteaa.
Sitä miettii, miksi sairaaloista on tullut niin steriilin valkoisia.
Myllymäki viittaa tutkimuksiin, joissa musiikki on auttanut saamaan yhteyden aivohalvauspotilaaseen ja kuinka dementit tunnistavat lapsuutensa laulut. Myös siitä on tutkimusnäyttöä, että tietyiltä potilaita voidaan vähentää psyykenlääkkeitä ja kipulääkkeitä, jos ympäristössä on tarjolla taidetta, väriä tai luontonäkymä.
– Kun tiedetään, mitkä värit rauhoittavat ja mitkä ahdistavat, niin sitä miettii, miksi sairaaloista on tullut niin steriilin valkoisia, ja miksi lääkärillä on valkoinen takki, pohtii Myllymäki.
Kuva: Yle / Mira Pelo
Taidehankinnat vai hoitajien palkat?
Moni uusi sairaala on ottanut taidehankinnat mukaan jo suunnitteluvaiheessa. Hienoimpia esimerkkejä ovat Uusi lastensairaala ja Mikkelin sairaala-alueen Perhetalo.
Taloudellisesti tiukkoina aikoina ei ole kuitenkaan helppo perustella, miksi rahaa käytetään taidehankintoihin eikä esimerkiksi hoitajien palkkoihin. Näin oli myös Mikkelissä, mutta potilaspalaute oli toisenlaista, kertoo Myllymäki.
Onhan se inhottava ajatus, että tuijotat valkoista kattoa ja odotat, milloin alkaa oksettaa.
Kun päiväsairaalassa keksittiin laittaa savolaisia luontokuvia huoneisiin, joissa dialyysi- ja syöpäpotilaiden olivat tiputuksessa, potilaat kokivat niiden helpottavan omaa oloaan.
– Onhan se inhottava ajatus, että tuijotat valkoista kattoa ja odotat, että milloin tulee paha olo ja alkaa oksettaa. Ja kun sinne tuli näyttelijä lukemaan runoja, niin potilaat halusivat seuraavallakin kerralla tulla hoitoon heidän kanssaan samaan aikaan, kuvailee Myllymäki.
Kai Lehikoinen nostaa esiin vauvasirkustoiminnan, joka on ollut käytössä Pirkanmaan sairaanhoitopiirissä. Neuvoloiden kautta on tarkoitus tunnistaa sellaisia vanhempia tai perheitä, joissa side aikuisen ja lapsen välillä ei ole paras mahdollinen.
– Vauvasirkuksessa haetaan akrobatian ja leikin kautta yhdessä tekemistä ja vaikka ymmärrystä siitä, että lapsi ei heti hajoa, kertoo Lehikoinen.
“Koska saan tehdä sitä mitä rakastan, olen voimakkaampi ja vahvempi myös töissä”
Teatteriharrastus on rentoa ja paineetonta, mutta siitä huolimatta kaikki tekevät parhaansa.
– Teatterissa moka on lahja, kiteyttää Kassimäki.
Kassimäelle teatteri on antanut paljon voimaa ja vahvuutta olla oma itsensä.
– Koska saan tehdä siellä sitä mitä rakastan, olen voimakkaampi ja vahvempi myös töissä ja kotona, hän summaa.
Kuva: Yle / Mira Pelo
Teatterin lisäksi Kassimäki harrastaa kauhuperformansseja. Hän kuuluu After Dark –ryhmään, joka rakentaa kauhuesityksiä. Kassimäki on aina tykännyt seurata ihmisten reaktioita.
Liikkuessaan esityksissä vampyyrina tai muuna hirviönä hän pääsee näkemään, miten tuntemattomat ihmiset ilmaisevat pelkoa. Joku tarttuu kädestä kiinni, toinen ei reagoi millään tavalla.
– Pelon tunne on monelle aika vieras. Mä en pelkää että mun burnout enää uusii, mutta mä tiedostan, että se on minussa. Sanotaan, että mä vähän jännitän sitä.
– Taide ei toimi kuten täsmälääke, että otetaan pilleri taidetta, niin se toimii. Sen pitää lähteä vapaaehtoisuuden pohjalta, muistuttaa Lehikoinen.
Tarvitaan myös lisää tutkimusta siitä, mitkä ovat niitä konkreettisia mekanismeja, joilla taide vahvistaa terveyttä ja hyvinvointia, Lehikoinen toteaa.
– Onko se sosiaalisuus, onko se luova toiminta vai niiden yhdistelmä?
Voisi ajatella kulttuuri- ja taidesuositusta Käypä hoito -suositusten sijaan.
Tällä hetkellä vaikuttaa siltä, että kiinnostusta asian tutkimiseen on. Myös siksi, että ennaltaehkäisevat toimenpiteet ovat yleensä halvempia kuin korjaavat toimenpiteet. Tarvitaan kuitenkin hurjasti lisää täsmätutkimusta, jotta taideulottuvuus saataisiin mukaan Käypä hoito -suosituksiin.
– Sinne halutaan niin paljon asioita. Ehkä voisi ajatella jotain yleisempää kulttuuri- ja taidesuositusta sen sijaan, että se upotettaisiin näihin hyvin yksityiskohtaisiin ja tautikohtaisiin Käypä hoito suosituksiin, sanoo lääkäriliiton Myllymäki.
Lehikoinen pitää WHO:n raporttia yhtenä osoituksena siitä, että on tapahtunut iso muutos ajattelussa, mitä terveys on. Nyt lähestytään uudestaan WHO:n määritelmää vuodelta 1948, jossa terveys ymmärretään fyysisenä, psyykkisenä ja sosiaalisena hyvinvointina eikä vain sairauden tai heikkouden poissaolona. Terveys nähdään elämän voimavarana.
Mutta tietysti asia on kiinni myös paikallistason toimijoista: lääkäreistä, hoitajista, omaisista ja sosiaalityöntekijöistä. Mikä on heidän suhtautumisensa taiteeseen ja kulttuuriin? yle.fi
Медитация дня
Все дело в мыслях. Мысль — начало всего. И мыслями можно управлять. И поэтому главное дело совершенствования: работать над мыслями.
Про обиду и обидчивость.
Какие ассоциации возникают у вас при слове «сострадание»? Часто это бывает жалость, снисхождение – или, например, святость, служение, как будто сострадание доступно только монахам или сестрам милосердия. Но пришло время развенчать эти мифы и посмотреть на сострадание иначе, потому что именно оно способно изменить нас самих и весь мир к лучшему.
Teatteriharrastus oli Anne Kassimäelle tie ulos uupumuksen kierteestä. Lavalla hän sai hetken olla joku muu kuin se väsynyt, vähän tyhmistynyt Anne. Taiteen on useissa tutkimuksissa osoitettu ennaltaehkäisevän sairauksia, edistävän toipumista ja jopa vähentävän tarvittavien lääkkeiden määrää.
