Опубликовано Оставить комментарий

Вита Малыгина. Как распознать детскую депрессию?

Слово «депрессия» употребляется часто и не всегда уместно. Мы ставим себе этот диагноз играючи (по поводу и без), а сталкиваясь с его проявлениями в своих детях, надеемся, что это что-то другое. В социальных сетях проходит флешмоб #faceofdepression (в русском варианте #удепрессиинетлица) о том, что настоящую депрессию заметить не так просто даже у близких людей. Психолог Вита Малыгина рассказывает, как распознать детскую депрессию и помочь ребёнку избавиться от неё.
К депрессии несерьёзно относятся даже взрослые. Многие думают, что депрессия — это просто плохое настроение, которое пройдёт само собой. Что уж говорить о детях и о детской депрессии — а она существует, причём иногда с самого раннего возраста.
Детская депрессия была «открыта» специалистами лет двадцать назад. До этого было принято объяснять апатию, частые болезни, плохую успеваемость, соматические боли непонятного происхождения чем угодно, только не депрессией. Чаще всего — ленью, характером, избалованностью и плохим здоровьем.
Чем плоха депрессия для взрослого? Она лишает его желаний, стремлений –поначалу. И чем дальше, тем больше. А потом просто вынуждает человека чувствовать одновременно пустоту и душевную боль. Если на это состояние не обращать внимания, то дело может кончиться совсем плохо: часть депрессивных пациентов, оставшихся без помощи, кончают жизнь самоубийством. И как ни страшно об этом говорить, депрессия в юном возрасте тоже может быть причиной суицида подростков и даже маленьких детей.

Что может привести к депрессии у детей

Список причин настолько же обширен, насколько и универсален. На первом месте — и никуда нам от этого не деться — отношения ребёнка с родителями и общая ситуация в семье. Другими словами, главная причина детской депрессии в любом возрасте — это недостаток любви и принятия со стороны родителей, особенно со стороны матери. Если мама во время беременности сама переживала депрессию, если её чувства к будущему ребёнку остались амбивалентными и ей трудно его любить, то вероятность, что у малыша в будущем, близком или далёком, может развиться депрессия, велика.
Есть причины и соматического характера — например, трудная мамина беременность с патологиями, асфиксия во время родов, осложнённые роды с применением дополнительной стимуляции. Всё это потенциально может в будущем привести к депрессии.
Большую роль играет и наследственность. Симптомы детской депрессии различаются в зависимости от возраста. У малышей она может проявляться в чрезмерных капризах, плаксивости, коликах, частых болезнях, иногда непонятного происхождения, в повышенной тревожности ребёнка. У детей постарше, у дошкольников и младших школьников можно наблюдать утомляемость, резкое снижение успеваемости, плаксивость, отказ от привычных занятий и от общения с друзьями, бессонницу — у детей они тоже бывают. Депрессивный подросток может вести жизнь затворника, ни с кем не общаться, читать круглыми сутками или смотреть сериалы, может вести себя вызывающе и задиристо, наносить себе порезы и тоже болеть.

Как разобраться — это уже депрессия или пока нет

Первое и самое главное — будьте внимательны к своему ребёнку. Резкая перемена в образе жизни, в привычном стиле общения должны родителей насторожить и заставить обсудить это с ребёнком. Бывает, что дети (даже взрослые дети) впадают в состояния, похожие на депрессию, от обилия долгов по учёбе, от нагрузки. С этими бедами ребёнку можно помочь справиться — и его состояние изменится. Если этого не произойдёт, нужно обращаться к специалистам, детским психоневрологам и нейропсихологам. Если необходимо ребёнку назначат медикаментозное лечение и психотерапию.

Профилактика прежде лечения

К сожалению, статистика нам говорит, что в последние десятилетия детские суициды неумолимо молодеют, и это тревожный знак. Пишу вот это — и прямо чувствую, как ваше родительское сердце наполняется тревогой: как избежать, как защитить, как не пропустить? И тут же вспоминаю, как мой сын ездил в летние английские школы. А он у меня философ и любитель побродить в одиночестве, от бесконечных активностей в школе уставал. Придумал для разгрузки в середине дня уходить подальше ото всех, прогуляться по дорожке, которая вела к дальним корпусам, пока основной народ скакал в футбол или во что там ещё скачут в таких школах. И ему стоило огромных трудов убедить тьютора, который мчался за ним по пятам в ту же секунду, что он не собирается колоться, глотать таблетки или «самоубиваться».
Вот и родители такие есть: чуть у ребёнка затуманился взор, чуть загрустит он о разных океанах или о своём чём-то, родители тут как тут: все ли с тобой в порядке? А почему глазки грустные? А ну-ка улыбнись нам, чтобы мы убедились, что всё хорошо!
Назойливая забота — не забота вовсе, а ваша личная тревога, с которой вы не в состоянии совладать. Нам и вам такого не надо. А надо что-то другое.
Что же именно? О том, например, есть ли у вашего ребёнка перспектива заполучить депрессию на фоне его особой биохимии и физиологии, ничего заранее сказать нельзя. О том, была ли склонность к депрессии у кого-нибудь в семье, вы, скорее всего, не знаете, потому что кто же считал проблемой плохое настроение, бессонницу, постоянную тоску лет 30 назад? Неизвестно ещё, насколько вы сами осознаете, свободны или несвободны от этой проблемы. Так что ничего заранее сказать нельзя, как мы понимаем. Кроме одного: профилактика важнее и нужнее лечения. Сейчас вообще вся мировая медицина за то, чтобы вовремя профилактировать даже серьёзные соматические заболевания. И уж тем более это важно, когда речь идёт о психическом здоровье.

Что значит в родительском случае профилактика депрессии

1. Действовать необходимо, как учат в самолёте: сначала наденьте кислородную маску на себя, потом уже — на ребёнка. Логика понятная и железная: если вы задохнётесь раньше, ребёнку, скорее всего, некому будет помочь. В нашем случае — тот же подход. Относитесь ответственно к своему душевному состоянию и к жизни вообще. Если жизнь эта вам не нравится, если вы не чувствуете себя в ней хорошо и счастливо, то и ваши дети под угрозой. Кто им наденет кислородную маску, если понадобится?
Необходимо себе обеспечить более или менее устойчивый душевный комфорт. Не всё от нас зависит, это факт. В жизни случаются сокращения, неудачи на работе, разводы, расставания, умирают близкие люди… Да мало ли от чего можно потерять равновесие? Но по большому счёту родителям для счастья своих детей лучше чувствовать себя полноценно живущими, удовлетворёнными людьми, а не жертвами обстоятельств.
Если вы чувствуете себя в своей жизни плохо, уныло, неинтересно, то детям придётся отражать ваше состояние, как бы вы ни маскировались
2. Общайтесь с детьми. Даже если они ещё маленькие. Это не то же самое, что «уделять детям время» или «заниматься детьми». Это всё мы делаем как раз в тех случаях, когда не уверены в том, что можем с ними именно общаться, то есть реально интересоваться ими. Не их успехами (само собой, но это далеко не главное), а их чувствами, мыслями, тем, что для них важно и интересно. И делитесь своими. Обычно, когда родителям говоришь это, они не сразу понимают, о чём идёт речь. Приходится объяснять на пальцах.
Если вы встречаетесь с любимой подругой или добрым другом, то испытываете радость оттого, что видите её или его, вам интересно и любопытно то, что они рассказывают. Да и самому хочется поделиться разным. Дети — тоже люди, им хочется с вами общаться по-настоящему. Знать о вашей работе и понимать её настолько, насколько они могут её понять. Рассуждать с вами о книгах и фильмах. Делиться своими воспоминаниями и ждать ваших рассказов о том, какими вы были маленькими. И так далее.
Психолог Екатерина Мурашова провела эксперимент: попросила родителей записывать на диктофон все разговоры с детьми за день. Выяснилось, что всего в среднем родители общаются со своими детьми 11 (одиннадцать!) минут в сутки. И только три или четыре минуты посвящены «праздным» разговорам, а всё остальное — это про школу, отметки, еду и домашние обязанности. Начните наблюдения прямо сейчас и попробуйте увеличить дозу — общаться с детьми больше и качественнее. Это лучшая профилактика любой депрессии.
3. Верьте детям. Это касается и маленьких, и больших детей. Часто бывает, что ребёнок приносит из садика грустные истории о том, как с ним обошлась воспитательница или медсестра, рассказывает о своих переживаниях, а родители стараются не принимать эти рассказы за чистую монету. Обычно в саду это недоверие подогревают: «Они же маленькие, мало ли чего наболтают». На самом деле, чтобы ребёнок знал и чувствовал, что вы его защищаете и на его стороне, никогда не подвергайте сомнению эти детские рассказы. Дыма без огня не бывает — в этом случае точно.
Если ребёнок говорит о своём страдании или дискомфорте в саду, с родственниками или с няней, значит, он это чувствует. Старайтесь разобраться, в чём дело. В противном случае дети перестают доверять родителям и скрывают свои мучения. А рассказывают о них через много лет в кабинете психолога или психотерапевта.
Ещё труднее верить подростку, но без этого вообще никуда. Когда подросток говорит «у меня нет сил», вы ничего не добьётесь, если скажете, например, что все его беды от лени. Тут вообще главное правило такое: всё, что подросток делает ужасного — это, прежде всего, крик о помощи. Старайтесь расшифровать его послания. Чем лучше у вас были отношения всё это время, тем больше вероятность, что подросток будет с вами более-менее открыт и не станет скрывать свою боль.
Вита Малыгина — психолог.
mel.fm
 

Опубликовано Оставить комментарий

Эпидемиология психотической депрессии.

Глубокая депрессия с психотическими симптомами (далее психотическая депрессия, ПД) — серьёзное расстройство с высоким риском рекуррентности и высокой смертностью как среди взрослых моложе 60 лет, так и в более старшей возрастной группе. Многие из факторов риска, рассмотренных в обзорах по непсихотической депрессии (НПД) и шизофрении, не были изучены на ПД вообще или только в нескольких небольших выборках.
Несмотря на тяжёлое течение, в клинических условиях возникают трудности с точной категоризацией данного расстройства. Немецкий психиатр начала двадцатого века Эмиль Крепелин полагал, что это разновидность маниакально-депрессивного расстройства. В пост-крепелиновскую эру ПД стали считать серьёзным униполярным депрессивным расстройством. Так, согласно международной классификации болезней (МКБ-10), ПД — самый тяжёлый подтип депрессивного расстройства, а в DSM-5, в свою очередь, психотические черты не указывают на тяжесть большого депрессивного расстройства. С учётом разницы между ПД и НПД долгое время учёные предлагали выделить ПД как отдельную нозологию. E. Jääskeläinen et al. провели обзор по эпидемиологии, а именно, факторам риска и исходу ПД, а также мета-анализ, в котором обратили внимание на половую разницу, возраст начала расстройства и отличия в исходе ПД от НПД, шизофрении, шизоаффективного расстройства и психотическим биполярным расстройством.
 
Оказалось, что ПД встречается относительно часто, особенно в старшей возрастной группе. В рамках депрессии ПД начинается раньше в более молодой группе, чем НПД, но позже в старшей. Это может быть связано с тем, что ПД при первом психотическом эпизоде — маркер развития биполярного расстройства. Также есть вероятность того, что процент индивидов с ПД выше среди стационарных пациентов: расстройство наблюдалось у 42% стационарных пациентов и у 19% нестационарных. Между ПД и НПД не было замечено разницы в пропорциях мужчин и женщин, но женщин было больше в группе с ПД, чем с шизофренией или биполярным расстройством. Факторы риска на данный момент изучены мало, статистически выводы в исследованиях оказались незначительными. По-видимому, наличие истории психотических расстройств, таких как шизофрения или шизоаффективное расстройство, и биполярного расстройства первого типа у родственников пробанда повышает риск развития ПД. Исход при ПД в большинстве случаев серьёзнее, чем при НПД, и близок к исходу психотического биполярного расстройства, хотя при ПД больше негативных и меньше позитивных симптомов.
 
Ниже также приведены некоторые отличия ПД и шизофрении:
 

  • Возраст начала: у пациентов с шизофренией манифест развивается в более раннем возрасте, чем у пациентов с ПД;
  • Депрессивные симптомы: почти нет разницы между выраженностью депрессивных симптомов у пациентов с ПД и шизофренией;
  • Позитивные и негативные симптомы: выражены меньше у пациентов с ПД;
  • Симптоматическая ремиссия: чаще у пациентов с ПД, чем с шизоаффективным расстройством;
  • Рецидивы: чаще у пациентов с шизофренией.

 
Авторы пришли к двум выводам: во-первых, исследований по интересующей их теме проведено крайне мало; во-вторых, по-видимому, ПД всё же отличается от других подобных расстройств. Поскольку термин ПД введён сравнительно недавно, исследований в данной области можно проводить ещё очень много.
 
Материал подготовлен в рамках проекта ProШизофрению — специализированного раздела официального сайта Российского Общества Психиатров, посвященного шизофрении, современным подходам к её диагностике и лечению.
 
Автор перевода: Корнеева К.К.
Редакция: Касьянов Е.Д.
 
Источники:

  1. E. Jääskeläinen, T. Juola, H. Korpela, H. Lehtiniemi, M. Nietola, J. Korkeila and J. Miettunen. Epidemiology of psychotic depression – systematic review and meta-analysis. Psychological Medicine, doi:10.1017/S0033291717002501.
  2. Busatto GF (2013). Structural and functional neuroimaging studies in major depressive disorder with psychotic features: a critical review. Schizophrenia Bulletin 39, 776–786.
  3. Gournellis R, Oulis P, Howard R (2014). Psychotic major depression in older people: a systematic review. Internatinal Journal of Geriatric Psychiatry 29, 789–796.

http://psyandneuro.ru
http://psyandneuro.ru

Опубликовано Оставить комментарий

Анна Солонина. Травма как раненое дерево.

Травма как раненое дерево.Я выросла возле одного из самых старых киевских кладбищ. Места были запущенные, древние клены и ясени проросли сквозь могилки и ограды без всякой системы. Вековые деревья прорастали сквозь ограды. Плоть дерева сливалась в одно целое с железом забора.
Маленькая я смотрела годами как вначале дерево опиралось на метал ограды и затем, раскачиваясь на ветру и расширяясь от роста древесина «протиралась», рана дерева то открывалась, то проливала сок. Метал ржавел, гнулся. Но деваться дереву было некуда, и со временем оградка как бы оказывалась внутри дерево. Дерево болело, ствол наращивал вокруг защитные слои коры. Дальше отделить дерево от металла было очень трудно. Дерево росло выкрученное вокруг раны, не развивалось как могло бы, если бы метал не мешал ему вырасти.
Очень похожий процесс проходит с людьми, пережившими долговременные психологические травмы. Такая травма не случается в один день, ребенок растет вроде как обычно, неотличимо от других и вот постепенно начинает болеть и мучится от психологичной травмы, которая гложет его по капельке и не дает расти. 

В терапии долговременной травмы проходит много времени пока человек начинает понимать, где этот протерший душу штырь раны. Сам человек оброс этими защитами, как дерево наращивало кору вокруг травмы. Эти психологические защиты когда-то дали человеку возможность выжить. В критических ситуациях они превращаются в полезный инструмент. И бывает, что уходят месяцы или годы, чтобы человек осознал, что этих критических ситуаций больше нет в его жизни. И спустя время человек как бы заново учится ходить – учится жить по-новому. Это сложно и непривычно как сделать шаг после перелома.
В случаях когда дети вырастали у деспотичных и вспыльчивых родителей, когда ребенок знал, что в любой момент на него могут накричать и морально унизить, выросшие дети привыкают замирать. Такие люди жалуются на проблемы с телом, бояться и не умеют танцевать. В ситуациях где им страшно, они не защищают себя, а беспомощно замирают и ждут. Их защита переждать, сделать себя невидимыми. Проходит много времени прежде чем они начнут пробовать убежать или защитить себя агрессивно.
Отсюда и неумение защитить свои границы. Границы защищают, выстраивая сложные комбинации, предоставляя другим ответить за них. (Что, кстати, привлекает к ним нарциссов, которым агрессивно отстоять границы жертвы-добычи и приятно и жертву к ним привязывает). 

Если человек, переживший долговременную травму не может отстоять свои границы, то проваливаясь в воронку травмы он грустит и терпит, соматизирует свои травмы, то бишь болеет и ранит свое же тело новыми и новыми болезнями.
На терапию такие люди приходят когда им внутри совсем плохо. С трудом идут на контакт, холодные и деспотичные родители нарушили им способности к близости, и если люди, которые должны были быть самыми близкими, были жестокими, то и остальной мир им кажется враждебным и холодным. Терапевт очень вероятно, тоже кажется холодным и враждебным. И постепенно на терапии происходит оттаивание – люди начинают видеть себя и видеть других, мир кажется не таким враждебным, а нейтральным, добрым, широким, несправедливым, красивым, широким … Фото VassilisTangoulis 
Источник: https://psy-practice.com/publications/travmy/travma-kak-ranenoe-derevo/ При копировании материалов, ссылка на источник обязательна © psy-practice.com