Метка: видео

Агрессия переводится как «нападение, атака, активная борьба». То есть это ситуация, когда организм сражается против источника неприятностей, прежде всего, например, источника боли, и пытается уничтожить этот источник, то есть решить проблему радикально. Это довольно затратная с точки зрения энергии и потенциально опасная ситуация, поэтому, как я рассказывал в лекции о страхе, агрессия, как правило, выбирается во вторую очередь: вначале все-таки пассивно-оборонительное поведение, а если не получается, то активно-оборонительное. И если животное, даже вроде бы весьма слабое, загнать в угол, оно может начать защищаться по-серьезному. И крыса или заяц, которых загнали в какое-то замкнутое пространство, могут драться, да еще как.
Соответственно, если вы с кем-то общаетесь, пытаетесь его заставить что-то делать и как-то апеллируете к каким-то неприятным эмоциям, то будьте осторожны: вы можете перегнуть палку и вместо реакции подчинения и согласия с вашим мнением вызовете агрессивный взрыв, когда мозг переключится на другую программу. Тут уже все может пойти вразнос, потому что если уж драться, то драться по-настоящему. Хотя, действительно, еще раз повторяю, это очень затратно, травматично, поэтому на самом деле довольно часто, перед тем как пойдет настоящая агрессивная реакция, организм подает знаки: еще немного — и будет драка, осторожнее.

Поэтому, если мы смотрим на поведение рыб или рептилий, птиц, млекопитающих, мы очень часто видим так называемые угрожающие позы или угрожающую мимику. Как правило, перед тем как напасть, животное, например, пытается визуально показать, что оно большое: «Вот какой я большой и страшный, убегай, иначе будет поздно, иначе я тебя покусаю». Рыба растопыривает плавники, жаба поднимается на лапах и надувается, птицы топорщат перья, кот изгибает спину — опять же шерсть у него тоже дыбом. Кроме того, довольно часто показывается «оружие», то есть когти, зубы. Человеческая мимика агрессии тоже связана с оскаленными зубами. Это очень характерное выражение нашего лица. И агрессивная мимика относится к разряду базовых мимических выражений, таких как улыбка или гримаса боли, гримаса плача. Например, наши зрительные системы подобные сигналы опознают врожденно. Базовые мимические выражения мощно влияют на работу мозга и тут же вызывают соответствующие эмоции и соответствующие реакции. И вы этого агрессивного типа начинаете опасаться, выстраиваете свое поведение так, чтобы рассчитывать на возможность ответной агрессии и какой-то драки.
Итак, исходно агрессия появляется как один из двух видов реакции на реально или потенциально опасные события. Но дальше оказывается, что агрессия имеет тотальное значение. И поведение животных выстраивается так, что агрессия в качестве дополнения способна как бы пристегиваться к любой неудачной деятельности. Вы взаимодействуете с каким-то другим организмом, особенно если это член вашей семьи, член вашей стаи, ближайшее окружение, и что-то у вас не получается, — например, проблемы с разделением территории, еды на всех не хватило, половое поведение нарушено (вы полюбили одну и ту же девушку). В этих случаях агрессия добавляется к некой текущей программе и становится важнейшей добавкой, которая опять-таки может направлять поведение, и это уже серьезно.

В итоге оказывается, что агрессивные реакции могут сопровождать самые разные события и появляться тогда, когда человек почему-то потерпел неудачу. И в этом случае агрессия вливает дополнительную энергию в поведение, и вы, несмотря на возникшие препятствия, пытаетесь прорваться, проломить уже за счет порой достаточно деструктивных действий, и это далеко не всегда дает позитивный результат, но мы так устроены. Наш мозг так устроен, что действительно способен перескакивать на активное оборонительное поведение.За агрессию, если мы смотрим на нервные структуры, отвечает гипоталамус. Он выдает эндокринные и вегетативные реакции. Отвечает миндалина. И еще очень важным игроком в этой ситуации является так называемая поясная извилина, которая расположена на внутренней поверхности больших полушарий и занимается сопоставлением реальных и ожидаемых результатов поведения. Поясная извилина вместе с лобной корой прогнозирует наше поведение, прогнозирует последствия нашего поведения. И чем сильнее эта система развита и чем качественней она работает, тем, как правило, меньше проявления агрессивности. То есть человек все-таки оценивает последствия этих агрессивных реакций и видит, что через два или три шага все это все равно приведет к негативу, и блокирует агрессию. Но если миндалина сильнее связки «поясная извилина — лобная кора», тогда агрессии больше, и мы говорим о холерическом темпераменте. Такие люди тоже есть, и порой они нужны, потому что иногда действительно возникают ситуации, когда нужно плюнуть на опасность, на какие-то негативные последствия и все-таки проломиться в светлое будущее, хотя в данном случае риски далеко не всегда удается полностью просчитать.
Мне в этом смысле нравится фраза Наполеона. Его как-то спросили: «Император, у вас есть план битвы?» Он сказал: «Ввяжемся, а там видно будет». Такой несколько агрессивный подход к ситуации. Он, возможно, иногда оправдан, но тем не менее нужно к этому относиться с большой осторожностью.
Надо сказать, что один из великих мыслителей XX века зоопсихолог Конрад Лоренц призывал очень осторожно относиться к агрессии и считал агрессию бомбой замедленного действия, которая вложена в наш мозг, потому что в итоге агрессивные реакции способны приводить и к межличностным конфликтам, и к конфликтам на уровне государств. И все это, конечно, очень серьезно. И Лоренц говорил, что агрессия — это главная опасность для существования человечества. Поэтому все хорошо в меру. Разумная агрессия порой действительно вносит дополнительную энергию в наши дела, планы и свершения. Но избыток агрессии, как правило, деструктивен, а иногда очень деструктивен, плох и неуместен.

И раз агрессия присоединяется к разным другим поведенческим проявлениям, можно пройтись по этим проявлениям и привести несколько примеров. Скажем, материнская агрессия. Это, с одной стороны, святое дело, потому что взаимодействие «мать — дитя» — это прекрасно. С другой стороны, если вы попытаетесь причинить вред ее ребеночку, вы сразу получите такую реакцию, что мало не покажется. И все знают, что мать за своего ребенка готова буквально загрызть всех вокруг. Какая-нибудь курица, которая защищает цыплят, нападает на огромную собаку, и собака понимает, что курица будет драться до конца, и убегает, потому что в данном случае агрессия идет с такой безоглядной яростью, что даже крупное животное обращается в бегство: если ты получишь травму, то дальше-то как жить? В принципе материнская агрессия является очень четким, ярким примером.
Другой пример — это агрессия в ходе полового поведения. С агрессией мы сталкиваемся тогда, когда потребности организма не соответствуют каким-то событиям в реальной среде. Скажем, есть одна самка и несколько самцов, а дальше нужно выяснять отношения, кто сильнее. На самом деле эволюция полового поведения приводит к появлению таких ситуаций.
Дело в том, что само половое поведение изменяется в ходе развития животных так, что оно становится все сложнее, самец постепенно начинает участвовать в выращивании потомства. Половое поведение начинается с того, что животные просто при встрече спариваются, а дальше на самке забота о будущих детенышах. Но в какой-то момент оказывается, что выгодно, чтобы самец после спаривания не исчезал в тумане, а продолжал, например, охранять территорию, приносить еду. А раз вы с ним будете дальше существовать несколько недель и несколько месяцев, то неплохо бы выбрать не какого попало самца, а лучшего. Соответственно, при встрече двух полов спаривание происходит уже не мгновенно, а самка говорит: «Нет, постой-ка, дорогой. Давай-ка сделай это, это и это». К этому моменту обычно набирается еще несколько самцов, и они начинают сначала выяснять между собой отношения. И часто именно этот факт выяснения отношений для мозга самки является тем самым сигналом: «Да, вот этот самый крутой и самый лучший». Он и обусловит выбор полового партнера.
И агрессия, которая возникает при ухаживании, при так называемом турнирном поведении самцов, очень характерна. Здесь есть процедура бодания, взаимного кусания. Видно, как действительно активно-оборонительное поведение направляется уже на более отдаленную цель, на размножение, но тем не менее в поведенческом репертуаре используются те реакции, которые исходно задействованы, для того чтобы бороться с опасностью.
Надо сказать, что по ходу эволюции полового поведения, как правило, животные от прямой грызни, укусов и прочего переходят к ритуалам. Опять же на самом деле нецелесообразно травмировать друг друга, поэтому зачастую те же самые турниры самцов сводятся к тому, что выходят два самца, растопыриваются — кто больше, тот и победил. Такой бесконтактный вариант. Или, например, то же самое бодание или выяснение отношений у жирафов — это скорее армрестлинг: вы по строго установленным правилам ударяете друг в друга, жирафы сплетаются шеями, для того чтобы выяснить свои собственные возможности и вовремя уйти.
Агрессия при половом поведении, как правило, хорошо ритуализирована, для того чтобы не травмировать слабого самца, потому что слабый самец — это, как правило, просто более молодой самец. Он подрастет, и от него еще будет большая польза. А у того, который здесь и сейчас самый сильный, хорошие гены, и он достоин стать отцом детенышей. У самок в голове действительно стоят такие галочки. Как правило, если половое поведение включает подобные ритуалы и турниры, самцы оказываются весьма крупные, порой значительно крупнее самок. Классический пример — это морские львы, у которых самец в пять-десять раз больше, чем самка.
Но даже то, что мужчины крупнее женщин по размеру, — это тоже результат полового отбора. Это значит, что Homo sapiens женского пола в течение многих тысяч или миллионов лет предпочитали более крупных самцов. Возможно, даже более агрессивных. И эволюция нашего вида шла в эту сторону.
То же самое можно сказать, например, о пищевом поведении. Пища — это ресурс, который ограничен. И для того, чтобы как-то решить проблемы, животным порой приходится вступать в драку за нее. Когда это в ходе эволюции ритуализируется, это часто принимает характер так называемого территориального поведения. Происходит разделение некой доступной территории на участки, на каждом участке, например, живет один тигр, или семья волков, или стая гиен. Территориальное поведение исходно базируется на недостатке пищевых ресурсов. А разделение территории идет за счет агрессивного взаимодействия. Причем на первых уровнях эволюции агрессия настоящая, с настоящей грызней, а по мере ритуализации это становится все более бесконтактным, безобидным. И с точки зрения эволюции вида это хорошо, потому что нет дополнительного травмирования.

В этом смысле человекообразные обезьяны и, в частности, Homo sapiens, к сожалению, — это достаточно молодые биологические виды. У нас механизм ритуализации агрессии отстроен достаточно плохо. Поэтому если мы посмотрим, например, на больших шимпанзе, наших ближайших родственников, то это весьма агрессивный вид. Охраняется и защищается территория стаи, и самцы постоянно патрулируют границы территории. И если попадается, например, самец из другой стаи, то дальше будет драка, а то и вообще его насмерть убьют. Это все очень серьезно. К сожалению, в нашем человеческом мозге это все установлено всерьез. Поэтому история человечества — это история войн, история конфликтов.
Еще раз могу процитировать Конрада Лоренца, что агрессия — это бомба, заложенная в наш мозг, и к ней нужно относиться очень осторожно. В каких-то случаях она уместна, но необходим очень серьезный контроль, иначе ваше поведение окажется неэффективным и пойдет во вред не только вам, но и всем окружающим.

postnauka.ru