Опубликовано — Оставить комментарий

Елизавета Мусатова. Психотерапия — не то, чем кажется.

Психотерапия наконец перестала считаться стыдным занятием. Но пошел обратный процесс: идеализация. Терапия обрастает мифами о чудесных исцелениях, а к популярным психологам порой относятся как религиозным гуру. Специально для «Ножа» практикующий психолог-психоаналитик и ведущая телеграм-канала «Записки злого терапевта» Елизавета Мусатова рассказала о том, с какими разочарованиями могут столкнуться те, кто ждет от терапии магии и решения всех проблем.
«Обмолвитесь на вечеринке: „Мой терапевт говорит…“ — и до конца вечера больше ни слова не скажете. Все вокруг будут встревать в беседу, чтобы поделиться, а что же говорит их терапевт», — иронически пишет профессор философии Лу Маринофф.
The Wall Street Journal называет миллениалов (людей, чье взросление пришлось на рубеж веков) поколением терапии. Речь, конечно, об американских реалиях, но похожая тенденция есть и в России. Даже на постсоветском пространстве работа с психотерапевтом уже не воспринимается как признак психического расстройства, проявление недостойной слабости или потакание причудливой прихоти. Мысль о том, что в жизненном кризисе нормально обратиться к психологу, становится привычной.
Более того, из кризисной меры психотерапия превращается в привычную — если не обыденную — составную образа жизни наравне с йогой, медитацией и здоровым питанием. Рекламные тексты, блоги психологов и книги в жанре «селф-хелп» создают и поддерживают образ психологической помощи как чего-то утилитарного, практичного и безусловно полезного: два раза в день нужно чистить зубы и принимать душ, ну а раз в неделю — приезжать в кабинет терапевта на психологическую гигиену.

В то же время стали распространяться представления о психотерапевте как о мудром наставнике или «правильном» родителе: том, кто изменит жизнь своего клиента чуть ли не волшебным образом.

Да и не кажется ли вам, что «а вот мой терапевт считает…», подозрительно похоже звучит на «а наш пастор говорит…», которое можно услышать от религиозных друзей?
Если вы разделяете подобные фантазии о психотерапии, скорее всего, реальность вас удивит. Потому что терапия — не волшебство и не предполагает чудесного исцеления. Человеку, который идеализирует терапию, очень быстро начнет казаться, что с ней что-то «не так».
Вот шесть основных «не так», с которыми вам придется столкнуться.

1. Терапия — это отношения, и их тоже надо «строить»

Никто не приходит в новые отношения с чистого листа — у всех нас есть ожидания. Психолога чаще всего наделяют ожиданиями от родительской фигуры. Клиент бессознательно ждет, что встретится на сессии либо с идеальным родителем (теплым, безусловно любящим и всегда идущим навстречу), либо с одним из взрослых из его детства: холодны и отстраненным; гиперопекающим; несамостоятельным и слабым или суровым и наказывающим.

Если вы ждете от терапевта, что он будет для вас идеальным родителем, который всему научит и защитит от злого мира, то скоро обнаружите, что на самом деле это обычный живой человек, который может ошибаться, не иметь ответов на все вопросы, быть растерянным и не знать, что делать (да, такое бывает), или ненамеренно ранить словом. И это будет ужас.

Когда ожидания от терапии не оправдываются, клиент может испытывать возмущение, растерянность, злость, разочарование. И сомнения: может быть, нужно обратиться к другому специалисту? Или терапия — вообще не мое?
Между тем эти ожидания и чувства, которые в связи с ними испытывает человек, — ценный материал для анализа. Вместо того, чтобы бросить процесс, не собрав его плодов, лучше провести открытый разговор с психологом о своих чувствах. Исследуя неидеальность терапевта, человек начинает с большим принятием относиться к собственным ошибкам, растерянности, незнанию. Оказывается, так можно, и в этом нет ничего страшного, но, чтобы это узнать, нужно пройти через собственные чувства.

Если же вы бессознательно ждете от терапевта, что он будет похож на неидеальных взрослых из вашего детства, то можете обнаружить, что отношения с людьми в вашей взрослой жизни совершенно не обязаны быть похожими на опыт взаимодействия с родителями.

Например, терапевту можно говорить «нет» (а затем учиться делать это в жизни за пределами кабинета). И это ужасно страшно: что, если он сейчас разозлится и выгонит вон? Можно поделиться чем-то жгуче стыдным и вдруг обнаружить, что за это не отругают, а посмотрят с сопереживанием — это тоже страшно, вдруг обманут и сделают больно в ответ? Можно злиться на терапевта, и он это не только выдержит, но и сможет обсудить эту злость вместо того, чтобы потребовать «прекратить немедленно и вести себя хорошо».

Впрочем, на словах это звучит легко, а на деле бывает очень нелегко поделиться такими переживаниями. Более того, трудно может быть признаться самому себе, что они есть, особенно если на них с детства есть запрет.

Например, если в детстве вам внушали, что ваши злость или страх — это что-то плохое, нужно быть умницей и хорошо себя вести, «а то отдадим тебя вон тому дяде». В таком случае вы, скорее всего, будете бессознательно избегать этих чувств. В терапии это, опять же, может проявиться в сопротивлении: решении сменить специалиста, бросить. Или в саботаже, когда человек начинает систематически пропускать, отменять или переносить сессии.
Решение здесь такое же, как и выше: обсудить переживания с терапевтом (впрочем, он и сам может обратить ваше внимание на частые пропуски и предложить выяснить, что же присходит). Тогда можно, наконец, признать свои чувства и прожить их.

2. Десяти сессий не хватит

Возможно, самым большим разочарованием в терапии становится этап, который напоминает старый анекдот про первоклассника Вовочку: он ушел на линейку радостный и с букетом гладиолусов, а вернулся мрачный, возмущенно спрашивая родителей, почему его не предупредили, что эта волынка на одиннадцать лет.

В 2016 году Сообщество по развитию психотерапии опубликовало статистику клиентских ожиданий. Большинство ожидает успешного решения проблемы за 9 сессий. Однако в большинстве же случаев 9 сессий не хватает, и вот почему.

Обычно то, что клиент зовет «проблемой» и с чем приходит на терапию — только симптом. Примерно как если человек обратился к врачу по поводу высокой температуры, а дело оказалось в вирусной инфекции. Можно сбивать симптом, а можно работать с первопричиной.
Для работы с симптомом действительно может хватить 15–20 сессий — в среднем, по данным Американской психологической ассоциации, столько времени нужно 50 % клиентов, чтобы почувствовать значительное улучшение или полное прекращение симптома. Например, человек обратился по поводу кризиса в отношениях и за несколько месяцев работы с психологом лучше осознал свои потребности и научился не только сообщать о них партнеру, но и искать разные способы удовлетворения — словом, стал лучше справляться.
А вот чтобы разобраться с глубинными причинами своих переживаний и поведения, чтобы добиться устойчивых изменений на системном уровне (то есть со временем чувствовать и вести себя иначе), придется обратиться к предыдущему жизненному опыту.

Ведь проблема не существует сама по себе, а является фрагментом пазла из личной истории, склада личности, а также жизненных обстоятельств и влияния среды. Да и складывалась система годами — можно ли верить, что для перестройки хватит нескольких недель?

Недостаточно осознать, с чем связана проблема, выполнить десяток упражнений и освоить несколько техник. И осознание этого факта дается непросто. В этот момент могут начаться сомнения: может, психолог нарочно всё усложняет, чтобы подольше тянуть деньги? Или он не такой уж профессионал, кто-то другой справился бы быстрее?
Здесь снова поможет открытый разговор о сомнениях, а также прояснение договоренностей: будет ли терапия краткосрочной и с конкретной, точечной целью — или же долгосрочной и системной.

3. Близким всё это не понравится

Один из самых частых запросов к психологу звучит так: «Почините меня». Например, сделайте так, чтобы я никогда больше не злилась на маму, начальника и своего ребенка. Или чтобы я стал с удовольствием делать работу, от которой меня тошнит. Или чтобы я всегда был полон энергии и радовался жизни. Ведь терапия для того и существует, чтобы жизнь менялась?

Но оказывается, что психолог не может «вылечить» от неугодных чувств или состояний. Ни один терапевт не «отрежет» злость, чтобы она никогда больше не чувствовалась. Ведь она — одно из естественных чувств, которое сообщает нам о том, что что-то не в порядке. Лишиться его — значит, потерять ценный сигнал.

Но если опыт вашей жизни показал вам, что ваша злость неугодна окружающим, за нее ругают или наказывают, вы упрямо будете считать это чувство плохим, требующим изгнания. Конечно, терапевт, который предлагает наладить со злостью контакт, вызывает подозрение — серьезно, вы предлагаете подлить масла в огонь вместо того, чтобы его тушить?

На терапии вы быстро обнаружите, что вместо того, чтобы помочь вам стать более социально удобоваримым, психолог, наоборот, предложит вам поближе познакомиться и признать все свои переживания и потребности — даже неприятные и социально неприемлемые.

Если близкие привыкли, что вы всегда удобны им и стараетесь подстраиваться под них в ущерб собственным интересам, то обозначение и отстаивание своих границ, а также смена приоритетов («Я у себя главный») может восприниматься ими как эгоизм, грубость и даже жестокость. «Испортили тебя на этой твоей терапии!» и «твой психолог настроил тебя против нас!» — аргументы, которые можно услышать даже от самых близких людей.
Дальше начинается нелегкая кропотливая работа. Если отношения ценны и хочется их сохранить, то приходится учиться, как быть в них по-новому — обоим. Иногда бывает и так, что отношения этого не переживают, а расставание мало кому дается легко.

Кроме того, вы можете обнаружить, что вас в целом не устраивает ваш круг общения и вам хотелось бы других отношений, построенных на более близких ценностях, уважении границ, искреннем интересе друг к другу. Старые знакомства могут стать неинтересными, а то и вовсе тяготить, а на поиск новых и установление контакта уходит время.

Стоит быть готовым к тому, что терапия принесет и такие изменения — насколько к этому вообще возможно быть готовым.

4. Всё станет еще хуже

И речь даже не о периодических откатах после прогресса, когда кажется, что вся проделанная работа — зря, ничего не поменялось и никогда не изменится.
Бывает, например, что вы долго и упорно учились не давать пристрастным критикам себя уничтожать и достигли в этом успеха. Но всего один жесткий комментарий на фейсбуке — и вы проваливаетесь в пучину самоуничижения. Такие спады — естественная часть процесса.
Более того, они, скорее всего, будут периодически случаться всю оставшуюся жизнь — например, в периоды, когда в жизни происходит сильный стресс или у вас мало ресурсов. В такие моменты психика выбирает наименее трудозатратные — то есть привычные, хорошо знакомые — реакции и способы поведения. Однако и они со временем будут становиться менее интенсивными (самоуничижение прекратится, хотя комментарий всё еще может расстраивать), а выбираться из таких откатов будет гораздо проще.

Кроме спадов бывает и по-другому: вроде бы прогресс есть, многое уже проработано, в жизни происходят перемены, но открываются всё новые и новые пласты проблем, один ужаснее другого. Начинает казаться, что это никогда не закончится.

Такое бывает, если в прошлом у вас был сильный травматичный опыт. Первые месяцы (а иногда и годы) обычно уходят на работу с более доступными проблемами, для решения которых нужно меньше жизненных сил.
Кроме того, со временем вы всё больше доверяете не только терапевту, но и самому себе — тому устойчивому, поддерживающему, самостоятельному взрослому, которого взращивали в себе в процессе терапии. А значит, всё больше готовы открывать совсем темные, надежно спрятанные от самого себя места своего внутреннего мира, куда раньше не было доступа.

В это трудно поверить, но иногда, когда всё становится только хуже, — это и есть самый яркий признак того, что вы на верном пути туда, где вам будет, наконец, хорошо.

Обычно это понимаешь уже постфактум, когда путь через внутренний ад пройден, а дверь в него надежно закрыта.

5. Терапевт не сделает вашу работу

Исследования подтверждают, что на результат терапии влияют не только терапевтические факторы (подход, техника, отношения, личность терапевта, сеттинг и т. д.), но и внетерапевтические, то есть то, что связано непосредственно с клиентом: среда и окружение, его действия или бездействие в жизни за пределами кабинета, личная философия, жизненные обстоятельства и, конечно, то, как клиент обходится с материалом с терапевтических встреч — насколько он его принимает, осмысляет и использует в жизни.

Согласно разным исследователям, удельная доля внетерапевтических факторов составляет от 50 % до 87 %: оказывается, мало осознать, как и почему возникла проблема. Чтобы что-то изменилось, приходится что-то делать.

Как минимум быть более внимательным, прислушиваться к себе, наблюдать и анализировать свои переживания, реакции, поведение. А со временем дело доходит до серьезных шагов.
Впервые сказать «нет» маме после того, как десять лет по выходным дисциплинированно помогал копать картошку вместо того, чтобы отдыхать. Заявить о желании повышения зарплаты и новой должности. Признаться партнеру, что секс не устраивает. Измениться самому и продолжать жить в старой среде — опыт очень дискомфортный. Но чтобы создать новое окружение или изменить старое, приходится приложить усилия.
И оказывается, что перечисленные выше действия — это только начало. Придется разбираться с последствиями: выстраивать отношения с мамой так, чтобы она уважала «нет» (или принять, что этого не случится, и выбирать, как поступить в таком случае), отстаивать свое право на более высокую оплату и доказывать его делом, прожить кризис в отношениях. И всё это — самостоятельно.

6. Терапия закончится, и это может показаться скучным

Может ли терапия длиться вечно? Гипотетически — всегда найдется проблема, которую можно обсудить на сессии, или воспоминание из прошлого, которое захочется разобрать. Когда остановиться?
Бывает, что в процессе терапии человеку вдруг начинает казаться, что вот теперь-то всё хорошо. Такое бывает, например, в период эмоционального подъема и высокой физической энергии: со всем справляюсь, настроение прекрасное, а все проблемы выглядят вполне по плечу. Если такое состояние пришло «вдруг», а еще на прошлой сессии вы говорили с терапевтом о том, что вам тяжело разбираться с какой-то жизненной ситуацией, — вы принимаете частное за общее.

Очень хочется верить, что эффект от терапии достигнут, и так теперь будет всегда. К сожалению, это иллюзия.

Устойчивые перемены достигаются не вдруг. Только со временем вы начнете замечать, что в привычных ситуациях чувствуете и ведете себя иначе. Поначалу эти перемены могут быть небольшими и требовать от вас определенных усилий, но мало-помалу новое состояние — более спокойное, устойчивое — станет привычным. Кроме того, вы уже по опыту знаете, что из этого состояния вы можете выпасть под влиянием внешних факторов — например, в ситуации стресса или во время болезни. Но когда жизнь наладится, спокойствие и устойчивость вернутся.

Есть известная полушутка: терапевт работает для того, чтобы клиент к нему больше никогда не возвращался. С каким бы запросом ни пришел человек, но глобальная цель действительно одна: помочь ему обрести самостоятельность и найти состояние «достаточно хорошо».
У каждого такая точка будет своя. Кому-то действительно хватает тех самых 10–15 сессий, а у кого-то путь занимает несколько лет.

Понять, когда остановиться, можно только одним способом: учиться слушать и доверять себе. А в процессе обсуждать ход терапии с психологом, разговаривать о прогрессе, целях, сроках — помня, что и цели по ходу могут меняться, и сроки.

Подлинное и устойчивое «достаточно хорошо» со стороны может казаться скучным. Когда жизнь приносит достаточно радости (хотя порой, конечно, расстраивает), окружение достаточно гармоничное (хотя бывают порой и конфликты, и недопонимания), а в целом со всеми жизненными неурядицами человек справляется достаточно самостоятельно (и знает, когда и у кого попросить помощи, если нужно). И самое главное, когда внутри чувствуется то, что любят цитировать паблики про популярную психологию: «У меня есть я. Мы справимся».


Конечно, чтение статьи не заменит живой опыт. Можно быть начитанным, подкованным в теме и отлично знать, что сопротивление в терапии, злость на психолога и сомнения в себе — это нормальная часть процесса, и всё же с трудом переживать, когда это не абстрактное знание, а личный опыт.
Знание, однако, может стать солидной поддержкой, помочь прожить кризисные времена и направить силы на поиск решения, а не на сомнения, не «сломалась» ли терапия.
knife.media
 

Опубликовано — Оставить комментарий

Джон Миллер. Как перестать быть жертвой обстоятельств.

перестать быть жертвой обстоятельствВзяв ответственность на себя, мы можем изменить свою жизнь. Но как это сделать? На помощь придет проактивное мышление. Бизнес-тренер Джон Миллер считает, что каждый из нас может развить его в себе и научиться нести личную ответственность за то, что происходит вокруг.

Джон Миллер (Jhon Miller) – бизнес-тренер, основатель консалтинговой компании QBQ (Question Behind Question – «Вопрос за вопросом»). Автор методики по развитию персональной ответственности (проактивности).
Мы постоянно сталкиваемся с перекладыванием вины и даже не замечаем, как сами поступаем так же. Но таким способом добиться успеха нельзя. Несколько примеров из жизни Джона Миллера покажут, как именно брать на себя ответственность и что это приносит.

Личная ответственность

Я заехал на автозаправку выпить кофе, но кофейник оказался пустым. Обратился к продавцу, но тот указал пальцем и ответил: «За кофе отвечает ее отдел».
Вы наверняка припомните с десяток подобных историй из своей жизни:
«Администрация магазина не несет ответственности за оставленные в шкафчиках вещи»;

«Я не могу устроиться на нормальную работу, потому что у меня нет связей»;
«Талантливым людям не дают шанса пробиться»;
«Менеджеры получают миллионные годовые бонусы, а мне ни одной премии не дали за 5 лет работы».
Все это грани неразвитой личной ответственности. Гораздо меньше вы встретите обратных примеров: хорошо обслужили, помогли в сложной ситуации, оперативно решили проблему.
Я забежал в ресторан перекусить. Времени было мало, а посетителей – толпа. Мимо в спешке проходил официант с горой грязной посуды на подносе и спросил:
– Сэр, вас уже обслужили?
– Нет, но я спешу. Я бы заказал салат, роллы и диетическую колу.
– У нас нет диетической колы.
– Тогда воду с лимоном.
Вскоре я получил свой заказ, а еще через минуту диетическую колу. Джейкоб (так звали официанта) отправил в магазин за колой своего менеджера. Сам не успевал.
У рядового сотрудника не всегда есть возможность продемонстрировать сказочный сервис, зато проактивное мышление доступно каждому. Достаточно перестать бояться брать на себя ответственность и с любовью отдаваться своему делу. Проактивное мышление вознаграждается. Через пару месяцев я снова заехал в ресторан и узнал, что Джейкоба повысили.

Запрещенные вопросы

Замените вопросы-жалобы на вопросы-действия. Тогда сможете развивать личную ответственность и избавляться от психологии жертвы.
Почему меня никто не любит?
Почему никто не хочет работать?
Почему это случилось со мной?
Эти вопросы непродуктивны, потому что не ведут к решению. Они лишь показывают, что человек, который их задает, – жертва обстоятельств и не в состоянии что-либо изменить. Миллер вообще рекомендует избавиться от «почему».
Еще два класса «неправильных» вопросов: «кто» и «когда».
Кто за это отвечает?
Когда отремонтируют дороги в моем районе?
В первом случае мы перекладываем ответственность на другой отдел, сотрудника, начальника и попадаем в порочный круг обвинений. Во втором – подразумеваем, что нам остается только ждать.
Журналист в газете отправляет по факсу запрос в пресс-службу и ждет ответа. День, два. Звонить лень, а сроки по статье поджимают. Когда откладывать уже некуда, он звонит. С ним мило поговорили и к утру прислали ответ. Заняло это 3 минуты, а работу журналист затянул на 4 дня.

Правильные вопросы

«Правильные» вопросы начинаются со слов «Что?» и «Как?»
Что я могу сделать, чтобы изменить ситуацию?
Как сделать клиента лояльным?
Как работать эффективнее?
Чему я должен научиться, чтобы приносить больше пользы компании?
Если неправильный вопрос выражает позицию человека, неспособного что-либо изменить, то правильные вопросы побуждают к действию и формируют проактивное мышление.
«Ну почему это происходит со мной?» не требует ответа. Это скорее жалоба, а не вопрос.
«Почему это произошло?» помогает разобраться в причинах.
Если повнимательней посмотреть на «неправильные» вопросы, окажется, что почти все они риторические. Вывод: риторические вопросы — зло.

Коллективная ответственность

Коллективной ответственности не бывает, это оксюморон. Если клиент приходит с претензией, отвечать перед ним придется кому-то одному. Даже физически все сотрудники не смогут выстроиться перед недовольным посетителем и совместно ответить на жалобу.
Допустим, вы хотите получить кредит в банке. Пришли в отделение, подписали все документы, ждете результат. Но что-то пошло не так, и банк никак не сообщает свое решение. Деньги нужны поскорее, и вы идете в офис разбираться. Оказалось, ваши документы затерялись. Вам не интересно, кто виноват, вы хотите оперативно решить проблему.
Сотрудник банка выслушивает ваше недовольство, искренне просит прощения, хотя и не виноват, бегает от одного отдела в другой и через пару часов приходит с готовым положительным решением. Коллективная ответственность – личная ответственность в чистом виде. Это мужество принять на себя удар за целую команду и справляться с трудностями.

Коллективной ответственности не бывает. Если клиент приходит с претензией, отвечать перед ним придется кому-то одному

Случай с официантом Джейкобом – отличный пример коллективной ответственности. Цель компании – внимательно относиться к каждому клиенту. Ей следовали и официант, и менеджер.
Задумайтесь, что бы сказал ваш прямой руководитель, если бы вы отправили его за кока-колой для клиента? Если он не готов на такой поступок, то не ему учить подчиненных миссии компании.

Теория малых дел

Мы часто бываем недовольны тем, что происходит вокруг нас: чиновники берут взятки, не благоустраивают двор, сосед поставил машину так, что и пройти нельзя. Мы постоянно хотим изменить других людей. Но личная ответственность начинается с нас. Это банальная истина, когда мы сами меняемся, мир и люди вокруг нас тоже начинают незаметно меняться.
Мне рассказывали историю про одну старушку. В ее подъезде часто собиралась компания подростков, они пили пиво, мусорили и шумели. Старушка не стала грозить полицией и расправой, не выгоняла их. У нее дома было много книг, и она стала днем выносить их в подъезд и класть на подоконник, где обычно собирались подростки. Поначалу они смеялись над этим. Постепенно привыкли к ним и начали читать. Подружились со старушкой и стали просить у нее книги.
Изменения не будут быстрыми, но ради них стоит запастись терпением.
Подробнее см. на сайте «Большие планы».
1 Д. Миллер «Проактивное мышление» (МИФ, 2015).
Опубликовано — Оставить комментарий

Екатерина Зиновьева. Я не могущественная фея, я просто мама.

На изображении может находиться: 3 человека, люди улыбаются, люди сидят, ребенок, часть тела крупным планом и в помещенииПомню, как родив своего первого ребёнка, я плакала от того, как много мне хотелось дать ему. Как я хотела, чтобы он был счастлив и здоров. Как я молилась о том, чтобы Бог бережно пронёс его на руках по его жизни, нигде не ударив. Я была готова на всё ради счастья этого крохотного человечка, моего сына. Я старательно вкладывалась в свою семью, стараясь укрепить её. Я училась, изучала психологию, в том числе детскую, я разбиралась в существующих методиках воспитания и развития, старательно выбирая наиболее гармоничную и бережную для моего ребёнка. Я даже пошла работать по ней, чтобы быть со своим малышом рядом и помогать ему влиться в новую обстановку. Я занималась личной психотерапией, стараясь стать более осознанной и цельной, чтобы не передать мои имеющиеся травмы дальше по наследству. Я очень старалась.
В то же время, я всё глубже закапывалась в неосознаваемую мною депрессию. Моя жизнь превратилась в «я должна», «так правильно», «это необходимо для моего малыша». Я боялась ошибиться. Мне казалось, что так много зависит от меня, моего настроения, внутреннего состояния. Если я закричу на ребёнка или не подойду к нему вовремя, у него обязательно случится психологическая травма, он потеряет доверие ко мне и к миру.
Ребёнок стал центром моей жизни. Наверное, я была похожа на идеальную маму из психологических пособий для родителей, вооружённая активным слушаньем и безусловным принятием. Про себя лелея мысль (неосознаваемую, конечно) о том, как мой малыш вырастет успешным, счастливым, здоровым, свободным, уверенным в себе на радость и гордость мне, так много и хорошо заботившейся о нём.
Но в какой-то момент всё пошло не так. Мой сын никак не хотел становиться идеальным малышом моей мечты. Он устраивал истерики, болел, не хотел ходить в сад и многое другое. Я, конечно, работала с этим, искала причины в себе, менялась и т.п. Но уже тогда ко мне закралась мысль, что не всё так просто, и не всё зависит от меня. Что-то может происходить и вопреки моим стараниям и вполне правильным действиям.
А потом мой сын сломал ногу в двух местах… На ровном месте. Упав дома на пластмассовую игрушку. И в нашей жизни начался ад с больницами, рентгенами и непрекращающимся криком моего ребёнка. Он кричал 4 дня не останавливаясь вообще, периодически проваливаясь в сон на 10-20 минут. Круглые сутки. Ещё 10 дней он орал ночами. По 5-6 раз за ночь. Я скормила ему все имеющиеся детские и взрослые обезболивающие, уже не смотря на дозировки. Через два дня ни одно из них уже не действовало. Тогда я впервые столкнулась со своим материнским бессилием. Я ничего не могла сделать, только лежать с ним рядом, обнимать его и молиться, чтобы он это выдержал. Я понимала тогда, что это травма, что это навсегда изменит его, трещиной ляжет в его детской душе. Честно говоря, я боялась, что он сойдёт с ума. Я была рядом и ничего не могла для него сделать…
Я тогда поняла кое-что. Что мы — мамы — не всесильны. Мы не сможем уберечь наших детей от боли, которую им суждено пережить, не спасем от возможных несчастий, аварий, ошибок в их взрослой жизни. Нас не будет рядом, когда они будут слышать тяжёлые известия, когда будут встречаться с последствиями своих решений, когда они встретятся с обманом, предательством или несправедливостью. Они будут проживать это сами, без нас, и очень повезёт, если рядом с ними будет какой-то близкий человек, готовый поддержать и быть рядом.
Своим идеальным материнством мы не защитим их от бед, не убережём от несчастий. Они пойдут своим путём даже не задумавшись о том, какими мы хотели бы их видеть. Но у нас есть 16-17 лет, когда мы можем что-то сделать для них.
Воспитание, образование, развитие, это, конечно, всё да, но я не об этом сейчас. Я о том, что будет греть их, когда им будет холодно, поддерживать, когда им будет сложно, давать силы и веру в себя, когда они будут отчаиваться.
Мы можем положить в шкатулку их неизвестной пока никому жизни драгоценные жемчужины радости, открытий, удивления, счастья, близости, доверия, любви. Мы можем смеяться и дурачиться вместе с детьми, чувствуя единение и близость в общем веселье. Можем читать им интересные книги, рассказывать истории, помогая открывать им тайны нашего мира. Можем играть с ними в игры – подвижные, настольные, словесные, чувствуя радость от общения друг с другом. Можем знакомить их с тем, что любим мы, создавая возможность для общих интересов и совместных занятий. Можем обнимать, целовать, гладить, мять, тискать их, наполняя любящими объятиями и прикосновениями.
Мы можем ошибаться, уставать, ругаться, не соответствовать психологическим рекомендациям и т.п. Но важно, чтобы мы не пропустили возможности радовать наших детей и радоваться вместе с ними. А дети не обязательно вырастут успешными и счастливыми, преуспевающими и знаменитыми. Но важно, чтобы их шкатулки счастья не остались пустыми.
Сейчас в конце каждого дня, я стараюсь замечать, какие глаза у моих детей. Если они горящие, живые, радостные или удивлённые, если сами они полны впечатлений, мыслей и идей, я про себя тихо радуюсь – этот день лёг жемчужинками в их ожерелья жизни. Я не знаю, сколько таких бусин будет у них, не знаю длинными или короткими будут их ожерелья. Но знаю, что я смогла сегодня построить нашу жизнь так, чтобы сегодняшние жемчужинки у них появились. И это то, что я могу. Я не ангел хранитель, не могущественная фея, я просто мама. Я могу сделать для них так мало в контексте всей их жизни. И в то же время пока они со мной, я могу сделать для них так много в контексте сегодняшнего дня.
Екатерина Зиновьева
http://www.rukumame.ru/#!blank-3/dl8j0