Опубликовано — Оставить комментарий

Джилл Сатти. Можно ли изменить личность?

Можно ли изменить личность?Долгое время считалось, что наша личность — набор устойчивых характеристик. Но так ли это? Возможно, мы можем измениться быстрее, чем кажется. Рассказывает психолог Джилл Сатти.
Я экстраверт. Я накапливаю энергию, общаясь с другими, а не сидя в одиночестве. Мне нравится обсуждать идеи с друзьями, а не обдумывать их одной.
Экстраверсия входит в «большую пятерку» личностных черт, которые, по мнению психологов, формируют личность. Также в нее входят доброжелательность, сознательность, невротизм (и противоположный полюс — эмоциональная стабильность) и открытость новому опыту. Считается, что эти черты обретают стабильность, когда мы становимся взрослыми. Они могут меняться, но изменения происходят постепенно. Личностные черты влияют на наши социальные отношения, успех, психическое и физическое здоровье и другие сферы жизни.
Но в 2017 году психологи из Чикагского университета опубликовали исследование, которое дает основание полагать, что личность гораздо более изменчива, чем мы думаем. Ученые проанализировали более 200 клинических исследований в попытке понять, как разные виды психотерапии и медикаментозного лечения влияли на характер людей с психическими заболеваниями.
Оказалось, что личностные черты изменяются за относительно короткий срок, от двух до 16 недель лечения, и эти изменения достаточно устойчивы. У участников произошло повышение уровня экстраверсии и спад по шкале нейротизма. Покладистость и сознательность тоже постепенно повышались. Полученные результаты удивили автора исследования, профессора психологии Брента Робертса: «Мы даже не представляли, что личностные качества можно изменить всего за несколько недель или месяцев. Годы — да, но месяцы!»

На степень личностных изменений влияет причина обращения клиента за помощью

Анализ показал, что изменения не были временными. Они сохранялись долгое время после окончания лечения. Речь шла о настоящем изменении личности, а не о временной смене настроения, которая происходит при снятии симптомов депрессии или тревожного расстройства.
«Психотерапевты не только помогают пациентам улучшить самочувствие, например, избавив от симптомов депрессии, — подчеркивает Брент Робертс. — Они также вооружают клиентов инструментом, который будет помогать им по окончании терапии».
Важно, что на степень личностных изменений влияет причина обращения клиента за помощью. Больше всего изменились пациенты с тревожным расстройством и расстройствами личности. Меньше всех пациенты, злоупотреблявшие наркотиками, алкоголем или страдавшие расстройствами пищевого поведения. Ученые не смогли установить причину различий.
Результаты исследования говорят о том, что нам стоит пересмотреть представление о личности. Мы думаем, что личность — набор устойчивых характеристик, но, похоже, это утверждение не всегда справедливо. Следующий шаг — выяснить, как происходят изменения во время терапии. Возможно, причина не в конкретных методах лечения, а в основополагающем принципе психотерапии: врачи дарят пациенту заботу и внимание, и это запускает процесс положительных изменений.
Джилл Сатти

Об авторе

Джилл Сатти (Jill Suttie) — доктор психологии, редактор журнала Greater Good, выпускаемым Калифорнийским университетом в Беркли.
http://www.psychologies.ru
 
Опубликовано — Оставить комментарий

Жюли Реше. Тирания счастья. Почему позитивный настрой ведет к депрессии.

Человек создан для счастья, как птица для полета? Некропсихотерапевт Жюли Реше утверждает: именно эта моральная установка и делает нас несчастными.
Не так давно западный мир одолела эпидемия безосновательной уверенности, что человек создан для счастья. С тех пор мы не только руководствуемся целью стать счастливыми в нашей индивидуальной жизни, но и измеряем счастьем качество отношений с другими. Считается, что романтические, семейные, дружеские связи работают, если людям удается осчастливить друг друга. Казалось бы, что не так с желанием быть счастливым и сделать счастливыми других? Ключевая проблема в том, что, когда мы перестаем сомневаться в чем-то и возносим его до абсолютного добра, оно превращается в репрессивную моральную догму.
Философ Аленка Зупанчич утверждает, что репрессивная идеология счастья определяет нашу сегодняшнюю реальность. Требование быть счастливым и сохранять позитивный настрой — это нынешняя моральная идеология, которую Зупанчич называет биоморалью нашего времени.

«В современном идеологическом климате навязывается необходимость воспринимать всё происходящие с нами ужасные события как нечто в конечном итоге позитивное, скажем, как ценный опыт, который принесет плоды в нашей будущей жизни. Негативность, недостаток, неудовлетворенность, несчастье всё больше и больше воспринимаются как моральные недостатки или, еще хуже, как искажение на уровне самого нашего существа или голой жизни… Кто осмелится поднять свой голос и сказать, что на самом деле она несчастлива и что ей не удается — или, что еще хуже, она не хочет — превратить все разочарования ее жизни в позитивный опыт, который будет инвестирован в будущее?»

Современная биомораль продвигает аксиому: тот, кто счастлив, — образец для подражания и хороший человек; тот, кто плохо себя чувствует, — плохой человек.

По словам словенского философа, моральный императив счастья и одновременно невозможность ему соответствовать превращают нас в наш собственный ГУЛАГ. Мы не просто несчастны — мы многократно усиливаем наше несчастье, укоряя себя за аморальность, ведь мы не соответствуем основному моральному требованию современности.
Интуиция Зупанчич подтверждается результатами исследований. Согласно одному из них, переоценка счастья — ключевой фактор риска развития клинической депрессии и снижения уровня эмоционального благополучия. Стремление к счастью дает прямо противоположный результат: переоценивая его важность, мы становимся чересчур внимательными к симптомам стресса и увлекаемся бесплодным самобичеванием.
Исследователи провели эксперимент: двум группам людей они предлагали решить ряд заданий, но в разных условиях. Участников из первой группы разместили в «счастливой комнате», то есть в среде, которая акцентировала ценность счастья: здесь были мотивационные плакаты, популярные книги о счастье и записки с вдохновляющими фразами. Кроме того, экспериментатор демонстрировал важность ощущения счастья, ведя себя бодро и позитивно. Он приветствовал участников в «счастливой комнате» такими словами:

«Извините, компьютер не работает в комнате, в которой я проводил тестирование. Нам придется использовать эту. Не обращайте внимания на мои вещи, я учился в этой комнате. Вы читали какую-нибудь из этих книг раньше? Моя мама подарила их мне, чтобы они помогли мне в этом году, и они мне очень помогли! Я просто думаю, что оставаться позитивным очень важно, понимаете? Быть перегруженным стрессом или грустью — такая трата времени. Эти книги показали мне, как не позволить негативу одолеть меня и оставаться счастливым».

Вторая группа работала в нейтральной среде. Задания у всех изначально были невыполнимыми, но участники об этом не знали.

Эксперимент показал, что участники, которые пытались решить невыполнимые задания в «счастливой комнате», в три раза больше зацикливались на своей неудаче.

Они были намного более несчастными по сравнению с теми, кто тоже потерпел фиаско, но занимался в «нейтральной комнате».

Идеализация счастья не всегда работает, и это еще более ярко проявилось в трагическом примере Южной Кореи.
Сеульский мост Мапо известен как Мост смерти. Из 23 мостов в Южной Корее он привлекает больше всего самоубийц: с 2007 по 2012 год с Мапо в реку Хан прыгнули более 100 человек.
Чтобы сократить количество суицидов на мосту, в 2012 году власти развернули широкую кампанию, проект поддержали страховая компания Samsung Life Insurance и рекламное агентство Cheil Worldwide. По их задумке, программа предотвращения самоубийств должна была превратить Мапо в «мост жизни», который стимулировал бы позитивный настрой, подчеркивал ценность жизни и надежды. Этот мост должен был стать терапевтическим местом.
На перилах установили светящиеся интерактивные панели с вдохновляющими лозунгами: «Самые яркие моменты впереди», «Завтра обязательно взойдет солнце», «Нет причин для беспокойства». Фразы были тщательно подобраны психиатрами, психологами и другими специалистами по предотвращению самоубийств. На мосту также разместили изображения детей, улыбающихся бабушек и дедушек и молодых влюбленных. Программа получила множество наград, в том числе «Титанового льва» на международном фестивале творчества «Каннские львы».
По иронии судьбы, старания рекламщиков лишь пропиарили мост Мапо как популярное место для суицида.

Терапевтическая кампания дала противоположный эффект: с момента ее начала число самоубийств на мосту Мапо увеличилось в шесть раз.

В итоге более эффективными оказались физические, а не психологические меры: перила моста подняли с 1,5 до 2,5 метра, закрепив сетку так, чтобы людям было сложнее перелезть через парапет.
knife.media
 
 

Опубликовано — Оставить комментарий

"Материнство ​​​– это нечеловечески трудно". Книга о послеродовой депрессии.

Ребенок плачет на руках у матери после погружения в ледяные воды озера Смолино в Челябинске. 19 января 2019 года
В коллекцию Истории о депрессии
33-летняя эксперт по коммуникациям Ксения Красильникова пережила послеродовую депрессию. Две недели после рождения сына Ксения почти не спала, не ела, а ребенок вызывал у нее чувство иррационального страха. В какой-то момент Ксения поняла, что планирует совершить самоубийство.
Она обратилась к психиатру и согласилась на госпитализацию в психиатрическую клинику. В больнице Ксения провела пять месяцев. Еще год она восстанавливалась. После выздоровления Ксения написала книгу «Не просто устала. Как распознать и преодолеть послеродовую депрессию». В ней автор поделилась своим опытом болезни и исцеления, а также дала рекомендации людям, борющимся с депрессией. Ксения подчеркивает, что у нее нет психологического или медицинского образования, но в книге приведены комментарии экспертов.

Сейчас Ксения модерирует интернет-группу, которая объединяет женщин, столкнувшихся с послеродовой депрессией. В интервью Радио Свобода Ксения Красильникова рассказала, что после выхода книги получает много гневных и оскорбительных комментариев.
– Почему ваша книга вызывает такие эмоции? Это же не политическое высказывание.

Обложка книги
Обложка книги

– Некоторые люди воспринимают мою книгу именно как политическое высказывание. Потому что она идет вразрез с принятыми в обществе утверждениями, что материнство – это счастье, а депрессия – лень и эгоизм. Большая часть комментаторов, которые осыпают меня проклятиями, с депрессией никогда не сталкивались. И уверены, что такой болезни не существует. Мне пишут «Когда родился мой ребенок, я целовала ему пяточки. Заводить детей самое лучше, что может быть в жизни». Но как ответила моя сестра одной комментаторке: «Если у вас не было простатита, это не значит, что его не существует». Депрессия – это расстройство, включенное в международную классификацию болезней. По данным ВОЗ, депрессия является одним из распространенных психических расстройств. От нее страдает более 300 миллионов человек из всех возрастных групп. В России женщины с послеродовой депрессией в кабинете врача в ПНД нередко слышат фразу «зачем рожала» или рекомендацию «иди поспи». Человеку на дне депрессивной ямы очень трудно совершать какие-либо поступки, потому что у него нет сил. После таких реплик от врача больной депрессией может совсем отказаться от поиска помощи.
– Что вы думали о людях, больных депрессией, до рождения сына?

Постоянным фоном моей жизни была тревога, которая ощущалась как жужжание внутри тела

– Я знала, что такое заболевание существует, и сочувствовала людям, которые им страдают. У моей сестры-близнеца была клиническая депрессия. Но я была уверена, что со мной никогда не случится ничего подобного. Я всегда думала, что материнство – это мое, это то, в чем я буду счастлива. Я чувствовала, что во мне много любви. Мне нравились дети, а я – им. До рождения ребенка я чувствовала себя великолепно во всех отношениях и была довольна жизнью. Я очень хотела кормить ребенка грудью и думала, что мы с ним будем радоваться друг другу.
– Были во время родов какие-то события, которые могли спровоцировать болезнь?
– У меня было некоторое количество рисков во время и после родов. Какой из них стал спусковым крючком, я не знаю. В роддоме мы с ребенком лежали отдельно. Я бы не выбрала этот роддом, если бы знала, что там так небережно относятся к людям. Консультантка по грудному вскармливанию, которой я заплатила большую сумму, не оказала мне должную помощь. Во время консультации я три часа рыдала, ребенок тоже плакал. У нас так ничего и не получилось. Консультантка попросила написать, как у меня дела, но через полтора дня она перестала отвечать на сообщения. Так как я все больше проваливалась в кошмар, у меня не было сил, чтобы настаивать на выполнении нашей договоренности. Я не знаю точно, что могло спровоцировать заболевание, потому что депрессия может развиться и на фоне полного благополучия.

Ксения Красильникова
Ксения Красильникова

​– Расскажите, как проходил ваш день после родов, пока вы не обратились за профессиональной помощью?
– Я плохо помню первые недели. Я не чувствовала к сыну ничего, кроме страха. Я боялась своего ребенка. Я не испытывала к нему любви. И мучилась виной, что у меня не получается любить сына. Я понимала головой, что больна, но все равно постоянно думала, какая я отвратительная мать. Меня одолевали самые мрачные мысли. Я думала, что у меня больше нет жизни, нет будущего. Я хотела сбежать от ребенка, хотела от него спрятаться. И снова винила себя за эти чувства и желания. Я думала о себе, что я за бессмысленное существо, которое не справляется с самым очевидным. Постоянным фоном моей жизни была тревога, которая ощущалась как жужжание внутри тела. Большую часть времени я лежала и ничего не делала. Небольшое облегчение наступало во время работы. Я открывала ноутбук и на некоторое время перемещалась в комфортную реальность. Но работать эффективно я не могла.
​– В какой момент вы поняли, что надо искать профессиональную помощь?
– Я рассказывала о своем состоянии психологам. Но никто из них не рекомендовал мне обратиться к психиатру. Я все ждала такой рекомендации, но не дождалась. Я поняла, что со мной совсем плохо дело, когда я продумала, как именно мне совершить суицид. К тому моменту я несколько недель не спала и много дней почти ничего не ела. Но так как у меня были какие-то знания о депрессии, я поняла, что эти мысли – проявление болезни. Я знала, что депрессивное расстройство лечится. Я понимала, что надо искать профессиональную помощь, и тогда не придется шагать в черную неизвестность. Психиатра я нашла довольно быстро. Он рекомендовал мне лечь в больницу.
– Вам трудно было согласиться на госпитализацию?
​– Мне хотелось сбежать от сына, как от источника своего страха. Для меня госпитализация стала большим облегчением. Сначала я провела в больнице две недели, а потом выписалась. Но вскоре снова почувствовала себя плохо и вернулась в больницу на пять месяцев.
– Как себя вели ваши близкие во время болезни?
​– Мне очень повезло с семьей. Родственники меня поддерживали. Мужу пришлось уволиться с работы, чтобы сидеть с сыном. Во время моей болезни он остался единственным родителем для нашего сына. Я знаю, что для мужа моя болезнь стала непростым опытом.
– Когда вы поняли, что выздоравливаете?

Для меня очень важно раскачивать лодку косных представлений о людях с психическими расстройствами

​– Когда я приехала из больницы на выходные домой, то впервые получила удовольствие от общения с сыном. Он радовался мне, и я подумала: какой классный человек. Выздоровление не случилось в один день. Это был долгий процесс. Наверное, в полной мере я вернулась к себе, когда пропала необходимость пить препараты. Сейчас у нас все хорошо. Сын понимает, что я его мама, и я его люблю. Сейчас я чувствую уверенность, могу смеяться, как раньше, могу строить планы. Мне стало доступно то, что долгое время я делать не могла. Благодаря болезни у меня открылись глаза на многие вещи. Я ушла из банковской сферы, где работала 11 лет. Я поняла, что хочу жить максимально полно, заниматься тем, что приносит мне удовольствие, и рассказывать людям о своем опыте. Для меня очень важно раскачивать лодку косных представлений о людях с психическими расстройствами. На такие шаги меня вдохновил опыт моей болезни. Есть риск, что депрессия вернется, поэтому я занимаюсь профилактикой, отслеживаю свое состояние. Я хожу на терапию раз в неделю и не собираюсь прекращать этого делать.
– Как именно вы собираетесь раскачивать лодку?
– Для этого я написала книгу и собираюсь продолжать дальше заниматься просвещением. В России тема психических расстройств остается табу. Большинство людей ничего не знают о психических расстройствах. Общество навешивает на тех, кто страдает депрессией или другими психическими расстройствами, ярлыки. Просвещением в сфере психических расстройство в России стали активно заниматься лишь последние несколько лет. Рэпер Оксимирон рассказал, что болен биполярным аффективным расстройством. Певица Рита Дакота сделала каминг-аут о своей послеродовой депрессии. Она тоже столкнулась с осуждением и недоумением подписчиков.
– В чем причина такого отношения к людям с психическими расстройствами?

К сожалению, в России очень мало людей, интересующихся миром за пределом собственной головы и квартиры

​– Причин много. К сожалению, в России очень мало людей, интересующихся миром за пределом собственной головы и квартиры. Большинство просто не знает, как много в нашей стране дискриминируемых по различным признакам групп. Другая причина ​– в советском прошлом. До сих пор в общественном сознании существует единая норма, под которую все должны подстраиваться. Третья причина ​– патриархальные установки, в соответствии с которыми женщина должна быть «мудрой», слушаться мужа, рожать детей и любить их. При этом детей в соответствии с патриархальными установками допускается бить.
Еще одна причина в том, что у нас принято нарушать границы. Мне повезло, я не сталкивалась с людьми, которые требовали, чтобы я надела на сына шапочку. Но недавно на детской площадке некий мужчина стал высказывать моему сыну недовольство. Этот человек сказал моему двухлетнему ребенку, который лежал в песочнице, мол, перестань плакать, что разлегся, давай вставай. Ничего страшного не происходило. Сыну не удалось договориться с другим малышом об обмене машинками. Я знала, что скоро сын успокоится. Я стояла рядом с сыном и стала оглядываться по сторонам, пытаясь понять, с кем этот человек разговаривает. Я попросила мужчину не объяснять моему сыну, что надо делать. Очень плохо, что мы, как общество, не бережем границы друг друга. Думаю, что в этом природа ненависти, которую я наблюдаю в связи с публикациями обо мне.
​– ​Сколько человек сейчас в группе поддержки женщин с послеродовой депрессией, которую вы модерируете?
​– Группу создала клинический психолог и доула Дарья Уткина из-за моей истории. Даша набрала модераторов из профессиональных психологов. За два года к группе присоединилось около 4500 участников. Наша группа – это место, где общаются женщины, которые пережили или переживают похожие состояния. Мы делаем все, чтобы наша группа была источником поддержки и ресурсов для борьбы с внешней стигмой и самостигматизацией. Мне очень хочется, чтобы в информационном пространстве появилось как можно больше правдивой информации и о материнстве, и о людях с психическим расстройствами.
​– Если бы вы перефразировали утверждение «Материнство ​– это счастье», как бы оно звучало?
​– Материнство ​– это нечеловечески трудно.
www.svoboda.org