Опубликовано — Оставить комментарий

27 советов в трудную минуту от Стивена Кинга.

27 советов в трудную минуту от Стивена КингаОн — живая легенда, король ужасов, мастер мистики и виртуозный писатель. А еще человек, который сумел побороть пагубные привычки и подняться с самого дна. В конце концов, кому как не Стивену Кингу, исследовавшему все темные уголки человеческой души, знать лучшие способы возвращения к свету?

  1. Единственный способ жить — это жить. Говорить себе: «Я могу это сделать», — даже зная, что не можешь.
  2. Если сегодня ты не способен никого любить, попытайся хотя бы никого не обидеть.
  3. Планета вращается, знаете ли. Можно вращаться вместе с ней, а можно зацепиться за что-то и протестовать, но тогда тебя свалит с ног. Читать далее 27 советов в трудную минуту от Стивена Кинга.
Опубликовано — Оставить комментарий

Елена Образцова: Горе приносит мудрость…

СУДЬБА посылала Елене ОБРАЗЦОВОЙ много страшно трагичного… Смерть любимого супруга, тяжелейшие травмы. «Я сказала Богу: «Ты послал мне великие испытания, и я счастлива, что не ропщу…» — говорит певица.
— Я думаю, что каждая трагедия углубляет человека. Горе приносит мудрость. Ценности становятся другими. Музыка совсем по-другому звучит… Теперь я пою совершенно иначе…

— Вы, примадонна оперы…
— Это не ко мне. Мой папа сказал: «Никогда не будь примадонной, они все дуры». На протяжении многих лет, работая с примадоннами, я поняла, что он прав. Если человек состоялся как актер, личность, ему не надо из себя ничего изображать.
«Я провинилась…»
— АВИЦЕННА сказал: «Болезни Всевышний посылает нам для того, чтобы легкомысленный человек понял, как он счастлив, когда здоров». Читать далее Елена Образцова: Горе приносит мудрость…
Опубликовано — Оставить комментарий

Ги де Мопассан. На воде.

В рубрику Истории
10 апреля
Как только я лег в постель, я понял, что мне не уснуть; я лежал на спине, с закрытыми глазами, нервы мои были натянуты, как струны, мысль работала неустанно. Кругом ни шороха, ни звука, лишь дыханье обоих матросов доносилось до меня сквозь тонкую перегородку.
Вдруг что-то скрипнуло. Что? Не знаю, должно быть, блок рангоута; но скрип был такой тихий, такой печальный и жалобный, что я вздрогнул всем телом; и опять тишина, бескрайняя тишина, объемлющая мир до самых звезд; ни дуновения, ни всплеска, ни колебания судна; но вот снова таинственное еле слышное стенанье словно зазубренным ножом резануло меня по сердцу. Есть шорохи, звуки, голоса, которые ранят, которые в один миг наполняют душу болью, ужасом, смертной тоской. Я ждал, прислушиваясь, и снова до меня донесся этот протяжный звук, словно исторгнутый из моей груди, словно то была дрожь моих собственных нервов; или, вернее, этот звук отозвался во мне скорбным и горестным призывом. Да, то был голос жестокий, знакомый, которого я ждал со страхом и отчаянием. Тихий скрип в ночном безмолвии, — и на меня тотчас дохнуло ужасом и безумием, ибо в этом слабом звуке довольно силы, чтобы мгновенно пробудить нестерпимую боль, всегда дремлющую в душе всех живущих. Чей это голос? Это голос, который неумолчно звучит в нашем сердце, который укоряет нас непрерывно, неотступно, упорно, неотвязно, безжалостно, жестоко, непримиримо, укоряет нас во всем, что мы совершили, и во всем, чего не совершили; это голос совести, смутных сожалений о невозвратном, об ушедших днях, о случайно встреченных женщинах, которые, быть может, полюбили бы нас, о горьких утратах, о суетных радостях, несбывшихся надеждах; голос всего, что проходит, что уносится, обманывает, исчезает, всего, чего мы не достигли и не достигнем никогда; тоненький, ноющий голосок, сетующий на беспросветность жизни, на тщету усилий, на немощь духа и слабость плоти. Читать далее