Опубликовано Оставить комментарий

20 признаков неразрешенной травмы .

На изображении может находиться: один или несколько человек и в помещенииМногие люди начинают процесс терапии с минимальным осознанием своей истории травмы. Когда люди, пережившие травму, диссоциативны, у них есть способность блокировать осознание этой травмы. Они могут знать, что в их семье были проблемы или что их семья была неблагополучной, но они могут полагать, что никогда не подвергались насилию. (Имеется в виду вытеснение травмы из памяти человека, что приводит к тому, что он не помнит травматичные события прошлого). Тем не менее, блокирование осознания травмы не означает, что она не влияет на пережившего. Использование отрицания и диссоциативных способов не означает, что насилия не произошло. Отрицание означает, что человек несознательно отказывается признать или принять тот факт, что он получил травму. Даже если воспоминания о насилии скрыты от сознания пострадавшего, заблокированная/неразрешенная травма создает очень заметные симптомы, которые влияют на жизнь. Многие начинают терапию только из-за этих симптомов, но они могут даже не представлять, что это последствия непроработанной травмы.
20 признаков неразрешенной травмы
1. Аддикция/Зависимость Зависимое поведение может принимать разные формы: наркотики, алкоголь, шопинг, секс, азартные игры и тд., как способ справиться со сложными переживаниями и усугубляет травму дальше.
2. Неспособность терпеть конфликты Это означает, что человек постоянно испытывает страх конфликтов, избегает их, а также имеет искаженное восприятие о них.
3. Неспособность справляться с сильными эмоциями Неспособность терпеть интенсивные чувства, предпочитая избегать чувств любым способом или прибегать к неадекватным способам их выражения.
4. Убежденность, что они плохие Глубокая вера в то, что они плохие, бесполезные, не имеют ценности или важности.
5. Черно-белое мышление Черно-белое мышление по типу «все или ничего», даже если этот подход в конечном итоге причиняет вред.
6. Суицидальные мысли Хронические и повторяющиеся суицидальные мысли и чувства.
7. Неорганизованные шаблоны привязанности Неорганизованные паттерны привязанности выражаются в наличии коротких, но интенсивных отношений, или отказ от каких-либо отношений, дисфункциональные отношения, частые отношения по типу «любовь/ненависть».
8. Диссоциация Разобщенность, потеря чувства времени, ощущение, что вы два совершенно разных человека (или более двух)
9. Расстройства пищевого поведения Анорексия, булимия, ожирение и т.д.
10. Чрезмерное чувство вины Постоянно берут на себя неуместную ответственность, как будто все это их вина, принося извинения.
11. Чрезмерные привязанности Неуместные привязанности к фигурам матери или отца, даже с недееспособными или нездоровыми людьми.
12. Сильное беспокойство Частая и сильная тревога, повторяющиеся панические атаки.
13. Навязчивые мысли, воспоминания, флэшбеки, ночные кошмары Навязчивые мысли, расстраивающие визуальные образы, воспоминания, воспоминания о теле/необъяснимые боли в теле или мучительные ночные кошмары.
14. Депрессия Постоянная хроническая депрессия.
15. Роль жертвы Человек неоднократно действует от роли жертвы в повседневных отношениях.
16. Роль спасателя Человек неоднократно берет на себя роль спасателя, даже если это нецелесообразно.
17. Самоповреждение Самоповреждения, нанесение увечий самыми разными способами.
18. Суицидальные действия Суицидальные действия и поведение, неудачные попытки самоубийства.
19. Роль преступника Берет на себя «роль преступника», например, как злой агрессор в отношениях.
20. Сильные страхи Необъяснимые, но сильные фобии людей, мест, вещей.
Безусловно, у одного человека не обязательно должны быть все 20 признаков, чтобы заняться вопросом неразрешенной травмы. Если читая эти симптомы, вы часто узнавали себя — это повод обратиться за помощью, чтобы наконец наладить свое душевное здоровье. В идеале этим занимается психотравматолог, но в реалиях СНГ таких специалистов крайне мало, поэтому как вариант обратиться к любому хорошему психотерапевту, который при необходимости может направить к психиатру для медикаментозного лечения. Например, чтобы облегчить симптомы тревоги, пока вы прорабатываете травму.

Частная психотерапевтическая практика

 

Опубликовано Оставить комментарий

Эльвира Сикорская. О тревоге и тревожности.

О тревоге и тревожностиЧитать: Тревожность: что ее усугубляет и как понизить ее уровень?
С физиологической точки зрения для тревоги характерны уменьшение размеров тимуса, селезенки и некоторые другие изменения, возникновение тревоги связано с секрецией адреналина.
Тревожность как комплексное эмоциональное состояние возникает из соединения фундаментальных эмоций и может сочетать в себе, например: и страх, и гнев, и интерес, волнение и радость, возбуждение и вину. Тревога – это своего рода эмоциональный аккомпанемент неустранимой неопределенности будущего.
Тревога сродни страху — их часто путают. Страх — это тоже чувство, но это боязнь чего-то (или кого-то) конкретного, в то время как тревога — это переживание неопределенной угрозы, из-за чего это чувство плохо дифференцируется, и им сложнее управлять.
Самый низкий градус тревоги — это настороженность. Бывает Настороженность, а бывает тревога. Например, я настораживаюсь: столько новых людей в группу пришло и я уж даже и не знаю, откуда…
Ситуативная тревога характеризуется субъективно переживаемыми эмоциями: напряжением, беспокойством, озабоченностью, нервозностью. Тревога может проявляться как ощущение беспомощности, неуверенности в себе, бессилия перед внешними факторами, преувеличение их могущества и угрожающего характера.
Следующий уровень — это состояние длительной тревожности. Сам человек при этом как бы «исчезает» все окружающее становится фоном, разобраться ни в чем нет сил и возможности. Здесь можно говорить о состоянии «травматической тревоги».
Другой, увеличенный полюс тревожности — это состояние «панической атаки». В этом случае можно говорить о психовегетативном нарушении и это очень серьезное испытание для человеческого организма.
Экзистенциальная тревога связана с осознаванием своего реального одиночества в мире, бессилия перед наступлением старости и смертью.
Тревога, с точки зрения гештальт-подхода — это переживание трудности дыхания во время заблокированного возбуждения. Соответственно, тревожность — это склонность постоянно блокировать свое возбуждение, «привычка с давних лет», которая стала некоторой личностной особенностью.
Любое чувство — это остановленное действие, и возникновение тревоги всегда связано неким возбуждением, которое не находит выхода. Например, если возбуждение и интерес ребенка постоянно прерывается или не принимается со стороны какого — то близкого, то рефлекс сдерживания постепенно закрепляется, а энергия возбуждения перенаправляется вовнутрь. Но так как внутри ей делать нечего, и удержать вообще сложно, то возникает потребность излишек этой энергии выплеснуть вовне в форме действий, как правило негативных.
Тревога появляется именно там, где избегается контакт. Например, я хочу что-то сделать в сторону предмета моей «страсти» или привязанности, как-то проявить себя ( например, сказать «ты нравишься или не нравишься»), проявить свою заинтересованность человеком. Как — то проявить себя на работе, в творчестве, в чувствах, но останавливаю свое «движение». Появляется тревога и как следствие — желание проконтролировать ситуацию, например погадать или поговорить с подругой, чтобы снять напряжение. Ну да, а то «покажешь» себя и опять останешься одна, вдруг «не успех» вдруг отвергнут. И тогда, лучше не дышать и тревожиться.
Функционально тревога не только предупреждает о возможной опасности, но и побуждает к поиску и конкретизации этой опасности, к активному исследованию действительности с целью (установкой) определить угрожающий предмет.
На самом же деле, тревога сигнализирует нам о том, что наступило время новых действий, мы «засиделись. Тревога зовет нас к изменениям. Вслед за тревогой мы испытываем чувство светлой печали, отпуская достигнутое и прожитое, исследуя новые способы взаимодействия с окружающими людьми, с окружающим миром.
gestaltclub.com
 

Опубликовано Оставить комментарий

Мета-анализ полногеномных исследований депрессии.

Депрессия представляет из себя заболевание крайне сложной полигенной природы. Из-за сравнительно небольших объемов выборок проведенные к настоящему моменту исследования не позволяли в полной мере осветить в достаточном объеме набор генетических факторов, ассоциированных с депрессией. Howard et al. в своей работе постарались решить данную проблему, проведя мета-анализ данных, полученных из трех GWAS (genome-wide association study – полногеномный поиск ассоциаций). Таким образом, получилось одновременно проанализировать данные, полученные от 807 553 человек (246 363 пациента с депрессией и 561 190 контрольных испытуемых).
Авторами было обнаружено 9744 значимо ассоциированных с депрессией полиморфизма. Аллели 102 полиморфизмов, расположенных в 101 локусе, расходились независимо. Значимость этих 102 полиморфизмов также была оценена на еще большей независимой выборке из данных 1 306 354 испытуемых (414,055 пациентов с депрессией и 892,299 контрольных испытуемых). После коррекции оказалось, что 87 из данных 102 полиморфизмов были значимыми и в этой выборке, что усиливает надежность полученных данных.
 
Было обнаружено 269 генов, предположительно ассоциированных с депрессией. Наиболее значимым геном (p=2,27×10-19) оказался ген сортилин-связанного VPS10-домен-содержащего рецептора 3 (SORCS3), расположенного на 10 хромосоме. Этот белок связан с постсинаптическим сигналингом и транспортом и особенно интенсивно экспрессируется в головном мозге. Примечательно, что данный ген также ассоциирован с болезнью Альцгеймера, а нокдаун данного гена в клеточных культурах приводит к усилению процессинга предшественника амилоида. Кроме того, с депрессией с очень большой значимостью был связан ген нейронального фактора роста 1 (NEGR1, p=3,55×10-15).
 
Кроме того, авторы провели GSEA (gene set enrichment analysis, анализ обогащения по функциональной принадлежности) и показали, что гены, в которых были обнаружены значимые полиморфизмы, экспрессировались особенно значимо в нейронах фронтальной и передней поясной коры.
 
Авторы оценили предиктивную способность данного набора полиморфизмов в отношении большого депрессивного расстройства (БДР). Для этого авторы получили значения полигенного риска (polygenic risk scores) и использовали их на данных пациентов с клинически диагностированным большим депрессивным расстройством из баз Generation Scotland (975 пациентов и 5,971 контрольных), Muenster (960 пациентов и 834 контрольных) и BiDirect (811 пациент и 469 контрольных). Оказалось, что установленный набор полиморфизмов значительно ассоциирован с диагнозом БДР и обладает хорошей предиктивной способностью.
 
Также авторы установили генетические корреляции между депрессией и другими психиатрическими заболеваниями и некоторыми другими поведенческими и морфофизиологическими особенностями (по данным базы LD Hub). Подтвердились данные о генетических корреляциях между депрессией и шизофренией (rG=0,32), биполярным расстройством (rG=0,33), болезнью коронарных артерий (rG=0,13), повышенным уровнем триглицеридов (rG=0,16), увеличением жировой ткани (rG=0,16), индексом талии/бедра (rG=0,12), и, что интересно, отрицательную корреляцию с возрастом завершения высшего образования (rG=-0,19). Кроме того, были обнаружены другие интересные генетические корреляции. Оказалось, что между депрессией и возрастом менопаузы имеется отрицательная генетическая корреляция (rG=-0,11). Это, возможно, свидетельствует о некой общности генетической архитектуры депрессии и особенностей регуляции женских репродуктивных механизмов, приводящих к ранней менопаузе, а, возможно и к смещению во времени других важных этапов развития половой системы. Кроме того, обнаружились генетические корреляции между депрессией и болезнью Крона (rG=0,09), а также отрицательная корреляция между депрессией и возрастом начала курения (rG=-0,21).
 
Исследователи также оценили взаимодействие этих 269 генов с известными психотропными препаратами, чтобы определить гены потенциальных терапевтических мишеней для лечения депрессии. Наибольшее число взаимодействий имелось между геном дофаминового рецептора 2 типа и группой препаратов, включающих антипсихотики и анксиолитики. Однако авторы подчеркивают, что дофаминергическая система может стать важной мишенью именно в терапии депрессии, тем более, учитывая историю исследования данного вопроса и недавний выход на рынок в США бупропиона – ингибитора обратного захвата дофамина и норадреналина. Другой потенциальной мишенью может послужить рецептор нейрегилина 1 ErbB4К (ген NRG1), расположенный на ГАМК-ергических нейронах. Интерес, по мнению авторов, представляют разрабатываемые препараты basimglurant и fenobam, влияющие на глутаматные рецепторы и, возможно, обладающие антидепрессивной и анксиолитической активностью. Еще одной мишенью служит эстрогеновый рецептор 2 типа. Авторы указывают, что эстроген-содержащие препараты обладают антидепрессивным эффектом у мышей и крыс. К другим, пока еще не исследованным обнаруженным мишеням авторы относят ген одного из кальциевых каналов R-типа CACNA1E и ген лизиновой метилтрансферазы 2А (KMT2A).
 
Был обнаружен также довольно поразительный факт. Оказалось, что гены компонентов серотонинергической системы (серотонинового транспортера SLC6A4, рецептора HTR2A, триптофан гидроксилазы TPH2 и др.), хотя, по-видимому, и ассоциированы с эффективностью и побочными эффектами серотонинергических антидепрессантов, не связаны прямо с этиологией депрессии самой по себе (или, по крайней мере, той ее формой, которая определяется обнаруженными генетическими ассоциациями). По-видимому, эффективность серотонинергических антидепрессантов и развитие депрессии обуславливается отдельными генетическими путями. Однако кое-где эти пути, по мнению авторов, все же могут переплетаться посредством общих промежуточных генов. Одним из таких генов может являться упомянутый ранее ген NRG1.
 
Данная работа, без сомнения, представляет из себя наиболее полное генетическое исследование депрессии. Полученные результаты позволяют лучше понять генетическую архитектуру данного заболевания, а также открывают дорогу для дальнейших исследований биологических механизмов возникновения и развития депрессии, способных стать терапевтическими мишенями для потенциальных принципиально новых антидепрессантов.
 
Автор перевода: Кибитов А.А.
 
Источник: Howard DM, Adams MJ, Clarke TK et al. Genome-wide meta-analysis of depression identifies 102 independent variants and highlights the importance of the prefrontal brain regions. Nat Neurosci, 2019 Mar; 22(3): 343-352
http://psyandneuro.ru