Рубрика: Симптомы депрессии

Опубликовано от — Оставить комментарий

Как говорить о смерти.

Картинки по запросу Как говорить о смерти.
Как жить, если знаешь, что скоро умрешь?
Мы много пишем об онкологических заболеваниях, о смерти и умирании, но сами каждый раз пытаемся найти способ говорить об этом. Психолог и психотерапевт Зара Арутюнян объясняет, как не бояться ни смерти, ни разговоров о ней.

 — Нужно ли сообщать человеку диагноз, говорить, что жить ему осталось, например, меньше года?

— Да, обязательно. Не говорить — это за гранью добра и зла, это нарушение прав человека. Базовое право человека — знать о том, что в обозримом будущем он перестанет здесь быть. Мы обязаны дать ему шанс закончить важные дела, закрыть какие-то вопросы, написать завещание, очистить свою совесть, может быть.
Я долгие годы волонтерила в хосписе и после этого не то что перестала бояться смерти от онкологического заболевания, я ее горячо приветствую (конечно, при наличии нормальной паллиативной помощи). Внезапная смерть гораздо хуже. А так ты знаешь, что у тебя впереди три месяца, и твоя жизнь мгновенно приобретает смысл.
Для меня «говорить — не говорить» — это разница между тактикой и стратегией. Не говоря маме, что она умирает, я выигрываю в тактическом плане: мне не нужно отвечать на миллион сложных вопросов. Стратегически я проигрываю, потому что, когда она уйдет, останется миллион нерешенных вопросов и непроговоренных тем.
Это как с каминг-аутом — люди не говорят, потому что боятся реакции близких.

«ЕСЛИ Я МАМЕ СКАЖУ, ЧТО У НЕЕ ОНКОЛОГИЯ, ОНА УМРЕТ». СУРОВАЯ ПРАВДА В ТОМ, ЧТО ОНА И ТАК УМРЕТ

В хосписе тяжело наблюдать за страшным напряжением, которое можно ножом резать. Это попытка родственников обойти того слона, что стоит посреди комнаты. Они говорят обо всем, о чем угодно, кроме самого главного.
Мы делаем вид, что смерти нет. И когда я пытаюсь заговорить на эту тему, мне отвечают: «Не говори о плохом». Отношение к смерти, как к чему-то стыдному, похоже на отношение к ЛГБТ в нашем обществе. Но если вы можете прожить всю жизнь и не столкнуться, например, с гомосексуалами, то не умереть нельзя.

 — Как сообщить родственнику смертельный диагноз?

— Тут должны вступать психологи, которые работают и с умирающим, и с его родственниками. Чтобы все было экологично, нетоксично, с любовью, с достоинством. Потому что это действительно очень страшно. Работа психолога с близкими даже важнее. Когда заболевает кто-то в семье, это удар по всей системе, никто не знает, как с этим справляться. Родственники понимают, что надо фокусироваться на больном, поддерживать его, помогать, быть рядом, но каждый из них тоже нуждается в помощи.

 — Как говорить с больным о смерти?

— Да так же, как обо всем. Честно, боясь, не зная, не понимая, не имея инструкции, но стараясь помогать ему, себе, друг другу. Мы должны стремиться к сотрудничеству. Нет единого рецепта. Но этот скелет надо вытащить из шкафа. Не надо наращивать токсикоз. Должна быть возможность сказать умирающей маме: «Мне страшно, что тебя не будет, и я не знаю, как жить».

 — Это можно обсуждать?

— Это нужно обсуждать. Есть масса вещей, которые мы не говорим людям, потому что нам кажется, что и так все понятно. Ко мне очень часто приходят люди со душевными ранами, нанесенными родителями. Например, женщина с обидой на маму, которой уже тридцать лет как нет в живых. А возможно, мама, зная, что ее часы сочтены, повела бы себя совершенно иначе, могла сказать что-то типа: «Я была не права. Мне жаль, что я гнобила тебя в детстве». Перед лицом смерти человек меняется, отбрасывает мелкие вещи, становится более благородным. Это освобождает близких от огромного количества боли, страданий, переживаний. Да, разговаривать страшно, но результат того стоит.

 — Можно ли плакать?

— Есть слезы — плачь. Это очень экологично, нельзя оставлять слезы внутри себя. Надо и плакать, и горевать, и покойных надо оплакивать. Не потому, что они умерли, а потому что ты остался без них.

 — Обсуждать ли будущие похороны с умирающим?

— Конечно. Когда воинствующих атеистов хоронят с отпеванием и прочими атрибутами, это неуважение к умершему. Это не вопрос удобства для оставшихся. Даже если близкие воцерковленные, они должны уважать волю умершего, это его смерть, а не их. Я люблю повторять, что если меня будут хоронить с попами, то я встану из гроба и всех перестреляю.

 — Как разговаривать с детьми о смерти близких?

— С детьми надо разговаривать о смерти раньше, чем кто-то умер. Это явление жизни, и дети должны о нем знать. Ведь роль родителей — просвещать, подготовить к жизни. Если ребенок разбивает коленку, мама льет перекись на ранку, а не пытается делать вид, что он никуда не падал и коленка совершенно целая. Если вы в семье говорите о смерти, то для них не будет шока. Не надо пытаться оберегать детей от всего. Это очень порочная практика, когда бабушка умерла, и мама не плачет, чтобы не расстраивать ребенка, а он не плачет, потому что это не принято, а в результате вся боль остается внутри.

 — Есть какие-то правила в разговоре о смерти?

— Нет. Невозможно написать инструкцию для родственников умирающих. Надо любить друг друга при жизни. Доверие, уважение, сотрудничество и транспарентность — вот способ строить здоровые отношения.

Просветительский проект InLiberty приглашает поговорить о смерти: образовательный курс «Смерть: в науке, культуре, политике и нашей жизни» открывается 14 мая. Шесть занятий (по понедельникам с 19:00) слушатели вместе с кураторами (социологами, антропологами, врачами) будут обсуждать самые разные сюжеты, связанные со смертью: от мертвого тела Ленина до цифрового бессмертия и новых медицинских технологий, от традиционных похорон до эвтаназии и добровольного ухода из жизни. Подробная информация о курсе и билеты здесь.
https://takiedela.ru

Опубликовано от — Оставить комментарий

Тамара Ковч. Психическая боль.

ПСИХИЧЕСКАЯ БОЛЬКогда нас что-то болит в теле, мы сразу обращаемся к врачам, принимаем лекарства, делаем массажи, процедуры, в общем всё возможное, чтобы боль прекратилась.
Аналогично хочется поступить и с психической болью. Поскорее избавиться, сделать что-либо, только бы стало легче.
Но она же зачем-то есть? Телесная боль нужна человеку, чтобы понять всё ли ок с его органами, телом, она спасает нас от смерти. Помните фразу, если у вас что-то болит, значит вы всё ещё живы?!
Зачем же нам нужна психическая боль?!
1. Боль как реакция на утрату ценности или чего-то ценного. Если у вас было что-то ценное и вы его теряете, то вероятнее всего испытаете боль. Соотвественно боль является маркером ценности. Интенсивность боли определяет уровень ценности.
2. Боль как реакция на утрату привязанности. Чаще всего, мы испытываем психическую боль, когда теряем отношения. Особенно она проявляется в горе при смерти близкого человека. Боль невероятно сильна, поскольку исчезает из жизни не просто человек, а теряется целый комплекс контекста (ведение быта, проведение досуга, материальное обеспечение жизни, забота о детях, поддержка и т.д.). Потеря такого контекста возможна и при разрыве отношений, разводе. Именно поэтому, человек в данных обстоятельствах переживает настоящее горе.
3. Боль всегда связана с нарушением границ контакта. Через вторжение или через отрыв. К примеру, вы наступили на гвоздь, он пронзил вашу кожу — границу тела. Произошло некое вторжение, которое нарушает целостность ваших границ. Такая боль сопровождает ситуацию насилия. При угрозе насилия маркером является злость, если граница уже нарушена возникает боль. При отрыве, например, при близких отношениях, где два человека «приросли к друг другу», словно одна кожа на двоих, когда один уходит, отрывается часть тебя — возникает ощущение боли. Люди сращиваются кожей, при подавлении чувств и личных потребностей в отношениях, через исчезновение отдельности каждого. Чем больше умолчания в отношениях, тем больше люди сращиваются, границы исчезают. Так происходит в созависимых отношениях. Разрыв таких отношений вызывает адскую, невыносимую боль. Это обосновано ещё тем, что при созависимости замешено много скрытых чувств (гнев, обида, вина, стыд). При близости боль переживается проще и быстрее, из-за открытости в отношениях.
4. Боль как реакция на удержание чего-то иного, не связанного с болью. Если человеку не может распорядиться нежностью, благодарностью и т. д. — возникает боль. В созависимости при невозможности обращаться с благодарностью, переживать её, испытывают боль. Она как-будто нелогичная, а есть, отношения вроде нормальные, а щемит. Спросите себя в этом случае, что вы удерживаете?!
Несмотря на важность этого комплекса чувства, очень часто хочется, чтобы не было психической боли.
Но! Если отказаться переживать её происходят опасные патологические процессы. В боли много витальности. Вспомните, когда вам больно, вы не замечаете ничего другого, все остальное в фоне. Если избавиться от психической боли происходит блокировка витальности, все живое умирает. Это глобальный удар по чувствительности. Результатом этого может стать деперсонализация, дереализация. Человек превращается в травматика. Не чувствует больше ничего. Травматики нечувствительны к агрессии, нежности, благодарность и т.д.
Если мы не можем переживать собственную боль, нам так же невероятно сложно выносить боль другого, особенно близкого человека. Но когда мы говорим человеку в момент его горя, боли — «все будет хорошо», «ничего страшного», «всё к лучшему», «не отчаивайся» — мы тем же игнорируем место ценности, из-за которой боль. А обойти эту ценность возможно только острой травмой, которая, как мы уже знаем, накрывает все.  Выхода кроме как двигаться в сторону боли нет.
В нашей культуре существует два вектора обращения:
1) Боль не выносится во вне, остаётся внутри вас. «Невыносимая боль» — нечто, что не выносится во вне. Такой процесс может привести к страданию. Переживание и страдание разные вещи. Страдание вечно. И тогда, конечно, хочется просто подавить всё. Можно, конечно, выносить боль во вне частично, так называемая диффузная разрядка. Например, очень много работать, усердные занятия спортом, постоянная занятость, алкоголь и т.д. От этого становится легче на какое-то время. Но поскольку объём боли не прорабатывается, напряжение снижается на какое-то время, а потом с той же силой возвращается. Это загоняет в тупик. К тому же, при ситуации острой боли эффективность деятельности снижается.
2) Переживание. Переживать боль возможно, если рядом есть кто-то, кто может услышать вашу боль и откликнуться на неё. Не услышать о боли, а услышать саму боль. Обычно люди рассказывают о боли, но не адресно, не лично другому. Если человек плачет другому переживание возможно, если сам себе, это ни к чему не приводит, он всё равно остаётся один. От этого боль может стать ещё сильнее.
Помните, если терпеть боль, она становится токсична. При размещении в контакте боль со временем становится светлой, появляется грусть, благодарность, нежность.  Главное это заметить и продолжать жить.
Источник: https://psy-practice.com/publications/psikhicheskoe-zdorove/psikhicheskaya-bol/ При копировании материалов, ссылка на источник обязательна © psy-practice.com

Опубликовано от — 1 комментарий

Биполярное расстройство — это когда то весело, то грустно? Почему оно часто встречается у талантливых людей?

В середине апреля певица и актриса Мэрайя Кэри призналась, что 17 лет жила с биполярным расстройством и скрывала свой диагноз. Кэри боялась, что это помешает ее карьере. Биполярное расстройство встречается часто, и чем больше о нем знают в обществе, тем лучше. «Медуза» отвечает на ключевые вопросы об этом диагнозе.

Биполярное расстройство — это какое-то очередное модное заболевание, которое есть у всех?

Вовсе нет. Биполярное аффективное расстройство (БАР) действительно относят к распространенным психическим расстройствам, оно есть у 1–3 процентов людей, но дело тут совсем не в «моде». О биполярном расстройстве стали говорить чаще, чем прежде, потому что в последнее время стало очевидным, что о психических заболеваниях стоит рассказывать открыто — это помогает снять стигму, печать чего-то позорного, о чем лучше молчать. Поэтому многие знаменитости и обычные люди рассказывают о своих болезнях в интервью и социальных сетях, участвуют во флешмобах, и говорят о том, как важно обращаться за медицинской помощью при депрессии, послеродовой депрессии и биполярном аффективном расстройстве.
БАР — болезнь, вызывающая полярные нарушения настроения — депрессии, манию и гипоманию. Это отражается на уровне активности (например, во время депрессии люди с трудом занимаются повседневными делами) и может приводить к неприятным последствиям, если не лечиться или лечиться неправильно. При этом человек иногда не осознает, как сильно влияет эмоциональная нестабильность на его жизнь и жизнь близких, отрицает проблему и не хочет лечиться.
В периоды мании человек счастлив и чувствует себя на подъеме. У него много энергии и идей, эмоции переполняют, кажется, что можно делать много дел одновременно, и совсем не хочется спать. Он может работать двое суток без сна, говорить очень быстро и бессвязно, совершать рискованные поступки, лихорадочно скупать все, что понравится в магазине (это называют «приступами неумеренного шопоголизма»), вступать в беспорядочные сексуальные связи, легко раздражаться и вести себя агрессивно.
В период депрессии человек может испытывать подавленность, раздражительность, чувство вины или вовсе не испытывать особых чувств. Ему трудно концентрироваться, обдумывать планы, держать в памяти свои намерения и обещания. Иногда эти симптомы заставляют людей оставаться дома, отказываться от общения с близкими. У человека в такой период снижается либидо, он ощущает физическую слабость, а у некоторых возникают мысли о суициде.

Это не то же самое, что и шизофрения? Что-то вроде раздвоения, да?

Нет. В отличие от шизофрении личность человека с БАР остается неизменной. Это всегда заметно в периоды интермиссии — состояния между периодами мании и депрессий. БАР раньше называли маниакально-депрессивным психозом, а клиническая психология и психиатрия чаще связывали психоз (состояние, когда восприятие нарушается и человеку трудно понять, что реально, а что нет) с шизофренией. Теперь это в прошлом, но и сегодня людям с БАР, у которых в периоды мании или депрессии есть психотические симптомы (например, галлюцинации) иногда ошибочно ставят диагноз «шизофрения».

Есть ли какие-то профессии, которые закрыты для людей с БАР?

Да, в России человек с БАР не может стать госслужащим, работатьв представительстве страны за границей и получать доступ к данным, составляющими государственную тайну. Для людей с БАР закрыты некоторые другие профессии — например, связанные с работойна морских и речных судах. Кроме того, если болезнь протекает тяжело (например, интермиссии очень непродолжительны), и ее не лечат, это может помешать человеку работать и там, где это не запрещается. В этом случае надо оформлять инвалидность.

Поправка. В этой главке сначала не было сказано, что диагноз БАР ограничивает для людей многие профессиональные возможности — вне зависимости от тяжести заболевания. Мы приносим извинение читателям за эту неточность.

Как понять, что у тебя или у близкого биполярное расстройство? Перепады настроения — это первые признаки?

Да, часто перепады настроения, нетипичные поступки — это первое, что обращает на себя внимание. Если это беспокоит, мешает жить, лучше обратиться к врачу — только специалист может поставить диагноз и назначить лечение. Но сами по себе такие перепады еще не означают, что у человека БАР — этот симптом всегда сопровождается другими признаками, о которых говорилось выше.

Почему у стольких известных людей биполярное расстройство? Как талант связан с этим диагнозом?

Среди людей с биполярным расстройством действительно многоталантливых художников, писателей, музыкантов, ученых, но исследователям не удалось найти причинно-следственную связь между творческими занятиями и БАР.
Люди с БАР нередко расценивают период мании как удачную возможность создавать, придумывать что-то новое, так как чувствуют прилив сил и способны многое преодолеть, чтобы достичь цели. Клинический психолог Кей Джеймисон в книге «Беспокойный ум. Моя победа над биполярным расстройством» рассказывает, как трудно от этого отказаться: «Друзья и родные рассчитывали, что я буду рада стать „нормальной“, буду благодарна лечению и с легкостью приму нормальный сон и уровень энергии. Но если вы ходили по звездам и продевали руки сквозь кольца планет, если вы привыкли спать всего четыре‑пять часов в сутки, а теперь вам требуется восемь, если раньше вы могли бодрствовать ночи напролет, а теперь не можете, то встроиться в ритм жизни простых смертных — непростая задача. Каким бы он ни был комфортным для других, для вас такая жизнь непривычна, полна ограничений, куда менее продуктивна и безумно скучна».
Эйфория, периоды продуктивной работы, творческое вдохновение — от этого очень трудно отказаться в пользу таблеток и психотерапии. Тем не менее, за периодом подъема всегда следует эмоциональная катастрофа, проблемы в отношениях и финансовые трудности.

Это лечится?

БАР — хроническое заболевание, его нельзя вылечить, но длительная непрерывная терапия помогает многим людям даже с самыми тяжелыми формами расстройства лучше контролировать перепады настроения и другие симптомы.
Обычно для лечения БАР применяют современные противосудорожные средства (ламотриджин), литий, антипсихотики (оланзапин, рисперидон). Это рецептурные препараты и назначать их может только врач. Реже и также под тщательным контролем доктора используют антидепрессанты — их прием может вызвать манию.
Еще нужно научиться распознавать признаки мании и депрессии. Врач также порекомендует регулярные физические упражнения, расскажет, как улучшить питание и сон.
Психотерапия тоже может помочь, но важно правильно выбрать специалиста и метод (подойдет когнитивно-поведенческая, семейная и межличностная психотерапия, индивидуальные и групповые сеансы). И еще надо помнить, что поддерживающее лечение и таблетки оно не заменит.

У моего близкого биполярное расстройство. Что делать? Как с ним общаться?

Самое главное — постараться убедить близкого человека пойти к врачу, чтобы узнать точный диагноз и получить рекомендации по лечению. Помогите найти доктора и записаться, предложите вместе сходить на прием.
Врачи советуют не уходить от разговоров о психическом расстройстве (иногда ментальное заболевание полезно сравнивать с физической болезнью). Задавайте вопросы и внимательно слушайте ответ. Говорите, что беспокоитесь, спрашивайте, можете ли вы обсуждать то, что чувствует ваш близкий.
https://meduza.io