Несмотря на то, что большинство пациентов после первого психотического эпизода достигают ремиссии, в последующем часто у них бывают обострения. Существующие стратегии оценки обострения ограничены как необходимостью непосредственного и своевременного контактом с врачом, так и точностью интерпретации симптомов. Метод, позволяющий объективно выявить ранние признаки обострения, дал бы возможность более быстрого оказания помощи.
Авторы проанализировали 52815 записей в Facebook, сделанных 51 участником исследования с недавно развившимся психозом (средний возраст = 23,96 года, 70,58% – мужчины). Записи предоставляли сами пациенты в виде архива, включавшего в себя весь контент, созданный пациентом (в т.ч. сообщения, комментарии, лайки, репосты и т.д.) Авторы попытались выявить лингвистические и поведенческие изменения, ассоциированные с психотическим обострением, и построили модель, позволяющую предсказать риск развития обострения индивидуально для каждого пациента.
Были выявлены значительные изменения в словарном составе записей в Facebook в течение месяца, предшествующего госпитализации, по сравнению с периодом относительного здоровья. Отмечалось повышение частоты употребления лексики, относящейся к ненормативной (p < 0.0001, Т-критерий Уилкоксона), лексики, относящейся к категориям гнева (p < 0.001) и смерти (p < 0.0001), лексики, отражающей сниженное настроение (p < 0.001), а также относящейся к слуховой (p < 0.0001) сфере и сфере ощущений (p < 0.01). По мнению авторов, повышение частоты использования нецензурной лексики, а также лексики, использующейся для выражения гнева и негативных эмоций в период, предшествующий обострению и госпитализации, отражает нарастающую раздражительность и депрессию, зачастую ассоциированных с началом обострения. Повышение в этот же период частоты использования слов, имеющих отношение к слуху и ощущениям, согласуется с нарастающими при обострении нарушениями восприятия.
В период, предшествовавший госпитализации, была повышена активность в социальной сети с 5 утра до 12 часов дня (p < 0.01) и с 22 часов вечера до 5 утра (p < 0.01), что согласуется с нарушениями циркадного ритма при развитии обострения. Лексика из следующих категорий использовалась реже, чем обычно: работа (p < 0.01), друзья (p < 0.0001), здоровье (p < 0.0001), достижения (p < 0.05), тело (p < 0.01) и здоровье (p < 0.0001), что соотносится со снижением академической успеваемости и нарастающей социальной изоляцией, часто сопряженными с началом обострения.
Отмечалось значимое повышение частоты использования местоимений первого (p < 0.0001) и второго (p < 0.001) лица. Это может указывать на изменения мышления, в частности, более частое употребление местоимений первого лица может указывать на развитие нарушений мышления, когда окружающая обстановка приобретает для человека особое значение как несущая особый смысл для него лично.
Также авторы отметили значительное повышение частоты использования тегов и добавлений в друзья в течение месяца, предшествовавшего госпитализации, что может отражать нарушения социального поведения при развивающемся психозе.
Модели, разработанной авторами на основе анализа лингвистических и поведенческих особенностей с использованием машинного обучения, удалось достичь специфичности в 71% при прогнозировании обострения, однако ее клиническое применение ограничивает низкая чувствительность (38%).
Таким образом, результаты показывают, что активность в социальных сетях отражает объективные лингвистические и поведенческие маркеры психотического обострения у молодых лиц, недавно перенесших первый психотический эпизод.
Автор перевода: Лафи Н.М.
Источник: Birnbaum, M.L., Ernala, S.K., Rizvi, A.F. et al. Detecting relapse in youth with psychotic disorders utilizing patient-generated and patient-contributed digital data from Facebook. npj Schizophr 5, 17 (2019) doi:10.1038/s41537-019-0085-9
http://psyandneuro.ru
http://psyandneuro.ru
Рубрика: Симптомы депрессии
Посттравматический синдром — страх после страха.
Однажды ночью Дженнифер Хоппер и ее подруга проснулись и увидели, что рядом с их постелью стоит мужчина с ножом. Он изнасиловал их обеих и убил одну из девушек. У Хоппер остались шрамы от ножевых ранений на горле и руках, а в поведении появились признаки посттравматического стрессового расстройства.
Она стала панически бояться темноты, ее сон нарушали кошмары, а любое прикосновение к плечу приводило в ужас. Она не могла заставить себя сесть в машину — во время нападения ей было страшно, что преступник увезет их туда, где их никогда не найдут.
Рассказы об обессиливающем страхе после травмы известны со времен троянских войн. В XIX веке людям, выжившим при крушениях поездов, ставили диагноз «железнодорожный позвоночник», так как врачи полагали, что истерические состояния пациентов возникают из-за сдавливания позвоночника.
В годы Первой мировой войны этот страх называли контузией, кардионеврозом или переутомлением, вызванным боевыми условиями. К этому расстройству стали относиться серьезно лишь после того, как у солдат, вернувшихся из Вьетнама, обнаружились такие же симптомы: гипертонус, непроизвольное прокручивание в памяти событий прошлого, ночные кошмары.
Рассказы об обессиливающем страхе после травмы известны со времен троянских войн. В XIX веке людям, выжившим при крушениях поездов, ставили диагноз «железнодорожный позвоночник», так как врачи полагали, что истерические состояния пациентов возникают из-за сдавливания позвоночника.
В годы Первой мировой войны этот страх называли контузией, кардионеврозом или переутомлением, вызванным боевыми условиями. К этому расстройству стали относиться серьезно лишь после того, как у солдат, вернувшихся из Вьетнама, обнаружились такие же симптомы: гипертонус, непроизвольное прокручивание в памяти событий прошлого, ночные кошмары.
Один бывший солдат терял контроль над собой каждый раз, когда его жена пекла пироги: запах миндаля был похож на запах взрывчатки
И лишь в 1980 году появился термин, охватывающий все эти симптомы, — посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР).
Современное отношение к ПТСР сильно отличается от подходов, распространенных в годы Второй мировой войны, когда американский генерал Джордж Паттон грозил трибуналом военнослужащим, страдавшим переутомлением. Сегодня исследователи стремительно узнают все больше о причинах ПТСР и методах его лечения, и это радует, потому что теперь мы знаем, как часто встречается это расстройство.
Война — одна из типичных причин ПТСР. Четверть американских участников войны во Вьетнаме страдали этим расстройством, и у 10% тех из них, кто еще жив, сохраняются его симптомы. По оценкам исследователей, работавших в прошлом году с сирийскими беженцами в Турции, посттравматический синдром был у каждого третьего. Однако он распространен и среди жителей бедных районов, где нередки случаи насилия.
Война — одна из типичных причин ПТСР. Четверть американских участников войны во Вьетнаме страдали этим расстройством, и у 10% тех из них, кто еще жив, сохраняются его симптомы. По оценкам исследователей, работавших в прошлом году с сирийскими беженцами в Турции, посттравматический синдром был у каждого третьего. Однако он распространен и среди жителей бедных районов, где нередки случаи насилия.
ПТСР чаще случается после неоднократных травм, а не после единичного случая. Вероятность возникновения синдрома выше, если тот, кто причиняет травму, известен жертве. Травма, пережитая в раннем детстве, когда мозг активно познает мир и устанавливает, чего следует бояться, делает людей более уязвимыми в дальнейшей жизни.
Дети, с которыми плохо обращаются в семье, относятся к группе риска возникновения посттравматического синдрома. Женщины страдают им в два раза чаще, чем мужчины, так как домашнее насилие — источник повторных травм, и риск сексуального насилия у женщин гораздо выше.
На развитие ПТСР влияет то, что происходит после травмирующего события, в том числе поддержка со стороны окружающих или их недоверие. Влияют и социально-экономические условия. Но некоторые ситуации приводят к развитию ПТСР даже у тех, кто не входит в группу риска.
Дети, с которыми плохо обращаются в семье, относятся к группе риска возникновения посттравматического синдрома. Женщины страдают им в два раза чаще, чем мужчины, так как домашнее насилие — источник повторных травм, и риск сексуального насилия у женщин гораздо выше.
На развитие ПТСР влияет то, что происходит после травмирующего события, в том числе поддержка со стороны окружающих или их недоверие. Влияют и социально-экономические условия. Но некоторые ситуации приводят к развитию ПТСР даже у тех, кто не входит в группу риска.
Пугать мышь электрошоком легко, внушить ей отрицательное представление о самой себе труднее
ПТСР повышает риск возникновения других проблем со здоровьем — диабета, сердечно-сосудистых заболеваний, депрессии и зависимостей. Такие люди гораздо чаще бывают безработными, испытывают трудности в браке, становятся родителями в подростковом возрасте. Как и в случае с другими душевными болезнями, на их плечи часто ложится дополнительный груз: окружающие считают их заболевание проявлением дурного характера и не относятся к нему всерьез.
Однако ПТСР кардинально отличается от большинства психических расстройств: его можно смоделировать у других млекопитающих, поскольку они испытывают и проявляют страх так же, как люди. Пугать мышь электрошоком легко, внушить ей отрицательное представление о самой себе труднее.
В то время как расстройства настроения остаются загадкой, ПТСР становится все понятнее. По словам Чарльза Мармара, психиатра из медицинского центра Нью-Йоркского университета, посттравматический синдром может стать первым психическим расстройством, «где мы пробьемся к связи между психикой и мозгом».
Однако ПТСР кардинально отличается от большинства психических расстройств: его можно смоделировать у других млекопитающих, поскольку они испытывают и проявляют страх так же, как люди. Пугать мышь электрошоком легко, внушить ей отрицательное представление о самой себе труднее.
В то время как расстройства настроения остаются загадкой, ПТСР становится все понятнее. По словам Чарльза Мармара, психиатра из медицинского центра Нью-Йоркского университета, посттравматический синдром может стать первым психическим расстройством, «где мы пробьемся к связи между психикой и мозгом».
Мозг здорового человека при наличии причин для паники скомандует организму запустить различные реакции, в том числе выбросить адреналин. Сердцебиение у человека участится, и он почувствует сильное желание драться или бежать. Когда опасность минует, симптомы исчезают, остается только неприятное воспоминание.
Женщина, на которую напали в шумном баре, может в течение нескольких недель испытывать страх, услышав звон бокалов, но со временем произойдет «затухание страха» — позитивная ассоциация этого звука и вечеринок с друзьями перевесит негативные эмоции. Чем чаще люди получают подобные напоминания без связи с бедой, тем выше вероятность затухания страха, поэтому так важно не прятаться после травмы.
Когда этот механизм дает сбой, развивается ПТСР. Один бывший солдат терял контроль над собой каждый раз, когда его жена пекла пироги, — запах миндаля был похож на запах взрывчатки. Люди, с которыми плохо обращались в детстве, могут страдать, когда становится темно, потому что тяжелые воспоминания у них часто связаны с вечерним и ночным временем.
Женщина, на которую напали в шумном баре, может в течение нескольких недель испытывать страх, услышав звон бокалов, но со временем произойдет «затухание страха» — позитивная ассоциация этого звука и вечеринок с друзьями перевесит негативные эмоции. Чем чаще люди получают подобные напоминания без связи с бедой, тем выше вероятность затухания страха, поэтому так важно не прятаться после травмы.
Когда этот механизм дает сбой, развивается ПТСР. Один бывший солдат терял контроль над собой каждый раз, когда его жена пекла пироги, — запах миндаля был похож на запах взрывчатки. Люди, с которыми плохо обращались в детстве, могут страдать, когда становится темно, потому что тяжелые воспоминания у них часто связаны с вечерним и ночным временем.
Исследования нейрофизиологов помогают понять, как люди «застревают» в состоянии страха. Распоряжается чувством страха мозжечковая миндалина, расположенная в глубинах мозга. Она читает входящие сигналы, такие как запахи и звуки, и отправляет сообщения в другие участки мозга, которые фильтруют сигналы, прежде чем реагировать на них. У людей с ПТСР фильтры с трудом отличают реальные угрозы от тех, которые можно игнорировать.
Исследования близнецов наводят на мысль, что посттравматический синдром примерно на 30% зависит от генетики. Представители эпигенетики — нового научного направления, изучающего, каким образом внешние факторы влияют на генетическую запись и проявляются в организме, — представили первые подтверждения гипотезы о том, что стресс может передаваться по наследству.
Исследования близнецов наводят на мысль, что посттравматический синдром примерно на 30% зависит от генетики. Представители эпигенетики — нового научного направления, изучающего, каким образом внешние факторы влияют на генетическую запись и проявляются в организме, — представили первые подтверждения гипотезы о том, что стресс может передаваться по наследству.
Многих пациентов направляют на когнитивную терапию, где их учат справляться с триггерами, запускающими стресс
Недавно были открыты маркеры, демонстрирующие разницу между мозгом, генами и даже кровью людей с посттравматическим синдромом и тех, у кого его нет. Когда человек с ПТСР видит изображение испуганного лица, его мозжечковая миндалина выдает гипертрофированную реакцию. При этом префронтальная кора, регулирующая страх, подавляется. Исследователи надеются в ближайшее время выделить в анализе крови химические вещества, указывающие на наличие ПТСР.
Сегодня лечение посттравматического синдрома направлено на изменение реакции мозга. Многих пациентов направляют на когнитивную терапию, где их учат по-другому думать о том, что произошло, и справляться с триггерами, запускающими стресс.
Дебра Кейсен из Университета Вашингтона говорит, что после десятка сеансов острые симптомы смягчаются примерно у четырех пациентов из пяти. Другие пациенты проходят экспозиционную терапию, в ходе которой им устраивают «очную ставку» со стимуляторами страха.
Взрослого пациента могут попросить описывать травмирующее событие в мельчайших подробностях до тех пор, пока его воздействие не исчезнет. Дети могут проигрывать такое событие, используя игрушки. В эксперименте с солдатами использовали методы моделирования виртуальной реальности. Один из терапевтов уподобил эту работу послойному лечению ожогов.
Вскоре после перенесенного испытания Дженнифер Хоппер начала когнитивную терапию. Первым делом терапевт научил ее, подходя к машине, заменять навязчивые мысли («там, наверное, кто-то прячется») безопасными («я много лет парковалась здесь без проблем»). С десятой попытки ей удалось победить страх. С боязнью темноты пришлось бороться намного дольше, настал момент, когда «мозг и тело соединились с психикой», — говорит она.
www.psychologies.ru
Дебра Кейсен из Университета Вашингтона говорит, что после десятка сеансов острые симптомы смягчаются примерно у четырех пациентов из пяти. Другие пациенты проходят экспозиционную терапию, в ходе которой им устраивают «очную ставку» со стимуляторами страха.
Взрослого пациента могут попросить описывать травмирующее событие в мельчайших подробностях до тех пор, пока его воздействие не исчезнет. Дети могут проигрывать такое событие, используя игрушки. В эксперименте с солдатами использовали методы моделирования виртуальной реальности. Один из терапевтов уподобил эту работу послойному лечению ожогов.
Вскоре после перенесенного испытания Дженнифер Хоппер начала когнитивную терапию. Первым делом терапевт научил ее, подходя к машине, заменять навязчивые мысли («там, наверное, кто-то прячется») безопасными («я много лет парковалась здесь без проблем»). С десятой попытки ей удалось победить страх. С боязнью темноты пришлось бороться намного дольше, настал момент, когда «мозг и тело соединились с психикой», — говорит она.
www.psychologies.ru
«Рву волосы на голове»: как люди с психическими расстройствами переживают самоизоляцию.
В мире 450 млн человек с ментальными расстройствами, у многих из них из‑за карантина обостряются симптомы и ухудшается самочувствие. Мы узнали у таких людей, как изменилось их состояние, выяснили у психиатра, чем помочь себе в трудные времена, и привели список, куда можно обратиться за бесплатной психологической онлайн-помощью.
«Рву волосы на голове»
Артему 18 лет, пять из них он страдает от смешанного тревожно-депрессивного расстройства, безуспешное лечение от которого длилось два года. Он живет вместе с мамой и бабушкой — без своей комнаты — и страдает от постоянного шума. Распорядок дня у него скудный: «Просыпаюсь, сажусь за ПК, убиваю время до вечера и ложусь спать». За период пандемии к тревоге и депрессии добавились заторможенность и нерешительность — стало трудно работать с документацией, отчетами, принимать любое решение: от выбора воды в магазине до действий в компьютерных играх. У Артема повысилась раздражительность, и приходится направлять агрессию на самого себя: «Рву волосы на голове от этой бесконечной суеты. Помогают только большие дозы транквилизаторов, благодаря им я на автоматизме занимаюсь делами».
«Читал сводки смертей и не мог остановиться»
Юрию 38 лет, у него многолетняя депрессия и ипохондрия на фоне травматического события — 10 лет назад от вирусной пневмонии умерла его родственница. Три года назад он пережил тяжелый эпизод ипохондрии: он был убежден, что болеет раком. С тех пор мужчина принимает несколько психотропных препаратов и общается с терапевтом по скайпу. У Юрия замкнутый образ жизни, и в начале самоизоляции он не чувствовал изменений, но через неделю стало хуже — возникли тревога и страх заражения. «Я заметил, что начал мыть руки супертщательно, даже когда это не особо нужно, что избегаю выходить, даже когда надо. Начал компульсивно (неконтролируемо. — Прим. ред.) читать бесконечные сводки о тысячах смертей и не мог остановиться». Этот симптом удалось взять под контроль — Юрий стал читать новости только раз в день, а потом блокировать все новостные сайты. Тем не менее ему все еще страшно заразиться, заболеть, попасть в больницу и даже выйти на улицу.
«Боюсь уйти на дно»
У Арины параноидная шизофрения — она четыре раза лежала в психиатрической больнице и после третьего получила инвалидность второй группы в связи с этим диагнозом. До пандемии у нее уже случались галлюцинации и бредовые мысли, от которых помогало несколько препаратов. В первые дни режима самоизоляции все стало хуже: «Усилилась тревога, казалось, что кто‑то хочет причинить мне вред, полезли дурные мысли, меня будто ругали, говорили «тварь» и другие оскорбительные слова. Слуховые галлюцинации были похожи на тихую музыку, которая постоянно звучит». Арине добавили антидепрессант и направили на когнитивно-поведенческую психотерапию, но страхи остались.
«Боюсь уйти на дно, попасть в психбольницу и интернат, потому что уже очень большие долги за квартиру, мне некому помочь и я в ужасе из‑за того, что не знаю, что будет дальше».
Есть и рациональная причина для боязни осложнений от вируса — вдобавок к ментальным проблемам у Арины астма средней степени тяжести (астма может быть причиной осложнений при Covid-19 — Прим.ред.)
«Будто мира вокруг нет — это лишь моя галлюцинация»
Ваде 19 лет, и последние пять лет она страдает от диссоциативного расстройства идентичности, депрессии, посттравматического стрессового расстройства. Ухудшения начались еще в марте — спустя пару дней после перехода на дистанционное обучение. Вадя должна каждый день выходить на улицу, иначе у нее появляется дереализация: «Кажется, что все предметы «слишком материальные», почти плоские — как 2D. Трогаю что‑то и кажется, что сейчас это исчезнет, как голограмма, или рассыплется, как песок. Будто мира вокруг нет — это лишь моя галлюцинация». Если Вадя все-таки выходит на улицу спустя несколько дней, у нее начинается приступ агорафобии: кружится голова, чувства и ощущения притупляются: «Ощущение, словно смотрю фильм». Режим сбился, что, как отмечает Вадя, губительно для человека, страдающего психозами. Весь день она в одном помещении с родственниками, с трудом учится и пропускает дедлайны домашних заданий. Уже несколько недель она боится заходить на страницу для дистанционной учебы, потому что там задания, сроки и долги: «Порой так невыносимо, что всю ночь в слезах и криках бегаю по комнате». Она замечает, что часто плачет или смеется невпопад, иногда на пустом месте, но одна из самых больших проблем — провалы в памяти, которые участились. «Сейчас просто могу лечь спать, а проснуться вечером, в тетрадях с заданиями — другой почерк или несколько. Записки, вещи, игрушки из шкафов не на своих местах».
«Казалось, что я заперт в квартире навечно»
У Андрея паническое расстройство, и когда начался карантин, ему резко стало хуже: возникла постоянная тревога, усиливающаяся к вечеру. Периодически ночью у него случаются панические атаки: «Сердце бьется медленно, но с большой амплитудой и неритмично, дышать трудно, ощущаю сильный страх. Кажется, что я заперт в квартире навечно — и это никогда не закончится». Эти мысли бывают очень навязчивыми и заполняют все его сознание. Апокалиптические и конспирологические теории срабатывают как триггер, и хотя Андрей старается соблюдать информационную гигиену, что‑то все равно просачивается и цепляет: «Сейчас много людей в моем окружении ждут какой‑то катастрофы. Мне это передается и вызывает тревогу и панику». Андрей живет один с котом и признается, что самое страшное в самоизоляции — это одиночество. Симптомы его расстройства усиливаются, когда не с кем поговорить, поэтому живое общение и возможность гулять очень важны. По этой причине Андрею пришлось переехать за город к родственникам: «Я решил, что это лучший вариант, нежели принимать дополнительные таблетки». По профессии Андрей инженер-проектировщик, учится на курсах по программированию: «Работать дистанционно удается, но с учебой проблемы: я отстал из‑за всех этих тревог». Чтобы улучшить свое состояние, Андрей стабилизировал режим дня, ввел в каждодневную практику гимнастику и дыхательные упражнения и старается больше общаться с близкими друзьями по видеосвязи.
«Снится, как меня заживо хоронят»
У Саши психопатоподобная шизофрения, и она сидит дома уже третий месяц. В феврале она была на строгом карантине в психиатрической больнице, в марте лечила зуб и боялась его застудить, а с апреля в ее городе ввели самоизоляцию и штрафы. Не в силах сидеть в четырех стенах, Саша иногда выходит за хлебом, соблюдая меры предосторожности, и при этом будто совершает что‑то противозаконное: «Я чувствую себя на принудительном домашнем аресте, который давит на психику, боюсь отойти дальше привычного расстояния, не могу купить необходимое, сжимаюсь при виде полиции и машин ППС». С каждым днем ее напряжение растет, а самочувствие ухудшается: «Плохо сплю, и ночами мне снится, как меня заживо хоронят на этой самоизоляции. Просыпаюсь подавленной, мимика заморожена, никаких эмоций, кроме безразличия и пустоты, но это лучше: в прошлые дни я много ревела и не могла успокоиться». У Саши участились галлюцинации, появились бредовые мысли, будто все против нее и желают ей смерти. Тревога и замкнутое пространство подталкивают к приему пищи, хотя еды мало и она ест только чай с куском хлеба. За период изоляции расстройство набрало обороты, и уже стало тяжело мыться: «Когда я всегда дома, кажется, я заросла в грязи и сил что‑то изменить нет». Оба ее лечащих врача в отпуске, один поддерживает связь через интернет и помогает менять дозировки лекарств, но схема перестает действовать. Приехать к нему на прием в мае Саша не сможет — она уверена, что карантин не снимут, а значит, клиника не будет работать. Раньше Саша писала стихи и рассказы, но теперь вся творческая деятельность заморожена и каждый день приходится откладывать дела на завтра. Саше тяжело слышать о положительных эффектах самоизоляции: «Недоумеваю, когда заявляют, что отсутствие свежего воздуха, движения и чувства свободы — это здорово. Я тяжело выдерживаю эту изоляцию. Она меня сломила окончательно».
Что делать людям с ментальными расстройствами во время самоизоляции?
Виктор Лебедев
врач-психиатр
«Коллеги ожидают массового наплыва пациентов по окончании самоизоляции»
Пациентов на приеме стало меньше, потому что врачи выписывают рецепты так, чтобы лекарств хватило на два месяца и больше. Это делается, чтобы минимизировать обращения за медицинской помощью без экстренной необходимости для безопасности пациентов. В основном мои пациенты спокойно переносят режим самоизоляции — многие из них не выходят из дома, мало с кем общаются. Для некоторых такой режим — повседневность. Речь о людях с длительным течением тяжелых психических расстройств, которые выходят в магазин раз в несколько дней, читают книги и смотрят телевизор. Внешний мир для них оказывается только картинкой за окном. Чувствуется напряжение среди коллег, некоторые ожидают массового наплыва пациентов по окончании самоизоляции. Правы они или нет — покажет время. На днях я отправил пациента с шизофренией в больницу из‑за возобновившегося слухового галлюциноза и суицидальных идей — никаких других поводов для ухудшения психического состояния, кроме постоянного нахождения дома в течение нескольких дней подряд, я не увидел. Психика многих пациентов с психотическими расстройствами — например с шизофренией — может отреагировать возобновлением галлюцинаций и бреда на то, что у здорового человека только вызовет тревогу или депрессию.
Как людям с психическими расстройствами пережить самоизоляцию и пандемию:
Не пропускать таблетки или инъекции антипсихотиков, если они вам нужны. Стабильный прием терапии существенно снижает риск ухудшения психического состояния, а это точно не сделает вам лучше в текущей ситуации.
Вам необязательно быть эффективными и успешными. Нет лучшего времени, чтобы позаботиться о себе, чем сейчас. Многие из нас устают бояться и тревожиться, а значит, чувствовать апатию и бессилие сейчас нормально, кто бы и что вам ни говорил.
В случае панических атак, состояний деперсонализации и дереализации, мыслей о самоповреждении или суициде обратитесь к врачу и не занимайтесь самолечением. Это верный признак ухудшения самочувствия. Да, вас могут отправить в больницу, но это лучше, чем если вы навредите себе.
Помните, что вы можете обратиться за помощью, если вам станет хуже. Психиатры и психотерапевты продолжили свою работу, а психологи сейчас оказывают помощь на горячих линиях. Ищите и просите поддержку, если она вам нужна. Вы не одни в эти тяжелые времена.
Где можно получить бесплатную психологическую помощь онлайн?
Горячая линия ФМИЦПН имени Сербского, консультируют психотерапевты: +7 (495) 637 70 70.
Горячая линия кризисных психологов Судебно-экспертной палаты РФ для заболевших коронавирусом, их родственников, а также тех, кто потерял работу или бизнес: +7 800 201 27 45, скайп: @f.aquamodule.
Колл-центр правительства Москвы, на горячей линии работают десять психологов, которые консультируют пожилых людей и всех, кто в карантине: +7 (495) 870 45 09.
Департамент здравоохранения Москвы (консультации проводят врачи ПКБ № 4 им. Ганнушкина): +7 (495) 150 54 45, с 9.00 до 20.00 (жителям любого города).
Московская служба психологической помощи — по номеру 051 (с городского телефона в Москве) или +7 (495) 051 (с мобильного) — круглосуточно, письменно в онлайн-чат на сайте msph.ru (для жителей любого города).
«Волонтеры в помощь детям-сиротам»: +7 800 700 88 05 (для любых семей с детьми).
Штаб правовой помощи «Агора» в WhatsApp или по телефону: +7 900 329 22 60 (линия кризисной психологической помощи).
Центр психоаналитического консультирования и психотерапии при НИУ ВШЭ.
Петербург, городской телефон доверия при ГБУЗ ГПБ 7 имени Павлова (Клиника неврозов): 323-43-43 круглосуточно.
Городской петербургский психотерапевтический центр: 246-21-80 в рабочие дни с 9.00 до 21.00
Кабинет медико социально психологической помощи в Петербурге: 246-21-79 рабочие дни с 9.00 до 19.00
daily.afisha.ru
daily.afisha.ru
