Опубликовано Оставить комментарий

Kilpirauhasen vajaatoiminta vei Piian, 47, voimat vuosiksi.

Kilpirauhasen vajaatoiminta vei Piian, 47, voimat vuosiksi | Anna.fiÄidin kuuluukin olla väsynyt, Piia Jyrinki vakuutti itselleen. Kilpirauhasen vajaatoiminta vei voimat vuosiksi, ennen kuin sairaus ja sopiva hoito löytyivät.

Vauva-arki on rankkaa. Mutta mitään niin rankkaa ei Piia Jyrinki osannut odottaa. Hän oli jatkuvasti tolkuttoman väsynyt. Aina kun vauva nukkui, Piia kellahti omaan sänkyynsä. Vaikka lapsi ei valvottanut öisin, Piia oli heti aamusta väsynyt.

– Ajattelin, että äitinä minun kuuluukin olla poikki, Piia, 47, muistelee nyt.

Väsymys on ainoa asia, jonka hän muistaa 20 vuoden takaa.

– Minulla ei ole lainkaan omia muistoja esikoiseni vauva-ajasta.

Esikoisen pari ensimmäistä elinvuotta kuluivat äidiltä aivosumussa.

– Ilman valokuvia ja läheisiäni en tietäisi, koska esikoiseni hymyili tai käveli ensimmäisen kerran. Ihanat vauvavuodet menivät minulta hukkaan.

Piia selitti oireensa raskauskiloilla ja hormoneilla

Vauva oli iloinen ja voi hyvin. Tuore äiti oli lapsensa vastakohta. Hänen silmäluomensa, vatsansa ja jalkansa olivat turvonneet. Iho oli harmaa ja huonossa kunnossa.

– En osannut huolestua turvotuksesta, sillä yhdistin sen raskauskiloihin. Hiustenlähtöä selittelin imetyksellä ja finnejä hormonitoiminnan muutoksilla.

Piia hengästyi helposti. Kävely ulko-ovelta ensimmäiseen kerrokseen kotiovelle taukosi puuskuttamiseen. Vauva-aikana liikunta oli jäänyt, joten hengästyminen kuului asiaan, Piia järkeili.

– Lihaskivut ja laiska vatsa menivät nekin liikkumattomuuden ja hajamielisyys väsymyksen piikkiin.

Palelu oli ainoa oire, jolle Piia ei keksinyt selitystä.

– Olin kuin syväjäässä enkä hikoillut edes saunassa.

Kun kuukautisia ei kuulunut, Piia hakeutui gynekologille. Esikoisen toinen syntymäpäivä lähestyi, ja perheeseen toivottiin toista lasta.

Kilpirauhasen vajaatoiminta on helppo hoitaa, lääkäri lohdutti

Gynekologi lähetti huonovointisen näköisen potilaan laboratoriokokeisiin. Syy Piian oireisiin selvisi: hän sairasti kilpirauhasen vajaatoimintaa. Siinä kilpirauhanen erittää liian vähän kilpirauhashormonia (tyroksiini). Tyroksiini vaikuttaa solujen toimintakykyyn ja muun muassa aivojen toimintaan, vireystilaan, sydämen sykkeeseen ja lämmöntuottoon.

– Sain tyroksiinilääkkeen ja lähetteen sairaalaan sisätautilääkärille.

Piia sai kuulla, että sairaus on elinikäinen eikä sitä voi ehkäistä. Se on halpa ja helppo hoitaa, sairaalalääkäri lohdutti Piiaa. Jos lääkärin olisi pakko valita itselleen yksi sairaus, se olisi kilpirauhasen vajaatoiminta.

– Minä olisin kokemukseni perusteella valinnut toisin.

Piia sai ohjeeksi vuoroin nostaa ja vuoroin laskea lääkitystä

Piia ehti syödä tyroksiinia jonkin aikaa, ennen kuin kuukautiset palasivat. Olo kohentui vasta, kun hän tuli raskaaksi ja lääkitystä lisättiin raskauden ja imetyksen vuoksi.

– Sain nauttia neljä vuotta hyvästä olosta ja viettää kotiäitinä ihania hetkiä perheeni kanssa. Luulin, että sairauteni olisi hallinnassa.

Perhe muutti Sveitsiin, jossa Piian oireet pikkuhiljaa palasivat. Lisäksi hänelle tuli uusina oireina rytmihäiriöitä ja nivelkipuja. Vatsa oli koko ajan sekaisin.

– Kaipasin Suomeen, jossa saisin hoitaa asiani lääkärin vastaanotolla omalla kielelläni.

Kahden ja puolen vuoden jälkeen perhe palasi Suomeen ja Piia entiseen työhönsä kello- ja kulta-alalle. Piian toive lääkärin vastaanotosta ei toteutunut. Hänen vointiaan seurattiin laboratoriokontrolleilla ja hoitajapuheluilla, joissa hän sai ohjeeksi vuoroin nostaa ja vuoroin laskea reippaasti lääkitystä.

– Voin entistä huonommin. Kuihduin ripulin vuoksi muutamassa vuodessa koosta 42 kokoon 36.

Pahinta oli palelu, joka valvotti öisin.

– Nukuin kolmen peiton alla, kahdet villasukat jalassa, yöpuku, oloasu ja fleecetakki päällä, ja hytisin.

Piian laihtumista pidettiin kilpirauhasen liikatoiminnan ja liian suuren lääkeannoksen merkkinä. Vaikka laboratoriokokeiden mukaan Piialla oli vajaatoiminta, lääkitystä vähennettiin. Hänelle alkoi tulla näköhäiriöitä. Puhe ja ajatus takkuilivat, ja olo oli kuin humalassa.

– Töissä tsemppasin niin, etten kotona enää jaksanut kuin nukkua. Nukuin myös vapaapäivät, jotta selviäisin tulevasta työviikosta.

Kun väsynyt Piia pyysi hoitajalta apua, hoitaja lupasi keskustella hänen tilanteestaan lääkärin kanssa.

– Lääkärin mukaan minulla oli masennus. Lääkäri ei ollut koskaan tavannut minua.

”Kuihduin ripulin vuoksi muutamassa vuodessa koosta 42 kokoon 36.”

Tyroksiini ei imeytynyt kunnolla

Piia oli niin huonossa kunnossa, ettei ymmärtänyt ja jaksanut hakea itselleen apua. Huolestuneet läheiset ohjasivat hänet yksityislääkärille.

Tämä lääkäri aloitti hoidon Piian vatsasta. Vatsan huono kunto oli syy siihen, ettei tyroksiini imeytynyt kunnolla. Vaikka Piialla ei ollut todettu keliakiaa, gluteeniton ja laktoositon ruokavalio auttoi.

– Lähes viisi vuotta kestänyt ripuli parani neljässä viikossa.

Lääkitystä muutettiin vähitellen, pienillä annoksilla. Muutokset näkyivät voinnissa hitaasti, mutta varmasti. Vuoden kuluttua Piia huomasi, ettei häntä ensimmäistä kertaan kymmeneen vuoteen paleltanut.

– Kaikkein parasta oli, kun heräsin aivosumusta ja sain takaisin entisen minäni.

Piia oli jo Sveitsissä haaveillut alanvaihdosta, mutta uskallus puuttui. Kun työnantaja sulki toimipisteensä Piian kotikaupungissa, Piia hakeutui opiskelemaan viheralaa. Kaksi vuotta sitten hän valmistui viherrakentajaksi.

– Teen raskasta työtä kehollani ja nautin jokaisesta hikipisarasta.

”Nyt keskityn omaan ja perheen hyvinvointiin”

Piian kilpirauhasarvoja ja lääkitystä seurataan säännöllisesti. Hän osaa myös hakeutua itse tutkimuksiin. Puoliso huolehtii, että Piian lääkitystä korjataan tarvittaessa ajoissa.

– Puoliso huomaa muutoksen voinnissani monesti ennen minua. En tahdo saada asioita aikaiseksi ja muutun kiukkuiseksi.

Äidin sairastuminen on ollut koko perheelle rankkaa. Eniten Piiaa harmittaa, ettei hän jaksanut leikkiä ja osallistua lastensa arkeen kovin usein, kun he olivat pieniä.

– Nyt keskityn omaan ja perheen hyvinvointiin. Tärkeintä on, että jaksan kotona.

Lähde: Kilpirauhasliitto

https://anna.fi/

 

Опубликовано Оставить комментарий

Как снизить тревожность и действовать в сложные периоды.

Как снизить тревожность и действовать в сложные периоды — все самое  интересное на ПостНаукеИ чем здоровые опасения отличаются от патологии

В феврале 2022 года для многих была нарушена очень базовая потребность в стабильности и безопасности: психологи считают, что люди стали более тревожными. И хотя со временем психика имеет свойство адаптироваться к новой действительности — остаются те, для кого чувство тревоги по-прежнему актуально. Зачем нам нужна тревога и как с ней жить, ПостНаука узнала у кандидата медицинских наук, психиатра, психотерапевта, сооснователя Московского Института Схема-терапии и психологического центра МИСТherapy Александры Ялтонской.

Что такое тревога?

Тревога — это эмоция, которая может проявляться на разных уровнях в специфическом виде. На уровне тела — через учащенное сердцебиение и дыхание, потливость, ощущение тремора, головокружение, дискомфорт в животе; на уровне чувств — через ощущение надвигающейся опасности, напряжения, а также на уровне мыслей, которые, как правило, связаны с беспокойством о будущем. В целом тревога — это нормальная, здоровая эмоция, она присуща всем людям и эволюционно несет важную функцию: предупреждает об опасности, помогает обратить на нее внимание и предпринять действия, направленные на выживание. Но не всегда тревога возникает при объективно опасных обстоятельствах: иногда людям достаточно просто мысли о возможном негативном исходе, чтобы запустить выраженную тревожную реакцию.

Здесь возникает вопрос о том, какие люди склонны к тревожности больше других. Говоря об этом, можно отталкиваться от биопсихосоциальной модели, которая сегодня доминирует в психологии и психиатрии: согласно ей, на человека и его психическое состояние и здоровье влияют биологические, психологические и социальные факторы.

Биологически каждый имеет определенный набор генов, а значит, и особенностей — которые наследуются от прошлых поколений. К примеру, у тревожных родителей чаще рождаются тревожные потомки и наоборот. Дальше важно, в какие мы попадаем обстоятельства. К примеру, если детство проходит благополучно, ребенок получает от значимых взрослых достаточную стабильность, безопасность, заботу — в дальнейшем он скорее будет чувствовать себя спокойно. Если значимый взрослый отсутствует или он ненадежный, эмоционально нестабильный, ребенок не чувствует себя в безопасности и в дальнейшем подвержен тревожным реакциям сильнее. Третий фактор — социальный. Мы живем в тесном контакте с окружающими нас миром и не можем не реагировать на то, что происходит вокруг. Социальные процессы могут становиться как источником стабильности, так и тревоги

Где находится граница между здоровой реакцией и патологией?

Хотя тревога свойствена всем и нормальна, иногда она может сильно снижать качество жизни. Например, если она становится чрезвычайно интенсивной или постоянно присутствующей в жизни, нарушая повседневное функционирование. В таких случаях это может быть признаком формирования тревожного расстройства.

Работать с тревогой не всегда нужно при помощи врача или психолога: в некоторых случаях достаточно применить техники самопомощи. Кроме того, полезно в принципе больше знать о том, что такое тревога, как она работает и для чего нужна.

Как бороться с тревогой?

— Не бегите от тревоги

Существует немало исследований, которые говорят о том, что часто тревожные расстройства поддерживаются феноменом под названием «экспериенциальное избегание», — то есть попыткой убежать или заглушить негативные чувства. Работает это очень просто. К примеру, человек вдруг почувствовал тревогу, но вместо проживания этого чувства, анализа причин его возникновения или размышления о том, что можно сделать, поспешил успокоиться: отвлечься, применить известные психологические техники, выпить алкоголь или принять психоактивное вещество. Через некоторое время тревога снова возвращается — поскольку причины ее появления не исчезли, а механизмы ее поддержания только окрепли. Со временем имеющиеся стратегии «успокоения», а на деле «избегания» тревоги перестают справляться, а тревога лишь усиливается. От бесконечных попыток бежать от негативных ощущений может сформироваться замкнутый порочный круг: «тревога опасна — от нее нужно бежать — она снова догоняет — нужно бежать эффективнее и так далее». Поэтому сталкиваться с чувствами лицом к лицу в итоге оказывается более полезным в долгосрочной перспективе.

— Проверяйте факты и оценивайте свою способность действовать конструктивно

Вернемся к тому, что в трудные времена испытывать тревогу абсолютно естественно и адаптивно. Она позволяет оценить ситуацию, мобилизоваться и приложить усилия, чтобы по возможности найти решения и защититься от угрозы. Поэтому очень важно разобраться, в связи с чем возникает тревога, проверить факты — реальна ли опасность или наша психика ее преувеличивает, оценить свою способность влиять на происходящее и менять ситуацию к лучшему. То есть важно относиться к тревоге как к красному сигналу светофора, который предупреждает нас об опасности. Если в ходе анализа становится понятно, что мы недооценили факты и преувеличили угрозы, или мы находим в себе силы действовать, то тревога, как правило, снижается.

— Измените отношение или примите ситуацию

Если изменить ситуацию к лучшему нельзя, важно оценить, есть ли возможность изменить отношение к ней. В некоторых случаях даже очень негативный исход может быть не так страшен и иметь свои позитивные стороны.

Но есть и обстоятельства, изменить отношение к которым нельзя. В этом случае можно уйти: из отношений, с работы, уехать из страны. Это тоже может оказаться хорошим способом «справиться» с проблемой.

Бывают также ситуации, когда и это недоступно: например, если речь идет о гибели близкого человека. Здесь остается последний инструмент — принятие: оно не подразумевает согласие или переход в позицию жертвы; оно предполагает честный разговор с самим собой и постепенное выстраивание жизни с учетом новых обстоятельств. Опора на собственные ценности может помогать делать выбор и снижать тревогу.

— В случае хронического стресса важно регулярно и систематически восстанавливать ресурс

К сожалению, трудные жизненные ситуации имеют тенденцию затягиваться, а их преодоление оказывается очень энергозатратным процессом, отнимающим много сил и приводящим к истощению. В этом случае отвлечение и применение техник релаксации может играть функцию не столько побега от тревоги, сколько «передышки», восстановления сил и ресурсов. В этом могут помочь самые простые способы — встречи с друзьями, просмотр фильмов, спорт, прогулки, чтение и другие виды деятельности, приносящие позитивные ощущения.

— Мы не есть наши мысли, и мы можем решить, когда и как обращать на них внимание

Иногда психологи предлагают технику под названием «время для беспокойства»: она предполагает, что беспокоиться можно только в определенный период — например, с шести до восьми вечера. Если беспокойство возникает в другое время — можно обратить на это внимание и «напомнить» себе, что об этом стоит подумать с шести до восьми. Таким образом мы учимся смотреть на свои тревожные мысли со стороны и даже управлять ими.

НАД МАТЕРИАЛОМ РАБОТАЛИ

Опубликовано Оставить комментарий

Страх жить свою жизнь — как перестать бояться.

Возможно, это изображение 1 человек, ребенок и текстСтрах жить свою жизнь — как перестать бояться. Никак. Потому что зачастую это не страх.
Это комплекс.
1. Это перевёрнутое понятие ответственности, когда мы отвечаем не за свои действия, а за то, как бы эти действия не поранили другого человека (то самое: мама расстроится).
2. Это попытки контролировать весь мир и полное незнание, где я начинаюсь, а где заканчиваюсь (могу ли я повлиять на глобальное потепление и счастье другого человека? А войну?)
3. Это не понимание своих ограничений (если я не могу одновременно быть матерью месячного ребёнка, строить бизнес, отношения, варить борщи, отвозить лекарства бабушке и водить маму в театр, как хорошая дочь — то я не слабак, а у меня есть ограничения. Как минимум физические).
4. Это невозможность брать на себя ответственность за свои решения, растущая из недостатка опыта или его ассимиляции. Это когда мы либо на знаем, что нам по плечу и с чем мы можем справиться, либо мы не фиксируем это, как нашу возможность («без тебя у меня бы не получилось).
5. Это вина за свои решения, растущая из а) пункта об ответственности за счастье близких и б) привычки жить, как должно/нужно/скажут. Очень скрытая и очень трудно доступная, ведь укрыта убеждениями (например, настоящий мужчина должен/хорошая мать принадлежит ребёнку).
6. Это тревога перед неизвестностью, растущая из пункта 4 (вера, что справлюсь) и личных особенностей (что для одного легко, для другого прыгнуть выше головы).
7. Это невозможность контролировать иногда даже свои чувства, а часто полное незнание, что это такое — чувствительность и как на неё можно опираться.
8. Это непройденный виток сепарации, когда мы не приобретаем способность быть не зависимыми, а рядом со значимым близким. Это когда я взрослый и другие тоже взрослые, а значит никто лучше меня самого не знает, как для меня лучше.
9. Никто никому ничего не должен — бомбит от фразы, ага? А ведь по другую сторону от неё — потребность давать и делиться. Из хочу, а не из долга. И это естественная потребность взрослого человека. И это то, до чего невозможно дотянуться, если постоянно быть должным и ждать от кого-то разрешения.
10. Это не знание, а кто я на самом деле — в отрыве от всех образов, которыми меня снабдил социум, родители и близкие. Кто я, чего я хочу и что такое мои ценности — ответы на эти вопросы потянут на пару лет рефлексии, терапии и осознаваний.
Чего мы там — хотим всего лишь избавиться от страха своей жизни? Ага. Едем дальше.
11. Это отсутствие энергии на изменения, растущее из уверенности, что «все так живут» и узкого кругозора (когда чья-то разность воспринимается как угроза).
12. Это ещё и власть привычек и стабильности — извечный конфликт развития, который легче всего разрешается через убеждения, что новое это плохо. На деле же, баланс стабильности и развития — это то, что каждый должен для себя регулировать сам (не как правильно жить, а как мне лучше).
13. Это и уверенность, что мир делится на хорошее и плохое, и неспособность приблизиться к личной ответственности (что я делаю и чего не делаю, если со мной так можно).
14. Это стыд — о, если к нему дошли, вообще хорошо — за то, чтобы быть другим (например, быть не замужем в 30). Стыд, который мы всегда будем испытывать, обнаружив свою инаковость.
15. И напоследок — это постоянные товарищи из сомнений, неуверенности, страхов и незнания, как будет и что получится. Когда живешь свою жизнь — это как идти через лес, и протаптывать там новые тропы. Быть первопроходцем. Делать не как все, а как ты. И это часто криво, косо и блять — есть путь полегче?
Таким образом, то, что мы называем страхом — это лабиринт с непонятным количеством дверей. Из одной открывается другая, но на выходе должно оказаться, что бороться не с чем.
Даже с самим страхом.
И с виной, туда ее.
И со стыдом.
Ни с чем не нужно бороться. Борьба это процесс, в котором энергия тратится против чего-то, а не для себя. Если мы боремся, мы просто пытаемся что-то доказать кому-то, а не реализоваться. Не сделать, мать его, лучшее из того, что в нас заложено (потенциал и личная польза каждого).
Поэтому для того, чтобы начать жить свою жизнь, не нужно переставать бояться. Нужно запустить процесс узнавания себя и взросления, когда все изменения происходят не волей и не силой, а развитием способности смотреть чуть шире, видеть чуть глубже и замечать чуть больше.
И можно при этом и бояться, и виниться, и стыдиться. Но продолжать складывать — пазл именно своей жизни.
И в терапию — да. Все личные ответы там.